I'm not okay

Tonight the monsters in my head Are screaming so damn loud Этой ночью монстры в моей голове Кричат так чертовски громко...

       Нил резко поднялся, пот стекал по лицу, а сердце бешено билось. Кошмар... очередной кошмар преследовал его, но... но в этот раз все было в разы сложнее, все было настолько плохо, что... что у него не получалось даже вдохнуть, но он не мог позволить себе быть громким, он обязан был справиться с этим, был обязан разобраться с тем, что произошло без чьей-то помощи.        Он зажмурился, заставляя себя успокоить дыхание, заставляя себя замедлить его, чтобы не разбудить Эндрю, чтобы не потревожить того, пока еще есть шанс, пока есть возможность оставить того вне ведения о новой маленькой проблемке Нила, которую он снова не хочет афишировать.

But I built walls so high So they never even make a sound Но я построил настолько высокие стены, Что они не издают ни звука.

       Он привык. Он научился запирать свои чувства, научился скрывать их от других, прятать за множеством замков, чтобы больше не было и шанса увидеть, насколько ему хреново от всего, насколько он устал от жизни, кошмаров и прошлого, что преследовали, даже и не думая оставлять его. Он мог бы просить, умолять, но... но даже на одну ночь они его не хотят покидать. Даже на одну чертову ночь, которая смогла бы подарить ему хоть немного успокоения.        Вдох. Выдох. Он умеет справляться с этим, так что повторяет одни и те же шаги, к которым настолько привык, что уже почти не обращает внимания. Просто еще один вдох и еще один выдох. — Нил? — раздается голос сверху, отчего он чуть дергается, ведь не ожидал это услышать, не ожидал, что хоть кто-то заговорит ночью, хотя было глупо надеяться, что Эндрю не проснется вместе с ним. — Да? — Ты как?

It's a mask, it's a lie It's the only home I've ever known Это маска, это ложь, Это единственный дом, который когда-либо у меня был.

— Я в порядке, — ложь. Всегда ложь. Он должен быть в порядке, чтобы другие не беспокоились за зря о нем, чтобы не трепали свои нервы, ведь... ведь так всегда говорила мама, она предупреждала, что он ей надоедает, когда слишком много говорит о том, что болен, что волнуется или боится, а кошмары вообще не были маломальским важными, чтобы она обращала на них внимание. — Кролик, — Эндрю не угрожал, но предупреждал, что не верит ему, что не считает эту ситуацию нормальной, не считает, что его фраза «Я в порядке» является правдой, да она никогда таковой и не была.

Cause being who I really am Has only left me more alone Потому что будучи самим собой Я только стал еще более одиноким.

       Он помнит, как мать каждый раз выговаривала его, как ругала и даже прогоняла из мотелей или заброшек, если он признавался, что все плохо, если он смел хоть слово сказать о том, что ему нездоровится, если он издавал даже сдавленный писк, когда она зашивала его раны. Он знал, что обязан быть сильным.        Ох, а если он случайно будил ее ночью, то следующие пару дней было слишком тяжело дышать и ходить, так что он на всю жизнь запомнил, что не стоит лишний раз болтать о себе, чтобы не накликать беду. — Все на самом деле хорошо, Дрю, мне просто показалось, что кто-то шуршал в коридоре, вот я и проснулся. Ничего не произошло, — в темноте было видно, как Эндрю свесился со своей кровати, стараясь рассмотреть Нила, понять, что произошло, но благо ночное время скрывало большую часть всего, так что убедить было не так уж и сложно. — Тогда спи, ты не потащишься на пробежку утром, если не поспишь, — и он кивнул, признавая, что согласен. Только после этого Миньярд снова лег и уснул, а Нил так и не смог, все отгоняя и отгоняя от себя кошмар ночи, где Эндрю пытали на его глазах.        Он бы не смог уснуть, ведь было слишком страшно снова потерять того, было слишком страшно, отчего Нил просто вслушивался в спокойное дыхание Миньярда, заставляя себя не паниковать.        "Проснулся" он раньше других, встал, решая, что сегодня завтрак будет на нем. Он был уверен, что сможет сделать хоть что-то хорошее для команды, хоть как-то подбодрить тех, пока на это есть возможность, пока день позволяет ему действовать, а не лежать, свернувшись калачиком, надеясь, что все просто придет в себя.        Он не слушал музыку, как делал в более хорошие дни, он не терял концентрацию, хотя и хотелось раствориться с шуме сковородки, чтобы забыться. Нет. Он не мог себе этого позволить, отчего и заслышал шаги кого-то сразу, как этот человек проснулся. — Нил! Ты готовишь?! — удивился Ники, а он лишь пожал плечами. Ну да, до этого он ни разу не брался за приготовление чего-либо, но это не значит, что он не умеет, так что... ну, почему бы и нет?

