Лето в деревне у бабушки с дедушкой

Утром следующего дня, Таня собиралась к своей подруге, Марине. Бабушка не очень старенькая, одна, с довольно большим хозяйством. Сегодня Марина пригласила Таню в гости. Поговорить, попить чая. Сережа и Арсений в это время, сидели на кухне, посматривали фотографии которые сделал Арс вчера на прогулке. Несколько приметили для рамочки. Пили кофе и кушали бутерброды. Антошка сидел во дворе. Играл машинками и конструктором. Так как было ещё немного прохладно, Арс одел на ребенка шортики и кофточку. Носочки не сочетались с резиновыми кроксами. —Так, мальчики, я ушла. Приятного вам аппетита, к обеду прийду. —Хорошо мам. Будем ждать. И когда мужчины продолжили розговаривать и перекусывать, женщина вышла из кухни. Обула новые бордовые кросовки и вышла во двор. На крыльце, возле двери сидел Антошка и катал машинки. На холодной плитке, сидит. —Тоша! Ну-ка быстро встал, плитка ледяная! Простудишь себе, не дай бог что, потом папа умохаеться лечить. — Таня с сумкой в руках подошла к мальчику и подняла его за локоть. Пшеничные локоны, которые были уложены, быстро упали мальчишке на лоб. Бабушка отряхнула свободной рукой шортики в районе попы, и посмотрела малышу в лицо. —Ты чего вообще тут решил сидеть? Мало что-ли стульев или табуретов? Смотри мне, ещё раз увижу, что на холодном сидишь. —Хорошо бабушка, прости меня пожалуйста. Я просто машинками заигрался. Они спасают другую машинку из аварии. О, а ты куда? А можно с тобой? —Я, да я к подруге своей иду. Ну можно конечно, раз хочешь. Только побеги и папе скажи, что со мной идёшь, а то с собаками искать начнет. —Если на телефон не догадается позвонить. — во входной двери стоял Арс, босой но на коврике. Футболка немного задралась а шорты спустились вниз. Руки были скрещены на груди. —Мам, ну я же все-таки не такой тупой. А ты, маленький проказник, не смей сидеть на холодном. Бабушка права, потом лечится придется долго очень. — Арс переводил взгляд с мамы на сына. Больше останавливаясь на мальчике. —Идите уже, чего встали. Антон, бабушку слушаться. —Ой, так говоришь как будто он творит неизвестно что. Пойдём внучек, пока папа сам не вызвался нас проводить. Антон взял свои две маленькие машинки, ухватился за бабушкину руку и пошел к калитке. На последок повернулся к двери и встретился взглядом с папой. Улыбнулся ему, показывая свои белоснежные зубки и помахал ручкой, скрылся за калиткой. Арсений, стоя все ещё в двери мягко улыбался. Сыночек, любимый самый. Таня с Антошкой шли по улицам, поворачивали то влево то вправо. По дороге им встречались люди. То от двадцати лет, то от пятидесяти. И со всеми приходилось здороваться. Как сказала бабушка, так принято в сёлах и деревнях. Антошка конечно такой образ не понравился. Здороваться со всеми кого ты видишь, это же так скучно и нудно. Лужи все ещё были. Совсем маленькие, но ещё были. Земля была мокрая и такая грязная. Тошка все пытался залезть в ту грязь, но бабушка его усмеривала и говорила что они идут в гости. Поповы подошли к одному домику. Он был немного не ухожен, но красивый и такой домашний. Во дворе за гавкал пёс на цепи. Не худой, но довольно маленький. Из дома вышла бабушка с палочкой в руке. У нее на ногах были черные калоши, а на плечах весела связанная шаль. Пока бабушки приветствовались и обнимались, Антоша скучающим взглядом смотрел на собачку, которого звали Шарик. Да, ничего нового, обычные прозвища для таких дворняг. —Антош, поздоровайся пожалуйста с Бабушкой Мариной. — Таня встала рядом с подругой и устремила взгляд на внука. —Здрасте, бабушка Мара. Ба, можно я в машинки поиграю? —Ой, Тань, я же там