***
Стоит признать, что Катя изменилась за последние три года. Да и формироваться она начала раньше, потому это не удивительно. Она отрастила свою белобрысую косу и со временем перестала её заплетать. Делала лёгкий макияж, как и все девочки. Старалась одеваться под стать девочкам из больших городов. К пятнадцати годам она была самой женственной в их классе. Ну, почти. Полина всё так же оставалась предметом обожания многих. Первая скрипка, которой обаяния не занимать. И, несмотря на всё это, никто из них так и не понял, в какой именно момент изменились их взаимоотношения. Морозовой никогда не нравилась эта выскочка, хоть они и считались лучшими подругами. Смирновой никогда не нравилась милая девочка, которую та из себя строит. Полина милая, легко смущается и способна со всеми найти общий язык. Катя — раздражительная сплетница, которую ничто не смутит. Именно так думают их одноклассники. И кто бы мог подумать, что подобные стереотипы, касающиеся их поведения в обществе, отличаются от их настоящих «Я»? — Кать, Катька, Катенька, - с усмешкой шептала Морозова на ухо своей «подруге». А ведь они стоят в коридоре на первом этаже и есть шансы, что кто-то да и увидит. А уже отсюда и поползут слухи, что главная сплетница и первая скрипка слишком близки. — Полина, ты дура! – может, это и должно было звучать злобно, но вышло слишком пискляво и, в каком-то роде, очень мило. На самом то деле вся ситуация слишком милая и забавная одновременно. Многие мальчики их класса представляли, как будут зажимать резвую девчонку в школьных коридорах, говорить пошлости и смущать. Может, кто-то и представлял на месте девчонки именно Полину или Катю. А по итогу зажимает Смирнову никто иной, как Морозова. Да, Ромка бы точно ошалел от подобного, ведь добивался скрипачку не первый год. — Да ладно тебе, - хихикает девушка, приблизившись практически вплотную к однокласснице и уткнувшись ей в висок своим носом. Пахнет чем-то таким сладким, но она так и не сумела понять, чем именно. Вроде клубника с корицей, но просвечиваются нотки чего-то ещё. — К тому же, почему я дура? Просто произношу твоё имя, что в этом такого? Судя по лицу Кати, что-то в этом всё-таки да и есть. Она вся раскраснелась, вынуждая подругу захихикать, отстраняясь, дабы посмотреть на эту прекрасную, по её меркам, реакцию. Но надолго она не отдаляется, приближается вновь через пару секунд, только теперь с целью поцеловать чужие губы. Это затыкает девчонку, которая хотела начать тираду из-за собственного смущения, и вызывает новые эмоции у обеих. Смирнова цепляется за чужую школьную форму, охотно отвечая на поцелуй. Это далеко не первый раз, так что она уже наловчилась, но смущаться не перестаёт. Это, по мнению Полины, к лучшему. Слишком уж ей нравится то, какой контраст в таких ситуациях с дискуссиями с Антоном. — Или ты клубничка? – через каких-то жалких три секунды вновь начинает Морозова после того, как отстранилась, оборвав поцелуй. Запыхавшаяся Катя вновь краснеет и не понятно, от чего конкретно. Но именно сейчас это сравнение подходит как нельзя лучше. И она не может сдержаться от звонкого смеха. Уроки уже закончились, школа была пуста. Смех девушки разносился по пустым коридорам. Это сразу же вызвало беспокойство Кати, которая и поспешила закрыть ей рот ладонью. — Прости, прости, - утирая влажные глаза, Полина отпустила последние смешки, не сводя взгляда со Смирновой. И, уже не желая ограничивать себя, тянется за ещё одним поцелуем. Та не имеет ничего против, ведь сама желает того же не меньше. А как могло быть иначе? Можно сказать, что именно скрипачка является её главной слабостью и уязвимостью в образе манипулятора. — Екатерина! – от этого голоса вздрагивают обе, сразу же смотря на источник. — Здравствуйте, Лилия Павловна, - осипшим голосом произносит Катя, предвкушая, что сейчас будет. Её мать точно никогда не представляла свою любимую дочь с девушкой. Хотя, чего спорить, она сама не раз называла Полину красивой.***
После тирады их суровой классной руководительницы мало кто отходит сразу, но, кажется, Полина давно привыкла к этому. Хотя как посмотреть. Она то выслушала это всего один раз, а Кате будут читать нотации дома ещё последующий месяц. — Не вешай нос, - бодро говорит Морозова, переплетая их пальцы. — Всё будет нормально. Я, конечно, сомневаюсь, что она поверила в историю с конфетой, - они разом хихикают, ведь Полина такой бред наговорила, что было ей не свойственно. Такую ситуацию вряд ли можно было обставить как-то иначе. — Но всё будет в порядке, - вторит она, потянув блондинку за собой, ускорив их шаг. — Я же тебя не брошу, даже если она пожалуется дедушке. И, признаться честно, эти слова были слишком приятными для той, кто старается поссорить всех и вся. Может, она правда не такая плохая, какой хочет казаться. Тем временем Полина уже бежала и вынуждала бежать Катю в сторону леса. Сейчас конец мая, никакого снега и никаких курток, которые ограничивают в касаниях и замедляют. Они добежали до леса под звонкий смех скрипачки. Уже там вышли на поляну, где наконец-таки остановились. Смирнова уже хотела задать логичный вопрос, что именно им тут нужно, как Полина отошла и приложила руки ко рту, будто громкоговоритель. — Я, - со всех сил крикнула Полина, с явным намерением продолжить свою фразу, — люблю Катьку Смирнову! – она кричала так громко, насколько только могла, желая, чтобы её признание услышал каждый житель густого леса. После ей, конечно, пришлось откашляться, от такого аж голос осип. Но реакция Кати была бесценна. Казалось, что ещё мгновение — и она пустит слезу. И тот факт, что она счастлива, отдавался теплом на сердце. — Я, - вдруг крикнула Смирнова, сжав руки в кулаки, — люблю Полину Морозову! – хоть её крик и был громче, но обе признались искренне. С этого дня каждый житель леса стал свидетелем их признаний.