Для медведя, для лисы — зайчик кушать принеси!

Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь да семь, съем тебя, съем. Восемь — восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы — зайчик кушать принеси!

      Утро. Я проснулся медленно открывая глаза и смотря на размытый плохим зрением потолок. Ловко рукой нащупав лежащие рядом круглые очки, натянул их на свои глаза, морщась от неожиданно вышедшего яркого зимнего солнца, что появлялось довольно редко, но всегда сильно слепило, особенно на улице, где его лучи отражались от белого снега. Вернув себе ясность зрения, я присел на краю кровати, свесив ноги вниз. Сначала всё было хорошо и моя голова была заполнена обычными мыслями, всеми теми, что всегда со мной с утра, правда не считая странного ощущения, что я что-то забыл. Что-то очень важное. Пара мгновений, и в мою голову словно гром ударили воспоминания о вчерашнем кошмаре: страшный, даже можно сказать демонический образ зверей, Хозяин леса, что притворился добрым Дедушкой Морозом, а также тот самый ужасный вкус сырого человеческого мяса, который Алиса «дружелюбно» пропихнула мне в рот. Рвота подступила к моему рту так, что я рефлекторно закрыл его обеими руками, сдерживая этот ужасный позыв. Меня начало трясти, всё тело обдало ознобом и следующими за ним мурашками. Я безуспешно пытался отогнать от себя все эти мысли и воспоминания, но они, словно паразиты, не хотели отпускать меня, заставляя страдать и ужасаться каждую секунду. И так всегда… Чем больше отгоняешь от себя мысль, тем навязчивее она становится. И наоборот: когда нужно что-то запомнить — вылетает из головы в нужный момент. Я плюхнулся на свою мягкую кровать спиной. Старый матрас чуть пружинил под моим весом. Старая кровать издала лёгкий скрип. Я пролежал так полчаса, пока моя голова не стала более менее пустой… Но тут сразу же появилась мысль, что проехалась по мне будто катком. Она была сильнее воспоминаний о вчерашнем, она заставила меня вскочить с кровати и быстро выбежать из комнаты. «Оля! , Оля!» — проносилось без конца в моей голове, пока я медленно шёл по небольшому коридору к её комнате. Я не помню, что с ней стало тогда, но лишь бы она была жива… Это правда всё, что я хочу. Деревянные доски пола предательски скрипели под моими медленными, тяжёлыми, как и моё дыхание сейчас, шагами. Меня трясло, а бешено стучащее сердце уходило в пятки всё больше и больше по мере приближения к комнате сестры. Я то ускорял шаг, то замедлял его. Страх её там не увидеть и желание поскорее узнать в порядке ли она, воевали друг с другом в моей душе. Вот я уже подошёл к двери и нервно оглядел её старое облезлое дерево, после чего уронил свой тяжёлый взгляд на металлическую дверную ручку. Я положил руку и дёрнул вниз. Словно старый, давно уже заржавевший рычаг, ручка давалась мне с трудом. Я потел, потел от страха и нервов, а мою руку трясло, из-за чего дверная ручка трепыхалась и издавала тихий щёлкающий звук. Я сделал глубокий вдох и резко открыл дверь.       Чудо! Оля жива и с ней всё хорошо! Она просто мирно спала на своей кровати, словно спящая красавица из мультика. Я не спешил её будить, а просто молча закрыл дверь, аккуратно придерживая её, чтобы она не хлопнула. На моём лице поползла невольная улыбка, я чувствовал, будто с души спал камень, да не просто камень, а тяжёлый валун. Давно я не улыбался и не был счастлив также как и сейчас… А ещё я кажется опаздывал в школу, поэтому нужно было торопиться.