чайник поставила. Пошлите в дом, чай попьем, посидим, Антошка поиграет. Пойдём, Тошка, в доме и поиграешь. Поповы прошли в дом к Марине. В доме было тепло и уютно, прям как у Поповых. Только без детей и внуков, может приезжают редко. В одной из комнат спал кот, серый такой. Пока бабушки мило беседовали за чашкой чая, Антоша играл на полу в машинки. На полу был постелен ковер, которому лет сорок. Но он все ещё был красивый и красочный с кучей узоров разного размера и цвета. Ближе к часу Тоше надоело играть и рассматривать узоры на ковре, в момент захотелось кушать и спать. Антон решил долго не ждать, а то зная свою бабушку, та может и до ночи говорить, но так и не наговориться. —Бабушка, а я кушать хочу. — Тоша стоял рядом с Таней и держал ее за руку, чтоб обратить на себя внимание. —Кушать? А сколько время...ого, уже почти час. Ну тогда домой нам пора. —Тань, так давай я ему супа насыплю. —Да нет Марин, я же сказала что к обеду приду. Там сыночек мой наверное супчик приготовил. Придем и у себя по кушаем. Антоша, собирайся зайка, уже идём домой. Мальчик в приподнятом настроении побежал в прихожую обуваться и надевать кофту. —Ну тогда давайте я вам пирожков дам, с мясом. Сегодня с утра напекла, мой Мурзик так их наворачивает, хоть и с тестом. Бабушка Марина начала собирать гостинцы в кулёк. И отдала пакетик Тане уже на улице. Подруги попрощались, и Поповы отправились по направлению к дому. Но уже на середине Антон заявил что устал и не пойдет дальше. Таня пыталась его развеселить и сказать что осталось чу-чуть, но мальчик не мог идти дальше. Малыш устал, он голодный, холодный и хочет спать. Таня могла поднять внука, не такой он и тяжёлый, но до дома есть риск не дойти. Все таки Татьяна уже пожилая женщина. Поэтому пришлась в срочном порядке звонить сыночку. —Алло. Мам, ну вы где? Сказали что к обеду будете. Что случилось? —Сынок, ты не мог бы прийти мне на помощь. Тут твой сынок, сильно устал, канючит и говорит что не пойдет. —Поня-я-ятно. — было даже слышно что на том конце провода Арс, улыбается. Антон себе не изменяет. Если малыш устал, голодный и ему все надоело он применял такой прием, ногами не пойду больше. А так как мальчик постоянно был с Арсением, то и вывод, что носил его постоянно папа. —Скоро буду, ждите меня. Арс скинул трубку и отправился за своей толстовской осеней. Да, опять же, было лето, но недавно прошел дождь, на градусник градусов 20, и прохладный ветер. Попов прекрасно знал что сын замёрз, тем более в одних шортах. Идти к месту назначения было не долго. Половину пути от Марины до дома Поповых. Таня стояла рядом с внуком, который сидел на скамейке на остановке автобусов. —И снова привет мам. Ну что, горе ты мое маленькое, пошли домой? — Арсений снял с себя толстовку и укутал в нее Антошку. Мальчик посильнее пытался закутался в любимую вещь, и согреться. Врач поднял ребенка на ноги, и взял его на руки. Голова оказалась на плече, левая ручка в папиной правой, а правая прижата к боку папы. Ножки тоже были прикрыты толстовской и висели в воздухе. —Замерз мой хороший, голодный? — Антон немного кивнул и улёгся поудобнее. —И голодный. Малыш, ну надо было бабушку раньше расталкивать, женщины они же такие. Им всегда будет мало. —Как будто мужчинам много. Тебе вспомнить тот случай, когда ты пришел в два ночи, раздетый и трезвый как стекло. А оправдание было, что:«Мам, ну там такая история была, да и мы заговорились. Ещё у Серого предки уехали.» —Мне было пятнадцать. Тем более в тот день я получил ещё и по ушам, поэтому все справедливо. Но твой папа, щас тебя накормит, напоит и спатки уложит. Да зай? Конечно да, чего я