Глупости

Мокрая до нитки одежда противно липла к телу. Ее хотелось стащить с себя и бросить куда-нибудь подальше, несмотря на прохладу, но другой у Итто не было. Как и места, где можно было бы просушиться — небольшой козырек защищал от льющегося с небес потока воды, но не препятствовал мелким брызгам, приносимым холодным ветром. Молния прошила тучи насквозь, заставляя вздрогнуть. За последовавшим громом и шумом дождя Итто не сразу различил шлепающие шаги. — Вот ты где! — на лице бабушки промелькнуло облегчение. — Как же ты так заплутал? Все ноги сбила, пока искала. Поздно уже, возвращаться пора… Она протянула ему руку, свободную от зонта, но Итто отшатнулся. — Не надо, уходи! Без меня тебе будет лучше! Бабушка удивленно-растерянно вскинула брови и охнула: — Кто ж тебе такую глупость сказал? Он набычился и украдкой потер глаза, которые пекло почти нестерпимо. Настоящие мужчины не плачут. Даже когда очень хочется. А что ответить? Говорили многие: кто в лицо, кто за спиной. Да и сам ведь не совсем дурак. И пренебрежительные взгляды видел, и насмешливые; замечал тень усталости безумно доброй женщины, вынужденной оправдываться перед очередными родителями очередного хулигана, решившего, что дергать óни за рога и швыряться в него бобами — очень смешная затея. Итто прекрасно знал, что приносит своей благодетельнице одни неприятности. — Давай, значит, так, — бабушка вздохнула и вновь протянула руку. — Ты хотя бы просохнешь и чаю выпьешь. А там решим, как быть. Что думаешь? Итто поёжился и плотно сомкнул губы, не имея сил придумать нужные и правильные слова отказа. Ему хотелось домой. Сильно. Но он же решил?.. Даже с зонтом бабушка уже сильно промокла.

***

От почти привычной суеты и негромких причитаний над головой было едва ли не теплее, чем от очага. Итто чувствовал, как елозит полотенце по волосам, пытаясь собрать излишнюю влагу, и радовался, что его лица не видно. — Говори уже, чего пыхтеть, — бабушка отложила всё в сторону и присела рядом. — Тебя снова обижали? — Не меня, — буркнул он. — О как. И кем же меня называли? Итто удивленно вскинул голову. На него смотрели проницательные улыбчивые глаза. Смотрели так, что ком вставал в горле. — Не знаю, что услышал ты, но меня часто зовут бабушкой óни, — теплая ладонь чуть пригладила торчащие во все стороны волосы. — Там еще много слов есть, но эти — особенно ценны. — Ценны? Ты же просто человек, ты не!.. — Я бабушка они, — спокойно прервали его. — Бабушка прекрасного, доброго мальчика. И горжусь этим. Итто замер, ошарашенно смотря на женщину. Та улыбнулась шире и щёлкнула его по носу. — Ты тоже должен гордиться собой и своим народом. А люди могут языками чесать, сколько хотят. Они вообще часто о глупостях болтают. Итто прижался к её боку в каком-то непонятном порыве спрятаться. И ему позволили, раскрывая объятия. — Я испугалась. Не сбегай больше. Бабушка мелко подрагивала — только сейчас заметил. От усталости, от переживаний, от холода? И комната выглядела так, словно все дела брошены в спешке. Когда они зашли даже угли потухли, ведь за ними некому было следить. Он думал, что без него всё станет намного проще. Но почему-то не стало. Итто, боясь разреветься совсем уж в голос, молча пообещал, что не сбежит. И больше не причинит близкому человеку боли подобными глупостями.