Лето в деревне у бабушки с дедушкой

Где-то через полчаса на второй этаж зашла Таня, сходила в ванную комнату, чтобы полить немного цветок, и вышла. Цветок она отнесла к ним с Серёжей в комнату и поставила на подоконник. А когда проходила обратно на первый этаж через комнату детей, увидела, что Антон уснул. Женщина прошла в комнату, посмотрела, какой мультик идёт на ноутбуке, и подошла к внуку. Присела на кровать, погладила по розовой щечке и чмокнула в лоб. — Устал маленький. — Мальчика опять поцеловали, но уже в висок, и Таня прикрыла его простынёй. Встала, решила не выключать ноутбук и вышла из комнаты, не закрывая дверь. Хоть лето только начиналось, жара была неописуемая, и ночью часто становилось очень душно, что сильно мешало жить. — Антоша уснул. — Таня спустилась по лестнице в гостиную, где сидел Серёжа и смотрел какой-то детектив. — Ну и хорошо. Устал боец, надо силы набрать. Ты тоже устала, и не повредит уже пойти в кровать. — Проговорил старший и положил руку жене на плечо, когда та села рядом на диван. — Скоро уже пойду. Надо помыть посуду, убрать немного на кухне и выгнать Арсения тоже спать. — Таня вытерла лоб от испарины тыльной стороной руки и вздохнула. На экране какая-то девушка куда-то бежала и кого-то искала, а в следующем кадре была уже старая женщина, которая пила за столом кофе. — Любовь моя, я всё сделаю. Иди отдыхай, ты тоже сильно устала. Со всем разберусь и приду к тебе. — Да я сделаю... — Танюш, иди умойся, переоденься и в кроватку. Я не безрукий и сам всё доделаю. — Сергей чмокнул Таню в губы и направился на кухню. Женщина встала и пошла опять на второй этаж, приводить себя ко сну. Серёжа зашёл на кухню и принялся мыть посуду. Пока мыл, посмотрел на Арса, который опять что-то писал. —Сынок, давай заканчивай, а то мама и до тебя доберётся. —Щас, у меня ещё немного. —Слушай, ты вроде как в отпуск приехал, — заметил Сергей и выкинул в мусор всё ненужное. —Отпуск так отпуск, а отчёт никто не отменял, — проговорил Арс и закончил писать предложение. Потёр глаза, посмотрел на отца и вздохнул. Антон спит, дом потихоньку окунается в тишину, за окном цвирикают сверчки и угукают совы. Жара почти не спала, но маленький ветерок даёт спасительную прохладу. Всё-таки постоянно находиться под кондиционерами невыгодно, и к концу месяца будет огромный счёт. —Жарко сегодня так... —Это да, сколько не помню, такой жары не было. Сегодня прям рекорд. —Мама ушла спать? —Да, отправил её. Антон дрыхнет, и тебе пора. Завтра новый день, новые силы у Антоши и новая головная боль. Поэтому собирай всё и вперёд на боковую, — настоял Сергей, открывая полностью окно и вдыхая ночной воздух. Арс вздохнул, как будто его заставляли идти на каторгу, а не ложиться в кровать, но послушно всё закрыл, встал и вышел из кухни, пожелав отцу спокойной ночи. Проверив, закрыта ли входная дверь, Арс направился по лестнице, слушая, как мама включила в комнате телек. Зайдя в комнату, его поглотила темнота и слабый свет от ноутбука. —"Всё будет хорошо! —Нет. —Да! —Нет. —Да! —Крош!.." — послышалось из ноутбука, и Арс только легко улыбнулся, закрывая вкладки и выключая устройство. Поставив его на стол, включил ночник и, чмокнув сына в лоб, поправил его так, чтобы он не свалился с кровати, лег на кровать сам. Который раз за день вздохнул, прикрыл глаза рукой и вслушивался в ночную тишину. По улице явно ещё кто-то ходил. Мирные времена, село, все друг друга знают, почему бы и нет. Тут некоторым детям разрешали гулять до десяти, а подростки так вообще могли шататься до полуночи, если не позже. Доверие и хорошие люди — вот что позволяло так делать. Арсений уверен, что ещё лет через десять, хотя может даже меньше, Антошка, приезжая к бабушке с дедом, будет гулять как и все, до посинения, до двенадцати. Взрослый очень надеялся, что парень будет гулять прилично, без выпивки и сигарет, хотя вайб деревни как раз из этого и состоит. Как Арс не вспомнит, сколько раз получил от отца по жопе за то, что курил или напивался. Да, село, оно позволяет, тут нет больших рамок, участковый всех детей