спрашиваю. Только потихоньку надо тебя отучать спать днём. А то через годик и в школу пора, а там уже не поспишь днём. С такими ласковыми разговорами, ребята и дошли до дому. Как и положено, Сережа опять стоял на крыльце, и пил кофе из кружки, над которой летал пар. —Опа, Антош, чё это ты на руках у папы катаешься? Ты же взрослый мальчик уже. —Взрослый мальчик устал, и хочет спатки. — Арсений понимал, что папа шутит, но как-то показать Антоше, что папа всегда его поддержит, даже если в двадцать ему захочется посидеть на коленках у папы. Арсений переодел Тошку в домашнее, умыл и помыл ему ручки. Малыш уже клевал носом, когда Арсений пытался впихнуть в почти спящего сына сырный суп. Хлеб был раскрошен по столу и не съеден, а на столе были капли супа, которые не попадали в ротик Антона. —Малыш, ну не спи. Анто-о-он, ну что ты так быстро сдаёшься. — на лице Арса играла огромная улыбка. В руке была ложка, наполненная супом, но солдат который его ел, уснул. Прямо за столом, сидячи и открывши рот. В тарелке оставалось совсем чу-чуть, поэтому Арс решил не мучить ребенка. Осторожно поднял на руки, придерживая головку, и отправился в спальню. Комната была убрана, после утреннего марафона по выбиранию одежды и боя подушек. Пахло свежестью, окно ещё не закрыли. Постель младшего, была аккуратно расправлена. Бабушка постаралась. Уложив Тошку на кроватку, Арсений попытался с особой осторожностью убрать руки из под ребенка, но получалось плохо. Антон завошкался и открыл глазки. Арсению ничего не оставалось, как лечь рядом и начать мерно поглаживать спинку, что-нибудь припевая под нос. Арсению не пришлось долго ждать, малыш крепко уснул минут через пять. Но куда-то уходить, или перебираться на свою кровать совсем не хотелось. Поэтому удобнее примостившись рядом, Арс укрыл обоих простынкой и заснул. Было так тепло и уютно. Антошка периодически ворочался с боку на бок, поэтому сполз вниз и начал дышать папе в район пупка. Первое время Арсу было все равно, но через двадцать минут такого ветерка в одно место, стало довольно щекотно. Приподнимаясь на локтях, Арс посмотрел на часы, без десяти три. Ещё куча времени на поспать. Немного подтянув младшего на подушку, мужчина развернулся к малышу спиной. За пределами теплой и нагретой простыни, было довольно прохладно. Перевернувшись обратно на правый бок, Арсений мягко и нежно обнял Антошку. Который не сильно то и хотел чтоб его обнимали. Сон навалил внезапно, так же внезапно Арсений и проснулся. Кто-то его тормошил за плече и что-то говорил. В объятиях до сих пор спал Антон. Простыня спала до живота, а подушка как и обычно задралась вверх кровати. Посмотрев за плече, Попов увидел маму. Она стояла уже бодрая, готовая на многое. Окно было закрыто, а шторы немного закрывали окно. В комнате было темновато, но это и к лучшему. —Арсень, вставай родной. Уже пол пятого, вы что ночью делать будете? — Тань ещё что-то говорила, но Арсений не сильно понимал что. Всё-таки мозг заспался и теперь надо в лучшем случае выпить кофе, чем ждать одиннадцати вечера как невесть кто. —Арсень, слышишь меня? — Таня лучше встряхнула сына за плече и посмотрела ему в заспанные глаза. —А, да да. Слышу, щас встаём уже. Сделай пожалуйста кофе, и Тохе чай. Татьяна что-то угукнула и удалилась из комнаты, оставляя дверь на распашку. Арсений присел на кровати и пытался понять что происходит. Антоша спит, он тоже только что спал. Приходила мама, говорила про ночь и время. Время, точно. На часах было шестнадцать-тридцать шесть. Хорошо они так проспали. Поворачиваясь на младшего, Арсений вообще перехотел его будить. Большой пальчик был во