I am not okay And I need you to see it Я не в порядке И мне нужно, чтобы вы это заметили.

— Да, захотелось попробовать, — он знал, что будет скрывать до последнего свое состояние, его этому учили, но это не значит, что в глубине души не затерялась надежда на то, что кто-то да обратит внимание, хотя от этого кого-то он будет скрываться тщательнее.

I have so much to say And no one to hear it The reason I keep quiet With so much at stake Мне так много нужно сказать, Но нет никого, кто бы слушал. Есть причина, по которой я молчу, Даже когда так много на кону.

— Но ты никогда не готовил! Буквально никогда! — он снова пожал плечами, услышав, что еще и Кевин сюда пришел, видимо, того разбудили крики Ники. — Надеюсь, ты понимаешь, что завтрак должен быть максимально полезным, питательным, а не состоящим полностью из калорий? — он закатил глаза. — Это блинчики, — как он мог понадеяться, что его услышат? Они... они все слишком отвлечены на свои проблемы, на свои дела и заботы, чтобы замечать и подмечать нехарактерные изменения.        Нил понимал это, знал, что никто из команды даже не обратит внимание на его молчание, старания отстраниться, ведь он такой всегда, он всегда больше открыт для Эндрю, нежели для кого-то из команды, так что... так что все хорошо, ему это на пользу.

I always feel like a burden Let it silence me Я всегда чувствую себя обузой, Позволяю этому себя заткнуть.

— Нил! Ты же должен меня понимать! Ты ведь знаешь, как важно правильно питаться! Ты так станешь обузой для команды, как Ники! — Эй! Вообще-то я не так уж и плохо играю! — дальше эти переругивания он уже не слушал, ему было все равно, Нил просто продолжал готовить, заканчивая складывать стопку, понимая, что, возможно, ему на самом деле стоит поесть чего-то более здорового, чтобы... чтобы не ухудшить свою игру.        Он быстро дожарил блинчики, положив их на тарелку, переставляя ту на стол, после чего просто пошел в комнату, чтобы взять свою сумку и отправиться на занятия. Он может купить яблоко или два, тогда это будет правильнее. Да. Точно. Тем более кошмар отбивал у него всякое желание на жизнь, пищу и прочие мелочи. — Нил? — Ники отвлекся от спора, смотря на него с удивлением. — Разве ты не будешь завтракать? — Нет. — Ты не заболел? Или это из-за слов Кевина? Если из-за Кевина, то пошли его и все, — он помотал головой.

You'll never understand Why it's so hard to say I'm not okay Вы никогда не поймете, Почему так трудно сказать: «Я не в порядке»

— Я в порядке, — он слегка улыбается, стараясь сделать максимально непринужденный вид, знает ведь, что будет немного тяжеловато убедить всех во лжи, но точно проще, чем сказать правду. — Ты в курсе, что после Эвермора и Балтимора мы не особо верим тебе с этим? — осторожно спросил Ники, чем вызвал лишь воспоминания о сне, где отец приковал Эндрю к стулу, используя после тесак, плоскогубцы и прочие инструменты для пыток. Как ему мерещился Рико рядом, что наставлял дуло пистолета на Миньярда, заставляя Нил сидеть на месте. — Все хорошо, — он сглотнул, стараясь не показывать панику. — Я просто съел часть, пока готовил, вот и все. — Тогда понятно, — Кевин скептически на него посмотрел, а вот Ники радостно улыбнулся, начиная поглощать свою порцию.