знает поголовно, и, конечно, он не собирался сажать на несколько суток, если подростки напились, может ругать, но не более, пусть остальными занимаются родители. Теперь у них за участкового Серёга, и он может честно сказать, что даст по шее, если увидит что-то такое. Ногами отпинав простынь, Арс вспомнил один из таких случаев. Ему было пятнадцать, были летние каникулы, и кому-то в голову пришло: «А давайте выпьем». Вообще их позвали девочки, так, если по-честному. Компания из трёх девиц решила выпить, почему бы и нет, каникулы, да и они думали, что всё будет аккуратно. Арсений с Серёжкой пошли с ними, так как знали их и дружили, а вместе пить интереснее. И вот, они пришли в парк, взяли перед этим из магазина черный хлеб, дешёвую колбасу и сухарики. Сели в глубине где-то, на ветки и пенёк, ещё там стоял скат, большой, от трактора, наверное. Разложив всё там, девочка по имени Аня достала из сумки бутылку... как думаете, чего? Коньяка. Спрашивать, откуда он у неё, не надо. Просто был, не вписываем подробностей. Просто прикиньте, сорок оборотов на пять человек. Розлив всем на донышке, они выпили, закусили, так пошла вторая, третья. В момент стало смешно, Серый что-то рассказывал, пока Арсений рьяно ел хлеб, пытаясь закусывать. По животу текло, как будто лава, заливая внутренности живота неприятным жжением, оставаясь где-то между грудью и животом. Так пошла четвёртая, пятая. В общем, бутылку они закончили. Арсений улыбался, смеялся, пытался поддерживать разговор, но даже понять не мог, что эти сорок оборотов так вставят. В какой-то момент Серёга куда-то ушёл, а потом прибежал и сказал, что идёт их главная села, и явно сюда. Главная села была та ещё сука. Дура полнейшая. Ну и, через секунду поняв, кто вообще сюда идёт, все повскакивали, девчонки вместе упали на спины, заливаясь громким хохотом. Арс улыбнулся и тихо засмеялся, сейчас, через столько лет, кажется, тоже таким смешным всё, что тогда было. Теперь не страшно, что папа может выпороть, не страшно скандала, потому что он это прожил. Не боится, потому что взрослый, вырос и понял, как надо себя вести. Разбежавшись кто куда, Арсений с Серёгой пошли в глубь села. Пришли на местный базар, Арс явно хотел пить. Подтянулись ещё ребята, пацаны смеялись и были в шоке, как Арс и Серый, так наклюкались. Аня с подружками была рядом на площадке, к Ане пришёл её парень, купил ей воду и явно отпаивал. А так как было уже часов девять, пацаны сбегали в закрывающийся магазин, принесли шейк. Честно, Арсений не знал, хотя нет, знал, что шейк есть алкогольный. Но в тот момент мозг работал плохо, отпив немного шейка, потому что сушило и вообще нужно было протрезветь до похода домой. Серый взял где-то минералку и отпил немного, протягивая Арсу. Уже стемнело, компания была рядом, все о чём-то говорили, смеялись, Арса иногда трогали за плечо, спрашивая, как он. А он был никакой, по лицу, если посвятить фонариком, было явно видно. А ещё хотелось в туалет. — Серёг... пошли... — Арсений спрыгнул со стола базара и, потянув друга за собой, утащил его подальше. Отойдя от базара и явно вступая в траву по колено, парень решил поссать. —Ты чего? — с улыбкой спросил друг, держа Арса за руку и послушно идя следом. —Ссать хочу. — Отойдя на достаточную дистанцию, не видя ничего в темноте, Арс принялся обогащать траву. Серый, не долго думая, тоже решил опорожнить мочевой, встав рядом с другом. —Блин, а неплохо вставило. Ты как? —Хреново. Тошнит... — Сережа засмеялся, в какой-то момент, после того как застегнул ширинку, они упали на траву, подальше от того места, где стояли, и заливисто засмеялись. Собираясь идти обратно к ребятам, Арс понял, что приперло. Вся та еда, весь тот коньяк с минералкой и шейком вместе дали сбой. Пройдя ещё немного, Арсений сел на бардюр, руками зарываясь в волосы и тяжело дыша. —Стой... тошнит... как-то, как-то вообще плохо... — Сережа немного напрягся, присел на корточки, его шатало, было видно, что он тоже ещё не трезв. Арсений не понял, в какой момент, но слова перебил звук рвоты. И всё, что находилось внутри, вырвалось