рту, немного в слюнях. Локоны перепутались и слились опять в гнездо, а майка каким-то чудом осталась на теле, а не на шее ребенка. Не хочется будить такую сладость, но что же он будет делать потом ночью. Сидеть до двенадцати и трепать Арсению нервы? Нет уж, не хочется Арсу такого счастья, ему и вчерашних истерик хватило. В ближайшее время не планируется такое. —Антоша-а, зайка мой, давай вставать. Уже бабушка приходила, сказала что пора вставать. — Арс попытался встать, но с первого раза у него не получилось, ноги не хотели сразу его держать, получилось раза с третьего. —Малышок, давай вставай. Пойдём перекусим чего-нибудь. — немного потормошив ребенка, Арсений продолжил будить его словами. Приводя свою черную шевелюру в порядок перед маленьким зеркалом, Антон потихоньку проснулся. Сел, потёр кулачками глазки, зевнул пару-тройку раз и наконец открыл зелёные, как свежая трава на лугу, глаза. Немного осмотрел комнату и устремил взгляд на папу. Тот был помятым, и пытался уложить волосы, которые плохо, как назло, укладывались. Опять зевнул и попытался выпутаться из простыни. Спросонья все получалось плохо, поэтому если бы не Арсеньева отцовская интуиция, лежал бы уже Тошка на полу, с синяком. —Ты мой золотой, давай-ка без травматизма сегодня. — Арс пустил Антона на пол и тот тут же убежал в коридор и от туда по лестнице вниз. *** —Пап, я сладкого хочу. С подъёма прошло полтора часа. Тоха и Арсений до конца проснулись, попили кофе и чай, и начали заниматься своими делами. Антон убежал смотреть картинки в букваре, который любезно ему предложила бабушка, чтоб малыш хоть как-то начинал привыкать к учебе. Не то чтоб Арсений его не учил. Педиатр наоборот, постоянно пытался чем-то заинтересовать ребенка, когда был дома, учил его цифрам и буквам. Стишкам и сказкам. С детства пытался привить любовь к чтению, так...не навязчиво. Читал перед сном книжки, в выходные развивал его, и водил его гулять со сверстниками. —Ого какие заказы. Малыш, ну у нас нету ничего сладкого. Я бы тебе дал конфетку, сам тоже хочу. Но надо идти в магазин. Давай позже сходим, а сейчас... — Арсений почесал затылок и устремил взгляд на маму. Которая ему быстро помогла. —Тош, а нам же бабушка Марина дала с собой пирожков. Давай его с кушаешь. Мальчик не возразил, а только наоборот, обрадовался пирожкам. Любил он мучное, как и многие детки. Малыш взял в ручку румяный и продолговатый пирожок. Откусил кусочек теста и улыбнулся. Откусил ещё кусочек и убежал в комнату. Через десять минут Сережа тоже решил попробовать пирожки, уж очень красиво они выглядели. Откусив почти половину от пирожка, мужчина зажевал и немного нахмурился. Он почти дожевал и проглотил, как с маленькой ухмылкой выдал: —А пирожок та, с рисом. — мужчина сказал и замолчал. Дожевал и проглотил. Через пару секунд до всех в комнате дошло, ЧТО сказал Сергей. Арсений удивлённо посмотрел на папу и со скоростью пули побежал за сыном. Антон. Аллергия. Рис. Летальный исход. Паника. Забегая в гостиную, и чуть-ли не снеся двери с петель, Арсений никого не увидел. Паника, мокрые ладони, бешеное сердцебиение. Просто в прямом смысле взлетая на эту лестницу, Арсений бежит к себе в комнату. Сердце замирает, когда педиатр видит, что на полу сидит облокотившись на кровать Антон. Мальчик еле дышит, при этом у него рот все ещё не пустой. Арсений падает на колени прямо перед ребенком, в глазах паника а руки не слушаются. Но он преодолевает себя, берет в руки и включает не размазню отца, а высококвалифицированного педиатра. —Плюй! Плюй Антон! — мужчина выставляет свою правую ладонь, а левой давит на совсем красные щёчки. Пока Антон