вин-вин

      Джисон едва держится на ногах, когда давится затхлым воздухом из шкафа с одеждой. Он едва держится на ногах, когда случайно обливается ледяной водой и тупо пялится на огромное пятно прямо по центру единственной чистой футболки. Он едва держится на ногах, пока несётся (на самом деле плетётся чуть ли не ползком) до остановки. Он едва держится на ногах, пока провожает взглядом только отъехавший автобус и просто начинает плестись следом.       Минхо, наверное, его возненавидит. Уставший и злющий, сидит там и проклинает его на чём свет стоит. А Джисон снова «обдристался» — но теперь, кажется, по-крупному.       Джисон правда пытается не смотреть на время, когда запрыгивает в попутный автобус у уже другой остановки, и правда пытается не молиться о том, чтобы то смогло подождать его хотя бы сегодня, когда с ужасом насчитывает второй час своей нескончаемой дороги до блядского Мёндона.       Минхо точно его возненавидит.       Но когда Джисон, потный и напуганный, вываливается из автобуса к станции метро и напряжённо озирается по сторонам, то обнаруживает Минхо недалеко от спуска под землю — и по нему пока сложно сказать, ненавидит ли он Джисона так же сильно, как тот себя сам. Внутри с жадной одышкой клокочет разросшийся страх и стучит по вискам. Улица перед глазами заплывает ватной пеленой, и Джисон на ощупь шагает ко входу. Когда он приближается настолько, чтобы лицо Минхо можно было разобрать чётче простого бежевого пятна и двух точек, то понимает, что тот — спит.       Минхо, уткнувшись затылком в бетонную стену, прижимает к коленям сумку, которую только недавно получил по какой-то там партнёрской программе, и совершенно точно не собирается ругаться. Брелок с кошачьей лапой, зацепившись за нижний край скамьи, опасно натягивается на и без того тонкой нитке — кажется, пару недель назад в историях Минхо жаловался, что прошлый, точно такой же, оторвался прямо в универе. Джисон виновато кусает губу и касается его плеча. Минхо мелко вздрагивает.       — Привет, — выдавливает Джисон и тут же задыхается: Минхо, проморгавшись, потерянно озирается по сторонам и сонно хмурится. Очаровательный.       Он поднимает на него колючий взгляд и, недовольно поёрзав, запахивает разлетевшиеся полы огромной рубашки. Джисон вздыхает и неловко кривится: Минхо точно слышит то, какой он громкий, и видит, какой он несуразный.       — Прости, я… Я опоздал на автобус и мне пришлось идти за ним до другой остановки, а там пробки…       — Ниче.       Минхо отмахивается и трёт усталые глаза. Джисон недоумённо замирает на полувдохе-недовыдохе. И что, это всё?       — И что, это всё?       Минхо упирается в него ты-это-серьёзно-или-просто-прикидываешься-взглядом и просто молча кивает. А затем тихо спрашивает:       — Сколько времени?       Джисон поджимает губы.       — Девять сорок восемь.       Минхо отрывисто кивает и поднимается на ноги. Оправляет одежду.       — П-почему молчишь, хён? — Джисон чувствует, как внутри всё заходится в странном волнении. Господи, как же он обдристался.       — А что говорить-то? — звучит как-то слишком смиренно. Джисон ловит себя на желании поругаться на себя самому.       — Не знаю. Может, что я нас подвёл или что я тебя заебал или…       — Джисон-а, перестань, — бурчит Минхо и ловит его беспокойный взгляд своим. Джисон кусает губу. — Парк, конечно, закрылся — ну и хрен с ним. Голодный?       Джисон недоумённо моргает. Осторожно кивает.       — Ну вот и всё, — просто отвечает Минхо и подтягивает сумку на плечо. — Пошли поедим, а то я вот-вот задумаюсь, с какой стороны лучше откусывать твои щёки.       Несмотря на то, что быстрозавариваемое подобие рамёна, больше похожее на что-то явно несъедобное, воняет почти притягательной химозой на весь магазин, на щёки Джисона Минхо всё равно зарится с завидным энтузиазмом — этому способствуют некоторые обстоятельства.       — Ну и хрючево, — тянет Джисон, заглянув в картонную кастрюльку. Минхо недовольно щурится и пристраивается сморщенным лицом сбоку. Грустно вздыхает на разбухшую лапшу.       — И не говори.       Джисон хихикает и косит на него взгляд. Тот косит взгляд в ответ. Задумчиво молчит. Джисон с садистским удовольствием запихивает свой точно съедобный сэндвич за щёку и довольно гогочет.       — Воняет просто ужасно, хён.       