***

I wish I had a scar, had a bruise On the surface any kind of proof Жаль, что у меня нет ни шрама, ни синяка, Какого-нибудь видимого доказательства,

       Он смотрел на себя в зеркало. Все его тело было испещрено шрамами. Он полностью был покрыт этими уродливыми полосами, кругами, невнятными линиями, что оставались после всех пыток. И он ненавидел это, но... но очередной раз они могли помочь, могли показать другим, что иногда и он бывает слаб, что иногда и ему требуется помощь, даже если он ее отвергает.        Он... нельзя было сказать, что Нил мечтал о новых шрамах, но если бы те могли оставаться на душе, быть яркими для других, быть видимыми, чтобы ни у кого не возникало даже и мысли о том, что он в порядке, он, возможно, оставил бы парочку, если бы та уже не была сама по себе изрезана.        Нил всегда сопротивлялся, когда кто-то пытался понять, в порядке ли он. Это было чем-то типа рефлекса, он обязан быть в порядке, но... да и не так часто люди задавались вопросом, не лжет ли он. И, если когда-то он считал, что те лишь уважают границы, что стоит на самом деле открыться и они помогут, он сильно ошибался. Этот до ужаса банальный вопрос задавался всегда по одной и той же причине-привычке. Мы просто все знаем, что надо спросить, как кто-то поживает, а тот всегда будет отвечать, что все хорошо.        И никакие шрамы на самом деле не помогут, где бы они не были и как бы ярко не светились.

That everything I feel is more Than just some sad excuse Что все, что я чувствую, — это нечто большее, Чем просто какое-то грустное оправдание.

       Мама... Нилу было даже больно ее так называть, она... да, он считалась ее мамой, близким человеком, но чем дольше он жил с Лисами, он понимал, насколько далеки были действия Мэри от родительских. Если с отцом он никогда не сомневался, то ее любил, да и любит, но уже меньше, уже нет той вины и того страха, как были раньше, ведь только здесь он познал, что такое эта любовь на самом деле. Только здесь он понял, как на самом деле ведут себя родители, пока следил за поведением Ваймака и Кевина, как Эбби помогала Дэю, да и всей команде. Она не была мамой биологически, но всем ее заменила, как и тренер стал для них папой, но... но в его голове все еще не укладывалась мысль, но они смогут принять его проблемы, а не сказать, что лишь пытается оправдать свою лень, слабость и трусость.

My life's invisible abuse I'm either judged or have to hide Моя жизнь — невидимое оскорбление. Меня либо судят, либо заставляют прятаться.

       Мэри... Нил не любил это вспоминать, но каждый раз, когда видит свое отражение в зеркале, все больше и больше ненавидит и ее, и себя. Каждый раз, когда он снимал линзы, каждый раз, когда корни отрастали, из-за чего рыжие волосы начинали проглядываться, она заставляла немедленно все это прятать. — Ты слишком напоминаешь Натана! Свали с глаз моих! — каждый раз кричала она, заставляя его убегать, прятаться, заставляя ощущать себя настолько никчемным, что Нил даже не мог попытаться принять себя таким, увидеть в себе что-то большее, чем бездарную копию отца.

The only symptom you can see Is I don't wanna be alive Единственный симптом, который вы можете видеть — Это то, что я не хочу жить.

       Будучи маленьким мальчиком, который еще не успел познать все ужасы жизни, он ее обожал. Обожал утром бегать по мокрой траве, ощущая ее влагу. Обожал гулять под солнцем, наслаждаясь теплом. Обожал гулять под дождем и прыгать по лужам. Он обожал всех и все, что только было в этом мире. Он хотел каждый день делать это, радоваться мелочам и наслаждаться, но... но мир жесток, ну, или жестоки люди, которые не позволили ему, которые отняли у него все это желание.        Даже сейчас, когда жизнь вроде наладилась, он может остановиться во время пробежки, бросить взгляд на проезжающую машину и подумать, а какого было бы оказаться под колесами, чтобы все завершилось. Может сидеть с Эндрю на крыше и ждать, когда тот снова бросит фразу о том, как мечтает сбросить его, на которую Нил реагирует слишком спокойно, ведь... он не боится смерти, он к ней нейтрален, а в некоторые моменты может даже мечтать о ней.        И Нил слышит, как дверь хлопает, как Эндрю возвращается в общежитие, как подходит к ванной, явно замечая горящий свет, замечая небольшие синяки под глазами от бесконечных кошмаров, слегка запуганное лицо Нила, замечает общий беспорядок в его виде.