пытается выплюнуть этот уже противный пирожок в руку отца, Арсений бегло осматривает кожу сына, и другие эффекты аллергии. Покрасневшая кожа, огромные красные пятна по всему телу, на щиколотках выступили прыщи, которые наверное ужасно чесались. Сбитое и не ровное дыхание, заложенность носа, и слезящиеся глазки, которые тоже покраснели. Бедный ребёнок. —Давай же Антош. — как только все тесто и начинка которую успел переживать ребенок выплюнулась в руку Попова, Антон начал судорожно искать воздух. Как понял Арсений, горло уже опухло. Если вдохнуть и получалось, то паника делала ещё хуже. Не впервые Антон с Арсением проходили такие пути, но все равно, каждый раз как в первый. Постоянно страшно, нервно и надеешься что успеешь. Не опоздаешь и поможешь этому чуду вновь легко и просто задышать. —Всё? Полетели, Антош, быстро в ванную. — мужчина грубо и рывком за подмышки поднял ребенка, и направился в ванную. Там уже горел свет. Залетая в немного узкое помещение, потому что там стоял уже и Сергей и Татьяна, Арсений сел на бортик ванны, быстро снял с сына майку. Женщина стояла возле раковины и держала стакан с водой, который ухватил Арсений и начал заливать его в ребенка. Когда закончился первый, Таня налила из перенесенного белого фильтра ещё один. Антошка плакал, задыхался и почти не понимал что с ним делают. Насильно зачем-то заливают эту противную воду. —Давай сладкий мой, надо пить, ещё чу-чуть. — Арсений во второй раз уже убрал руки Антоши и продолжил вливать в него воду из стакана. Сердце разрывалось от слез этого чуда, но Арсений ему помогал, он пытался это вложить к себе в голову. Он ему помогает, не мучает, не издевается, а помогает. —Пап, что у нас есть из аллергенных? — Арсений снова отдал стакан матери и принялся целовать ребенка в макушку и лоб, чтобы успокоить. Дыхание становилось все тяжелее, надо срочно что-то колоть. Вымыть желудок и уколоть. —Есть Димедрол, Пипольфен и Супрастин. — Сергей судорожно осматривал аптечку на наличие ещё каких-то лекарств от аллергии. Таблетки сейчас вряд-ли помогут. —Так, давай Супрастин, 0,5 мл. Тоша, давай, это последний стакан. — говорить, что сейчас папа будет вызывать у тебя рвоту, не хотелось. Как и в принципе на все это смотреть и делать. Бедный ребёнок. Не уследил Арсений. С какого такого перепугу, перестал проверять еду на рис. Всегда не знакомые ингредиенты сначала пробовал сам, или спрашивал, если ли там рис или что-то на подобии него, рисовая мука и т.д. почему же сейчас не уследил так. Сейчас малыш опять мучается, а после будет довольно долго отходить. Антон допил опять до конца воду, живот неприятно болел от такого количества в нем жидкости. Слёзы все ещё текли, дышать легче не становилось, все тело чесалось и немного горело. Такое чувство что поднялась температура. Папа что-то говорил, заставлял пить, как-то сильно беспокоился. А потом и вовсе засунул Антону в рот свой большой указательный палец, и надавил на корень языка. Который тоже немного опух. Сразу захотелось вернуть всю эту воду обратно, мальчик начал кашлять, но нечего не выходило. Арсений все не убирал палец, надавил ещё раз и держал минутку или две. Наконец Антона прорвало. Попов подставил ребенка над раковиной и ждал пока вся трапеза, а это весь пирожок, выйдет из мальчика. Таня включила воду и все смылось в сток. Антоше же не понравилось что папа с ним такое сделал. Это было так противно и плохо. —Еще чу-чуть, давай золотой мой. Антоша, зайка, давай ты сможешь. — Арсений держал ребенка под животом и поглаживал по мокрым волосам. Ребенок заходится в рыданиях, но продолжал освобождать свой желудок. Сережа за это