Минхо скорбно вздыхает и нехотя елозит палочкой в лапше. Ярко-оранжевый бульон переливается золотистыми каплями масла внутри.       — Это какой-то кошмар.       Джисон поражённо качает головой.       — И надо было тебе так выпендриваться?       Минхо оскорблённо вскидывает брови.       — Это я-то выпендривался? — Он выразительно смотрит на оставшуюся половину сэндвича у него в руках. — Это ты заладил: «сэндвич, сэндвич»! Обычно, ты рассказывал, сам хрючево и похуже жрёшь с удовольствием, а тут на тебе. А я этот рамён всегда беру, просто сегодня… день такой.       Джисон тихо хрюкает.       — Нерамённый?       — Кошмарный.       Он с тяжёлым сердцем отодвигает «хрючево» на край стойки. Выкладывает оставшиеся кусочки сэндвича, теперь больше напоминающие настоящие графские развалины, обратно в упаковку. Подтягивает её к Минхо.       На его ожидающий взгляд Минхо недоумённо моргает.       — Что это?       — Остатки былой роскоши.       Он тихо прыскает и поворачивается к Джисону лицом. Всё ещё недовольно сощурившийся.       — Что? — Джисон ёрзает на неудобном стуле. Случайно сталкивает их коленками. — Это был последний, а ты всё равно ещё ниче за день не ел.       Минхо нечитаемым взглядом рассматривает размазанный по хлебу помидор и порванный лист салата. Джисон думает о том, что он идиот: это ж надо было предложить другому человеку доесть остатки, которые по-хорошему бы вообще выкинуть уже.       — Блин, прости, это реально было слишком. — Он торопливо закрывает пластмассовый гроб и оттаскивает к бумажной кастрюльке. — Хочешь, куплю тебе онигири? Или пиццу? Или кимпаб?       Смотреть на Минхо ему почему-то совсем не хочется — впервые за их недолгое сколько-то.       Его протяжный вздох затягивает петлю самобичевания у Джисона на горле. Минхо тянется рукой через него, к самому краю стола — их своеобразному чистилищу. Джисон опасливо отстраняется. Оборачивается на стойки с остатками еды.       — Нет уж, — бурчит Минхо. Пластик скрежечет по шершавой столешнице. — Раз предложил, то давай. Нехуй тут же сливаться.       Только спустя полтора часа и пройденную половину тёмного, похожего на тот самый, из его ночного кошмара, парка до Джисона доходит, что они, получается, съели один сэндвич на двоих. Почти как на настоящем свидании.       — А ты мангу-то принёс?       Джисон запинается о несуществующий камень.       — А? «Бензочела»? — Минхо кивает. — А надо было, что ли?       Он хмурится. Его губы очаровательно надуваются сами собой.       — Ну конечно надо было. Мы же договаривались.       Джисон недоумённо моргает.       — Я думал, мы договаривались обменяться на втором свидании.       Он ловит внимательнный взгляд Минхо из-под ресниц своим. Минхо вскидывает бровь.       — Ну?       — Что — «ну»?       — Это второе свидание. Где моя манга?       Джисон ошарашено замирает. Минхо случайно вписывается в него плечом и разворачивается вполоборота. Ожидающе роняет голову набок.       — Это второе свидание?       Он тихо смеётся.       — Конечно. — Джисон накрывает лицо руками и едва сдерживается, чтобы не застонать вслух. — Зачем бы я ещё предложил тебе встретиться посреди ночи?       — Чтобы просто… погулять?..       Минхо прыскает.       — А чем это отличается от свидания?       Джисон тяжело вздыхает. Смущённо чешет шею.       — Ну, настроем, намерениями, влечением…       Минхо мученически хмурится и вздыхает слишком звучно. Джисон выдаёт на одном дыхании:       — Минхо, я тупой. Прости, боже, просто я… Давай обсудим что-нибудь другое, пожалуйста?       Минхо понимающе кивает и суёт руки в карманы поглубже. Задумчиво причмокивает.       — Я начал «Магичку».       После третьей попытки присесть уже хоть куда-нибудь очередная задрипанная скамья кажется Джисону довольно аутентичной. Затихший парк тихо нашёптывает на ухо названия отражающихся на лице Минхо вкладок браузера.       — Вот, я же говорил! — Он довольно тычет пальцем в экран. — Почти десятый уровень — и полностью прочитанный «Наруто».       Джисон подозревающе щурится.       — Ты врёшь.       — Не вру.       — Докажи.       — Посмотри.       Джисон заглядывает через плечо в его телефон и слабо прищуривает глаза. Обложка последнего тома «Наруто» и правда отображается потускневшей, а значит и прочитанной мангой. Джисон чувствует затылком, как губы Минхо растягиваются в ухмылке. Он недовольно вскидывает голову, насупленный и готовый кусаться первым.       — Это ничего не доказывает.       Минхо вскидывает бровь.       — Почему это?       — Ты мог просто проскипать все странички в последнем томе до конца — и он бы добавился к тебе в библиотеку.       — Серьёзно?       — Ой, ну вот только не прикидывайся, а? — раздражённо бурчит Джисон и неловко мажет пальцем по экрану — Минхо быстро утягивает телефон в сторону. Джисон недовольно экает — Минхо недовольно фыркает. Воздух почему-то долетает до лица Джисона чересчур быстро.       — Чего ещё?       — Я остальные тома посмотреть хотел.       Прямой взгляд глаза в глаза придавливает его так сильно, что тут уже никакой Нэйвер не поможет. Джисон чувствует, как резко прижаривает там, где они с Минхо соприкасаются куртками. Минхо долго молчит, но не отстраняется — Джисон уже успевает сто раз подумать о том, что дороже: глаза или победа в споре. А затем сокрушённо обмякает на твёрдой скамье.       — Ладно. Смотри — мне скрывать нечего.       Джисон выдирает телефон из его рук с такой скоростью, что тот не успевает погаснуть в последнюю секунду. Знакомая манга и манхва мелькают перед глазами цветастым калейдоскопом дурацких названий. Среди них оказывается даже «Бензочел» — Джисон задумывается, но размашисто пролистывает дальше. А затем возвращается чуть выше и останавливается окончательно. Он переводит взгляд на Минхо: тот встречает его опрометчивым спокойствием.       — «BJ Alex»? Серьёзно?       Вселенская невозмутимость на лице Минхо тут же спадает, словно расколотая маска. Из-под неё вдруг возникает что-то неподдающееся описанию. Джисон бы сказал, что Минхо в ахуе.       — Ч-чего? — Тот подрывается на скамейке. Джисон предвкушающе закусывает губу. — Дай телефон.       Минхо тянется вперёд, Джисон уводит руку назад и пихает его телефон в задний карман джинс. В испуганных глазах Минхо он рассматривает свою счастливую семейную жизнь.       — Хани… — предостережительно тянет Минхо. Джисон идёт ва-банк.       — Что ты думаешь об истории фаната, который смог?       Минхо устало вздыхает ему прямо в лицо. Тот сглатывает вдруг подскочившее волнение, когда случайно рассматривает малюсенькую родинку у него на носу.       — Ничего я не думаю. Дерьмовая манхва, — выходит как-то совсем близко. У Джисона плавятся мозги. — Хани, дай телефон.       — Почему?       Минхо раздражённо фыркает и отстраняется.       — Что — «почему»? Почему телефон отдать?       Когда-то там, сто лет назад изгнанное волнение подскакивает снова и мелкими иглами впивается в лёгкие. Джисон чувствует, как сердце вот-вот пробьёт рёбра. Голос хрипит.       — Почему манхва дерьмовая?       Ну всё. Приехали. Сейчас Минхо точно поймёт его идиотскую натуру и возненавидит его. А всё из-за каких-то нарисованных мужиков.       — Потому что Ан Дживон — ебанутый. В смысле абьюзер. И сюжет нереалистичный. Отдай телефон.       Джисон случайно поднимает глаза и случайно встречается с глазами Минхо. Тот смотрит как-то слишком смиренно для человека, который вот прямо сейчас ненавидит всех Хан Джисонов на этой планете. И этого перед собой — самым первым.       Джисон осторожно кивает и сам не замечает, как заводит руку назад. Телефон повисает в ладони тяжёлым грузом.       — Сюжет и правда дерьмовый.       После неожиданного, но очень приятного открытия предпочтений Минхо в «чтиве на вечер», Джисон понимает, что теперь может разгуляться в своих рассуждениях о том, почему Канае из «Варенья из розового сердца» такой загадочный, а Пэк Хёнун из «Облака» — сумасшедший.       — Вообще-то Хёнун нормальный, — бурчит Минхо и запахивает свою рубашку. — Просто травмированный очень.       Джисон вскидывает брови. Их плечи сталкиваются как-то сами собой.       — То есть тебе он нравится?       — Этого я не говорил.       Он подозревающе щурится.       — Да ладно, серьёзно? Пэк Хёнун?       Минхо кривит губы.       — Мне больше по душе Чхве И Гён.       — То есть огромный шкаф с характером собаки?       Он прыскает и косит взгляд на Джисона.       — Знаешь, у меня уже есть один такой. Правда, он больше походит на тумбочку, но тоже миленький. Прямо как щеночек.       Смех у Минхо просто очаровательный: звонкий, переливчатый. Такой приятный, будто тебя и правда чешут за ушком.       А сам Минхо — очаровательно-кошмарный. Особенно со своими странными пристрастиями.