наружу. Это было впервые, Арс впервые блевал на улице. Странное ощущение — рыгать. Неприятное, не классное, просто хреновое ощущение. Чувство, что ты сидишь, и просто всё, что в желудке, поднимается вверх, вылезая через рот. Плохое описание, но никак по-другому не знаю. Арс чувствовал всё именно так. Хуже стало только когда пошло через нос. Второй позыв так же не понравился. Серый стоял рядом, что-то говорил, успокаивал, пока между позывами Арс жаловался, как это хреново блевать. И никогда в жизни больше не хочется. Но пошел третий позыв, опять всё пошло через нос. Арсений уже проклинал себя, что выпил в тот день, потому что горло саднило, нос пек, как будто после промывки, или ему кто-то туда точно ударил. Вроде был и четвертый позыв, но Арсений этого не помнит. В какой-то момент Серый достал откуда-то бутылку воды, дал Арсу отпить и умыться, бутылку они выкинули подальше на траву. Вернулись к пацанам, пока на площадке тоже слышались позывы рвоты, всё-таки девчонки тоже перепили. Самое страшное стало, когда пришлось идти домой. Арсений договорился до одиннадцати, было пол одиннадцатого, когда он уже шел домой. Серый не смог его проводить, потому что сам тоже спешил домой. А Арс, идя по дороге, бил себя по щекам, пытаясь прийти в себя. Щеки горели, нос отдавал жжением, а во рту была жвачка от неприятного вкуса. Прикрыв глаза всего на секунду и открыв их, он уже был на середине дороги. Опомнившись, ступил на край, продолжая идти. Так произошло два раза, и не успел он опомниться, как был уже дома. Вроде только был возле магазина, а уже дома. Вздохнув, ещё раз побив себя по горячим щекам, он вступил за калитку и прошел к дому. Начиналась миссия. Зайдя в дом, закрыл двери, свет горел везде. Придерживаясь за тумбочку, Арсений думал, что выглядит трезвым. Что всё нормально, он вообще огурчик. Мама вышла с кухни, оглядела Арса, задержалась на его лице и ногах, которые пытались в кроссовках, и улыбнулась. Ушла на кухню, и парень подумал, что она ничего не заподозрила, уже хотел пойти на второй этаж, как из кухни вышел злой отец, а за ним мама, которая улыбалась, не зло, не так, как будто ей было очень весело, потому что она поняла. Сразу, только увидев сына, она поняла, что тот пьяный и пытается делать вид, что всё под контролем. — Да он же пьяный весь... — тихо с улыбкой проговорила Таня, цепляясь рукой за предплечье мужа, который грозно осматривал сына, оценивая, в каком он состоянии и что он мог делать. — Где пили? — Мы не пили... — Я спрашиваю, где пили. — Сергей же не был так добр, как Таня, он готов был схватить ребенка за шкирку, накричать, дать по заднице, потому что в пятнадцать лет приходить домой пьяным не разрешалось. Не в пятнадцать, Сережа точно знал. Пятнадцать рано, в семнадцать еще куда ни шло, уже более-менее могут быть мозги, но явно не в пятнадцать. Арсений же пытался делать вид, что не пьяный, что глаза не закрываются, что ноги не путаются, но со стороны виднее. —Хорошо, тогда что пил? — голос отца был строгим, грубым, как из стали. Казалось, одно неверное слово, и он взорвется, даст по шее, выдерет, и это явно было впереди.  —Арсений, я понять не могу, ты слишком взрослым себя почувствовал? — в той же манере спросил отец, глядя на сына. Парень же не знал, как отвечать. До входа в дом он думал, что по нему не видно, будто он пьяный, а маме хватило секунды это понять и рассказать отцу.  —Ты слишком взрослый стал?! Я спрашиваю, Арсений, будь добр, ответь.  —Нет... — тихо ответил Арс, придерживаясь за тумбочку.  —Тогда какого хрена ты пришел домой таким? По твоему поведению можно понять, что ты взрослый. Раз взрослый, будешь отвечать за поступки как взрослый? Мне надрать тебя сейчас? Чтоб всю дурь выбить из головы? — Арсений вздрогнул, рука у отца тяжёлая, а если он зол, то мало может не показаться.  —Нет...  —Так а что ты себя так ведёшь? Ты хочешь на улицу вообще не выходить? Или ты почувствовал вседозволенность? Можем убавить, давай введем правила, ущемим тебя немного. Тебе это нравится? Вроде за столом я даю тебе выпить, тебе мало? За столом, Арсений, за столом, рядом со мной. Показываю, что доверяю тебе, а ты? Чтоб ты пошел и нажрался на улице? Не буду больше давать пить, думал ты взрослый, понимаешь, что можно, а что нет. Со мной рядом можно, Арсений, за спиной, за гаражами, в каких-то местах — нет. Не думай, что можно! — громко и грубо проговорил Сережа, иногда убирая руку Тани, которая пыталась остановить мужа от грубых слов.  —Арсений, ещё раз, я сказал, ещё раз, Арс. Ты придёшь в таком виде, или я узнаю, что ты был в таком виде, от кого угодно, что ты пил, ты будешь надран. Я обещаю. Так дам по рукам и по заднице, ни сесть, ни ручку взять не сможешь. Понял?!  —Понял...  —Точно понял? Арсений, последний раз. Первый и последний, услышал? Когда вырастишь, пожалуйста, пей сколько хочешь, как, когда, где — плевать. Только после восемнадцати. Усёк?!  —Да... — Арс стушевался, он не думал, что получит такой нагоняй.Ну, не закрыли дома, не наказали, уже хорошо. — Иди спать, завтра договорим... — Сережа повернулся и ушел на кухню. Арсений прошел мимо мамы и поднялся на второй этаж, а она за ним. Зайдя в комнату, парень сел на кровать и вздохнул, Таня присела рядом. Положила руку сыну на плечо и засмеялась. — Так видно? — спросил мальчик у мамы, на что она засмеялась. — Арсюш, ну капец. Ты бы видел себя: шатаешься, глаза пьяные, речь... Малыш, ну не надо так. Не надо на улице, мы же не запрещаем, ты можешь пить дома, с отцом, со мной. На улице тебе не нужно, пойми, малыш. Ну это плохо, в пятнадцать плохо, зайка. Тебе не нужно. — мягко проговорила Таня и погладила сына по спине. — Быстро поняла? — Сразу. Арсюш, я не первый год живу, тоже была молодой. Тоже любила гулять, тоже пила. Да, постоянно не делала, но и я с грехами. Папа ругался, выпорол пару раз, поэтому тебе повезло. Не думай, что мама не знает, как это. — Татьяна вздохнула, обняла Арса, прижимая к себе, пока он молчал и осмысливал разговор. — Тебе не плохо? Хочешь чаю, мятного? Может, тошнит? — Арс только покачал головой. Рассказывать маме, что его вырвало минут двадцать назад, не хотелось. Да и вообще говорить, что вырвало, было той ещё поганой идеей. — Что пили хоть? — Пиво... — тут он тоже соврал, лучше пиво, не так сильно влетит, а вот если коньяк скажет, может и пойти расследование. Кто взял, кто принес, почему вообще согласились пить. — Арсюш, ну не разносит так от пива, скажи правду, что пили? — Пиво, мам, пиво пили. Прости... — Ладно. Раздевайся, ложись спать. Завтра поговорим. — Арсений вздохнул, он не хотел говорить, не хотел, чтобы было завтра. Хотел уснуть и чтобы прошло пару дней, чтобы папа остыл, чтобы замялось это всё. Тогда они, конечно, серьезно поговорили, Сережа сказал, что не дай бог, еще такое повторится, будет ходить Арс битый. И сейчас, лёжа на кровати, мужчина понимал, как не против прожить всю жизнь опять. Пройти те моменты, в которых страшно, и менять почти ничего не хотелось.С Серёжей они до сих пор друзья, прошли черти знает что, и до сих пор дружат. Глянув на Антона, который повернулся на живот и посапывал, на лицо наползла улыбка. Попов знал, если сын однажды придёт пьяный, как и он, он будет знать, что, как и почему, потому что сам таким был, сам был в такой ситуации и помнит, как себя чувствовал. Тогда он врал родителям за тошноту, за то, что пили, Арсений же будет ждать только правду, поругает, но потом посмеётся и скажет, что это не нужно. Алкоголь не нужен, алкоголь не друг, он приманка. И без него можно прожить отличную жизнь, но бывает, алкоголь делает незабываемые моменты, с которых потом смеёшься. Сходив перед сном в туалет, Попов вернулся в комнату, опять поправил сына, потому что он так и грозился упасть с кровати, похлопал по спинке и лёг к себе. Воспоминания были, вот что значит жизнь. Знать, что ты жил, — это иметь воспоминания, хорошие или нет, не важно, просто лёжа вот так на кровати в двенадцать ночи, ты можешь вспомнить что угодно, будь то история, как у Арсения, или милая, или жестокая. Потому что ты живой, ты человек, у тебя есть эмоции, воспоминания. Это доказывает, что мы живём.