I am not okay And I need you to see it Я не в порядке И мне нужно, чтобы вы это заметили.

— Кролик? — тот спрашивает так, что Нил сразу понимает, какой вопрос кроется за этим прозвищем, что на самом деле интересует того, что... именно этот человек не задает дежурный вопрос, но реально интересуется, хотя и это не сильно и меняет все положение, в котором Нил давно застрял. — Мне просто показалось, что я испачкал волосы, пока готовил, вот и пришел посмотреть. — Ты уверен? Кролик, что происходит?

I have so much to say And no one to hear it The reason I keep quiet With so much at stake Мне так много нужно сказать, Но нет никого, кто бы слушал. Есть причина, по которой я молчу, Даже когда так много на кону.

— Я в порядке, — он выдавил улыбку. Он рассыпался. Мысли мучали его понемногу, заставляя сомневаться даже в том, в чем вчера он был уверен на все двести процентов. Он чувствовал, что не выдерживает, но не хочет загружать кого-то своими проблемами, даже если знает, что Эндрю искренне хочет помочь. Он уверен, что не может нагружать того своими проблемами. — Нил, я не буду тебя допрашивать, если ты не хочешь, но просто приди ко мне, когда станет слишком невыносимо. Тебе не надо проходить через все одному.

I always feel like a burden Let it silence me Я всегда чувствую себя обузой, Позволяю этому себя заткнуть.

       Нил еле сдерживал слезы, крик, плач или вой. Он не знал, но кивнул, хотя и понимал, что не хочет становиться проблемой для того, не хочет мешать, не хочет быть тем, кто использует кого-то для нытья, поэтому лучше просто скрыть все, спрятать, чтобы не возникало никаких проблем и вообще... так будет лучше. Так будет идеально. Так он никому не надоест. — Нил? — он не сразу понял, что промолчал.

You'll never understand Why it's so hard to say Вы никогда не поймете, Почему так трудно сказать:

— Я в порядке, но если станет плохо, то я приду к тебе, — возможно. Нил не мог гарантировать, но... но он мог хотя бы попытаться, ну, или просто сказать это, чтобы Эндрю не беспокоился, а ложь... ну, это и не ложь, ведь он всегда может сказать, что все не так плохо, как кажется, что он просто не понял, насколько все далеко зашло. Он ведь глупый...

***

       На крыше было в тысячи раз спокойнее, чем внизу, даже если Эндрю еще не пришел, Нил чувствовал себя гораздо лучше, когда не было и шанса, что кто-то подойдет, постарается обнять без разрешения или будет давить, слишком много болтать о какой-то ерунде и вообще вещах, что его сейчас только тяготят, заставляя вспоминать не только ужасный сон, но и прошлое в целом. — Кролик? — снова приятный и спокойный голос, который позволяет расслабиться, ведь рядом с Эндрю Нил всегда в безопасности, тот сам по себе является чуть ли не символом безопасности и уюта. — Ммм? Что? — Ничего, если у тебе самому ничего сказать, — тот лишь присаживается рядом, закуривая сигарету.

I'll never have the words I can't explain this hell Я никогда не найду слов, Я не могу объяснить этот ад.

— Я... — он запинается, — не знаю, что могу вообще сказать про это, слишком тяжело описать. Мне даже кажется, что... что это невозможно, Дрю, — он все еще боится, но пробует сказать хоть что-то. Он слишком устал скрывать.

But what if it kills me If I keep it to myself To myself Но вдруг это убьет меня, Если останется в тайне? В тайне...