время, откопал пачку Супрастина, достал ампулу. Спиртом продезинфицировал руки, ампулу, пальцем убрал с кончика воздух и сломал носик. Нашел шприц, который Арсений ему посоветовал, и начал набирать лекарство внутрь. Не больше пяти миллилитров. Один, два, три, четыре и наконец пять. Сережа за свои годы уже успел наставить уколы и несколько десятков раз их приготовить. Никаких проблем, особенно если у тебя внук аллергик, а сын врач. Сергею уже не раз приходилось ставить каждодневные уколы внуку. Аллергия страшная вещь все-таки. К концу промывания желудка Антоши, Сережа уже подготовил шприц и ватку. Все это он передал Арсению, который заново сел на бортик ванны, и быстро снял с сына ещё и шорты. —Какой хороший мальчик. Антошка, ты такой молодец. Осталось совсем чу-чуть. Сейчас папа быстро тебя уколет и будешь отдыхать. Ты мой зайка. — Арс перехватил укол и белый комочек ваты. Немного удобнее усадил сына на коленях, и провел пальцем по бедру. Найдя место для будущего укола, Арсений попытался его расслабить. Малыш все ещё был зажат и готов к новым мучениям, которые в ближайшую минуту его и ждут. —Осталась совсем минутка, малыш. Расслабь ножку, а то сильно ты её напряг. Давай, ты расслабляешь, папа делает свое дело и мы все спокойны. — Антон так и не понял зачем папа его это просил сделать. Сознание витало между воздухом, что надо дышать и папой, который упорно от него что-то хотел. Секунда, Арсений мазнул место спиртом, две, и быстро вёл иглу, три, лекарство медленно начало поступать под мышцу. Четыре, Антон с новой силой начал плакать, уколы он не любил. Пять, и Попов уже закончил. —Всё-всё-всё, не надо плакать. Антоша, чего ты, я же не делал больно. Как комарик укусил. После укола все быстро успокоились. Всё, теперь с уверенностью можно сказать, Антон будет жив. Живой, здоровый. У Арсения прям от сердца отлегло. Самое главное было ввести препарат, теперь со слезами то он справиться, не впервые. —Ты умничка моя, самый смелый. Не плачь зайка. Уже всё. Папа рядом, папа всегда рядом. *** Действие Супрастина началось через десять минут. У Антона начал проходить отек, перестали чесаться пятна, носик начал нормально дышать. Горло больше не сдавливало и не пугало. Через двадцать минут, Тошка уже полностью успокоился, слёзы течь перестали. Арсений умыл личико и перенес сына в комнату. Укутал в простыню, успокаивал, шептал ласковые слова. А уже через пол часа, Антоша стал совсем вялым. Как тряпичная кукла, как его возьми, куда его возьми, он не будет возникать. Супрастин это хорошо, и полечил, и успокоил. Малыш все время весел на папе. Голова немного кружилась, ручки чуть тряслись и были ватные, а живот тошнило. Хотелось спать, но малыш стойко терпел и не засыпал. Папа был мягкий, добрый. Поил чаем и теплой водой, на которую Антон и смотреть не хотел. Кушать отказывался, как и спать тоже. Хотелось просто быть на ручках у папы, в безопасности и тепле. Правая ножка всё ещё болела, Арсений налепил на нее красивый пластырь, но факт, что он не убрал боль, а просто закрыл красную точку. Ещё через час, Попов укутал ребенка в плед и вышел на улицу. Сел в кресло качалку и подставил и свое и личико сына солнышку. Малыша сморило быстро, под тихие слова и разные колыбельные. Прижимаясь к теплой и сильной груди, ребенок наконец-то спал. Ужасно усталый, вялый и какой-то отстранённый. Арс всё-таки нашел в себе силы и позвонил Паше. Больше всего, сейчас хотелось кому-то выговориться. — один гудок, второй, третий. И резко весёлый голос Воли. —Аллё Арсений Сергеевич, вы что-то хотели или так, просто поболтать? — настроение было прям не занимать. —Привет, Паш, у тебя