Грёза

Себастьян шел по бесконечному коридору. Одному из многих какой был в доме Айвори. Длинный и извилистый, он вел в никуда. Лишь сворачивал, а за углом продолжался вновь. Смит целеустремленно шел, вперёд в надежде отыскать малейшие намеки на дверь или окно, но тщетно. Ладони вспотели, Себастьян перешёл на бег. Поворот, поворот, ещё один поворот. Он потерялся. Он запутался в хитросплетениях лабиринта. Это место никогда его не отпустит. Оно крепко вцепилась в него своими гадкими холодными лапами. Себастьян быстро и нервно озирался по сторонам. Сзади коридор, впереди тупик. Его загнали в угол. Он слышал шаги по грязному паркету из глубин своего кошмара. Он зажмурился, не желая видеть того, кто в следующую минуту выглянет из за поворота. Хочется спрятаться, провалиться под землю, исчезнуть, распасться на атомы, лишь бы перестать существовать, не видеть, проснуться. Он отворачивается, разглядывая узорчатые обои. Это повторяется уже десятки, сотни раз. Ему не сбежать. Но его плеча дотрагивается чья то ладонь и мягко, но требовательно разворачивает к себе. Себастьян заставляет себя смотреть в лицо своему страху. Вся его жизнь состоит из страха и попыток от него сбежать. Он - последнее что Себастьян видит перед тем как заснуть и первое что видит утром. Он преследует его даже во сне. Он чувствует как земля уходит из под ног, когда щеки касается прохладное дыхание и Себастьян неожиданно для самого себя открывает глаза уже в гробу, лёжа на боку со смятым одеялом. Сны Себастьяна никогда не отличались яркостью, а во время прибывания в семье Айвори с них и вовсе сошли все краски. Хотя в большинстве случаев Себастьян мог иметь возможность заснуть и отнюдь не видеть снов. Сны без сновидений - вот тот подарок который преподнесла ему безжалостная судьба. Но если сон все же находил Смита, то переживания и тревога доставали своими липкими нитями парня даже в сновидениях, заставляя просыпаться в холодном поту и дрожью в руках. Причина пробуждения ему все ещё неясна и он концентрируется на своих ощущениях. А ощущал он возню спиной и тихое, недовольное сопение. Все ещё не до конца придя в себя, он не понимает как реагировать и продолжает лежать вслушиваясь в ночные звуки. Наконец сопение прекратилось, а в гробу стало заметно теснее. Себастьян промычал что то невразумительное в качестве протеста, но его легко приобняли и уткнулись носом в спутанные, отросшие за время пребывания в семье Айвори волосы. — Спи дальше, Себастьян, тебя ничто не потревожит, — мромурлыкал сзади хриплый, до боли знакомый Себастьяну голос. Соседство Смиту откровенно не понравилось, но сил активно выражать свое несогласие у парня не было, он лишь постарался закрыть глаза и не думать о размеренном сопении сзади и о его обладателе тесно прижимающемся к нему всем телом. Себастьян зажмурился и действительно провалился в сон. В нем не было Рендалла, бесконечных коридоров и страха. В нем также не фигурировали члены семьи Айвори и Смит даже не пытался воплотить грёзы о побеге в сновиденческую реальность. Он просто спал. Рендалл надёжно охранял сон своего питомца.