***

      На первый урок я уже к сожалению не попадал, ибо слишком много времени потратил в «самокопании». Но ничего, погода стояла отличная… Солнце освещало на редкость безоблачное небо, снег отражал его лучи мне в лицо, заставляя морщиться и долго привыкать к такому яркому свету. Было очень свежо, чистый деревенский воздух, который я мог вдохнуть полной грудью ласкал моё румяное от мороза лицо. Впереди уже виднелось здание школы. Мне не очень туда хотелось, ибо за последнее время ничего хорошего, связанного с ней там не произошло…       Я зашёл в школу и огляделся вокруг. В мои глаза попала доска, где висели всё те же пропавшие лица. Никого не было видно нового — хорошо. Вскоре я почувствовал тяжёлый хлопок по своему плечу чьей-то сильной руки, за которым следовал знакомый голос: — Здарова, Тох! — это был Рома. Он стоял и в обычной своей манере улыбался во все тридцать два белоснежных ровных зуба. Он явно не хотел вспоминать то, что произошло вчера с Катей, и поэтому даже не подавал виду. Видимо одной ночи хватило, чтобы привести всё в порядок в своей голове. Если честно, мне тоже не хотелось вспоминать ту мясорубку… — Привет! — ответил ему я, слегка растерянным и сбитым, неожиданным появлением Ромки, голосом. — Слушай, ты же помог мне вчера с Полинкой-то… Выручил друг! — проговорил Ромка с непритворным восхищением и благодарностью в голосе, смотря мне прямо в глаза — Я долго думал чем тебе так можно отплатить… Ну, прям нормальным! — после этих слов Ромка стянул с себя рюкзак и придерживая его на колене, начал рыться там, явно пытаясь что-то достать.       Я с накрывшим меня интересом чуть двинулся вперёд, заглянув ему в рюкзак, из которого он вытащил практически новенькую приставку «Dandy». У меня уже была приставка, но всё равно отказывать было неудобно. Да и не хотелось, что, в принципе, выдавала улыбка на моём лице. — О, это правда мне? Спасибо, Ром — сказал я, принимая из его рук подарок. — Ну ток это не подарок тебе! Так, недельку, другую погонять… — сказал Ромка, ухмыльнувшись и смотря на меня.       Я бережно, будто у меня в руках был самый хрупкий в мире хрусталь, уложил приставку в свой рюкзак, иногда поглядывая на довольного Ромку. Кто ж знал, что ему так приятно будет кому-то что-то дарить… Всё же первое впечатление может быть обманчиво, человек то он хороший.       Вскоре прозвенел звонок и мы все прошли в класс. Я снова сел на своё место, один. Кинул взгляд на Полину, которая на меня совсем не смотрела, но всё же, видимо почувствовал на себе мой взор, повернулась, немного улыбнувшись. Я невольно тоже улыбнулся, но тут же закрыл лицо руками, глянув на Ромку. Он общался о чём-то с Бяшей и не обращал внимания сейчас на меня или на Полину, поэтому вряд-ли бы это заметил… Неужели Полина всё равно хочет больше общения со мной? И что они вообще вчера там так долго делали у неё дома, что Рома вышел весь счастливый? Укол ревности нанёс свой удар мне в самое сердце, растекаясь неприятными вибрациями негодования и зависти по всему телу. Правильный ли я сделал выбор?.. При виде Полины у меня до сих пор «бабочки» в животе… Я не могу отпустить её и забыть. Так тепло и хорошо от её взгляда и улыбки… — Убей его! — резко кто-то крикнул на весь класс.       Голос был до ужаса знакомый, но я никак не смог понять чей. Это было ощущение сродни знакомого слова, которое крутится на языке, но ты никак не можешь его вспомнить. Я огляделся вокруг — всё было нормально, все сидели на своих местах и никто даже ухом не повёл на этот, как мне показалось, громкий крик. — Зверям нужно мясо! — снова раздался крик, но более громкий.       От этого крика мою голову будто прострелило из ружья — ужасная боль заставила меня тихо простонать и схватиться за голову. Впереди сидящие ребята обернулись на меня с непониманием, но, видимо, списав на то, что это не их проблемы и вообще их не касается, быстро ретировались в изначальное положение. — Для медведя, для лисы… — начал голос и затих, выдержав паузу, будто пытаясь мне что-то напомнить. — Зайчик кушать принеси… — тихо промолвили сами мои губы, где-то в границах разума откопав продолжение этой фразы.       Тут я понял что это был за голос… Это был мой голос. Точнее голос Зайчика, что был внутри меня всё это время. Что-то щёлкнуло во мне и эмоции начали поглощать мой разум. Гнев, ревность, разочарование… Целая плеяда эмоций бушевала необузданным вихрем. Я кидался из крайности в крайность: от желания всех убить, до желания просто защищать свою семью… «Зайчик кушать принеси» — эта фраза снова зазвучала в голове, звонко, звонче обычного. Я наконец вспомнил кое-что важное, что казалось забыл и не мог вспомнить до этого… Если я не принесу зверям сегодня еды, то они сожрут всю мою семью. — Я не хочу этого… — пробормотал я сам себе, меня снова начало трясти.       Я вскочил с места и выскочил из класса словно пуля, под удивлённые взгляды одноклассников. Я убежал куда-то в угол, под лестницу, сев там на корточки и подперев своей спиной стену. Я закрыл рот руками, мне уже даже не казалось, что моё тело принадлежало мне. — Надо убить! Убить! — проговорил голос во мне, заставляя меня сильнее трястись.       Я не знал что делать, совсем не знал. Мне крайне тяжело… Я понимаю, что не хочу терять семью. Это самое дорогое, что у меня есть, а особенно Оля… Но если сегодня не будет жертв, то их место займёт моя семья. Но я не хочу… Но убивать я тоже не хочу, я же человек! — Что делать?! Что?! — проговорил я сам себе, ударив кулаком стену.       На мой вопрос ответа не последовало, по крайней мере сразу… Через пару мгновений, что для меня были словно долгие и мучительные часы, голос в моей голове проговорил всего одно слово: — Убить.       Меня снова кинуло в дрожь, отчаянье захватило меня, но в этот раз, как мне показалось, я меньше подвергся эмоциям. Всё же моя семья мне дороже всего, дороже всех. У меня просто нет другого выбора, даже если придётся перестать быть человеком…       Я аккуратно привстал на своих ещё дрожащих ногах, проезжаясь спиной по стене вверх. Я нахмурился, сведя брови и сжав кулаки. Моя дрожь по всему телу унялась и я спросил, словно не своим голосом: — И кого мне убить?