есть минут десять на разговор? —Для тебя конечно есть, мой лучший друг. Что за разговор? Арсений молча просидел минуты три, просто тяжело дышал в трубку а потом его прорвало: —Это пиздец Паш, просто пиздец. Это опять случилось, я опять сука не уследил. Почему же я такой фиговый отец?! —Эй, эй, эй! Ты чего это друг. Я так понимаю разговор зайдет на дольше, чем десять минут. Давай по порядку, и спокойно, что случилось? —Антон захотел сладкого, всё как обычно. Ничего в доме не оказалось, и мама дала ему пирожок, которые взяла у своей подруги. Мама дала ему этот пирожок и... — Арсений не выдержал и тихо заплакал. Разбудить сейчас ребенка и показать ему свое заплаканное лицо не хотелось. —Арс, перестань пожалуйста, у меня же сердце разбивается. Что дальше, дала мама ему пирожок... —И Тоша просто ушел играть дальше. Через десять минут пробует папа, и говорит что он с рисом...сука, как же мне было страшно в тот момент. Я...я...просто действовал на автомате, побежал в комнату, смотрю а он давиться им и еле дышит. Я так испугался. —О боже мой, дальше. —Я вытащил все у него из рта и пошел в ванную. Решил промыть быстро желудок. Боже Паш, как же он плакал, я не могу. Я думал что сойду с ума там. Мне его так жалко. И...и.. — Арсений опять отворачивается от трубки и тихонько рыдает себе в кофту. —Ну и, батя набрал Супрастина. Я очистил его сколько смог и уколол. Паша, он плакал, просил перестать, но я все равно это делал. Я... —Так, минуточку. Перестань загоняться. Во-первых, ты ему помогал. Во-вторых, да ему было больно, да было страшно и да он плакал, но ты делал ему лучше. Да, я понимаю как это больно, дети и у меня есть, но если ребенку плохо, ему надо помочь, не смотреть что будет мягче, а то что будет ему эффективнее. Я знаю как Тошка не любит уколы, но, повторюсь, ты ему помогал. Что дальше? —Он всё плакал, я пытался успокоить, выходило плохо. Помог препарат, он стал вялый, сонный весь. Но не укладывался и все время был у меня на руках. Не хотел ни на секунду отпускать. Он, такой слабенький, капризничал, и говорил что головка болит и животик. Мы все на нервах были. Маме пришлось давление мерить и успокоительное пить. Папа тоже весь бледный стоял. А мне, мне так его жалко. Я все никак не привыкну. Ну не в первый же раз такое, просто...наверное я очень сильно боюсь его потерять. Если бы я не успел...А щас, на улицу с ним вышли. Укутал его и спит на мне, милый такой. Попов с Пашей говорил довольно долго. Паша пытался успокоить молодого отца, а Арсений все причитал, что не уследил, не защитил. Попов просто ещё не знает, сколько случаев будет, где он не уследил и не успеет прийти вовремя. Разговор закончился, Арсений все сидел и говорил со спящим малышом. Обещал, что больше не будет давать ему незнакомую еду, и не повторит такого случая. Целовал и укутывал своей заботой. *** Часов в девять, вся семья собралась в гостиной. Таня сделала чай, Сережа принес из магазина свежее печенье. Арс и Антон находились на диване после прогулки и никуда не вставали. Антошка был всё ещё очень вялый. И на очередной вопрос мамы, «Арсень, а это же нормально, да?», Арсений отвечал да. В пределах нормы. От трёх до шести часов ребенок и взрослый человек мог быть таким. Но и самому педиатру было не комфортно. Сынок не привычно смеялся и бесился под вечер, а спокойно и тихо сидел под боком, смотрел Лунтика и не обращал внимание ни на что. Только когда дедушка принес чай с печеньем, немного улыбнулся и снова завалился рядом с папой. И Арсений его опять всем поддерживал. Гладил, целовал и обнимал. Но долго такого состояния Тошки, не хотелось никому. Что же будет завтра.