— Просто попробуй. Я прекрасно знаю, насколько все это может убивать изнутри, если ты держишь в себе всю боль, страх или что ты там испытываешь, — Эндрю выдыхает на него сигаретный дым, а Нил прикрывает глаза.        Да, он тоже ощущал, что может сойти с ума, если продолжит бороться один, но... но слишком сложно сказать об этом, слишком тяжело попытаться открыться кому-то, даже если это Эндрю, который и так знает почти все о нем.        Рядом с Эндрю он хочет жить. Все его мысли чаще всего крутятся именно вокруг жизни, будущего с Миньярдом, да, бывают и другие моменты, но их очень мало, когда Эндрю просто пленяет собой его разум, окутывает помощью и позволяет почувствовать себя спокойно.

I am not okay And I need you to see it I have so much to say And no one to hear it Я не в порядке И мне нужно, чтобы вы это заметили. Мне так много нужно сказать, Но нет никого, кто бы слушал.

       Он мотает головой. Слишком тяжело что-то сказать, слишком сложно признаться, что он бывает другим, слишком тяжело пойти наперекор своим установкам, которые с детства не менялись, лишь сейчас дали трещину. — Нил, я вижу, что ты не в порядке. И я готов послушать тебя, попытаться помочь. Просто позволь мне.

I'm not okay I'm not okay I'm never safe It's not a phase Я не в порядке, Я не в порядке, Я никогда не бываю в безопасности, Это не просто период.

— Я не в порядке... не в порядке! Я... я не могу больше! Сны... они сводят с ума! Я не могу нормально спать, когда там опасности больше, чем здесь! Я не чувствую себя в безопасности! Я просто... пойми, прошу... я не могу... — он не замечает, когда срывается на крик, а когда на шепот. Не замечает, как слезы начинают литься по щекам. — Я понимаю, Кролик. Я понимаю, что тебе тяжело, и я буду рядом с тобой. Всегда, — тот даже протягивает руку, предлагая взять, но Нил сначала просто заглядывает с глаза.

If I finally break Would you still stay Если я наконец сломаюсь, Вы все равно останетесь?

— Если... если я не выдержу... я... мне кажется, что я просто ломаюсь, Дрю... — он делает непроизвольную паузу, но Эндрю просто продолжает. — Ты не сломаешься, но, если ты хотел узнать, останусь ли я с тобой. Ответ «да». Я всегда буду с тобой, — и Эндрю все же аккуратно переплетает их пальцы. — Я не хочу быть твоей проблемой... — конечно, его грели слова Эндрю, заставляли почувствовать себя лучше, это было чем-то... чем-то прям очень приятным, но... но он все равно слишком ужасен для того, да и не хочет заставлять Эндрю быть с ним, если тот не хочет разбираться со всеми его заскоками. — Ты уже проблема, — сердце больно кольнуло, — но ты моя проблема. И я никуда не денусь, Нил. Я с тобой всегда.        И Нил просто повалился на Эндрю, можно сказать, упал в объятия того, чувствуя, что на самом деле не один. Да и не был один в Лисах, просто... просто слишком яро отрицал то, что происходило на самом деле. — Пойдем, тебе надо поспать, — и Нил не сопротивляется, когда Эндрю берет его на руки, неся обратно в комнату, укладывая на кровать, коротко спрашивая разрешение, перекидывая вторую подушку и устраиваясь рядом.        Он молчит, когда Эндрю, прекрасно зная все границы Нила, не только сам ложится спиной к стене, но и прижимает тело своего парня к себе, спина к груди, рука на талии, а губы около уха. — Я рядом, Кролик. Просто ложись спать, я с тобой... — и Нил, слишком вымотанный за весь день, да и за несколько прошлых дней, закрывает глаза, погружаясь в сон, пока окутан защитой Эндрю, окутан парнем и... и снова ощущает то, как же уютно вместе с тем...

Tonight the monsters in my head Are screaming so damn loud Этой ночью монстры в моей голове Кричат так чертовски громко...

       Может, кошмары и должны были снова его разбудить, напугать, но... но Эндрю отогнал каждый, отчего сон Нила ни на секунду не был потревожен этой ночью.