Трусишка, Зайка серенький!

Было страшно. Так страшно. Страшно-страшно! Ребенок то и дело всхлипывал, будучи зажатым в угол. Очередной тычок в бок - и из него вырывается тихое "Ой!", сопровождаемое гоготанием окружающих его зверей. Они больше, сильнее, страшнее. Сейчас он чувствовал себя лишь маленьким, беззащитным зайкой - только вот, у него нету сильных ног что бы дать сдачи обидчикам. Ему даже хотелось бежать, ускакать отсюда — куда-нибудь далеко-далеко, где его больше никогда и никто не будет трогать, но путей к отступлению не было. Его зажали в угол! Нету выхода! Сейчас они наиграются и растерзают его на кусочки, оставив родителей гадать: "Куда же делся наш сын?" А сын остался тут! Но вместо ножа или когтей, снова летит кулак, который попадает прямо по лицу. Стало так больно, что перед глазами поплыло.

***

В ушах отвратительно зазвенело, когда со вскриком подросток подскакивает с кровати, усаживаясь и тяжело дыша. Сердце стучало, словно стараясь вырваться из груди и позволить своему нерадивому хозяину погибнуть от кровопотери, а голова раскалывалась так, будто по ней со всей силы били тяжелой кувалдой. Ощущая на себе липкую от пота одежду, Антон невольно скривился, прежде чем поправить отросшие волосы. Было.. Неприятно. Конечно, просыпаться в один из последних выходных дней перед тем как снова отправиться в школу - всегда неприятно, особенно ночью, когда ты пытаешься лишь получить хороший сон. Школа.. Место куда отдают детей с семи лет, обрекая на одиннадцать лет почти что беспрерывного образования - отдают туда, где тебя скорее всего уже не спасет одеяло от монстров, то и дело рыскающих по территории. Нет, Антон конечно, прекрасно понимал что образование это первая вещь в жизни людей, которая должна идти превыше всего - а тем более, каких то страхов. — Ну и что, что ты боишься? Тебе уже целых двенадцать лет, ты совсем взрослый молодой человек! Должен понимать, что учеба проложит тебе прекрасный путь в будущее.. — Что-то такое всегда говорила его мама. Безусловно, она была права, но она совсем не понимала, как он себя чувствовал! Иногда ему и самому казалось, что его страхи - это ненормально. И он знал, что это правда, потому что никакой адекватный человек не начнет бояться окружающих его людей (даже родственников!) из-за нескольких толчков со стороны более старших одноклассников. Но он ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда речь заходила о школе он просто.. Замирал. Замирал, словно олень перед фарами автомобиля, как тот, которого папа чуть не сбил по пути в посёлок. Посёлок... Кажется, они отправились сюда из-за проблем с профессией главы семьи, но Антону иногда казалось, что это все было по его вине. Но он не жаловался. Каким бы страшным и пугающим ему не казался лес, он успокаивал. По своему, но успокаивал. Когда он перевел мутный взгляд на окно, увидел лишь широкие стволы и зеленоватые ветки покрытые белым порошком, что давно впали в спячку. Ну, впрочем, все равно нечего им делать до весны. Переводя взгляд ниже, подросток прищуривается, замечая несколько размытых силуэтов на опушке неподалеку - там, где уже протоптали целую тропинку. Слышалась флейта, на которую он раньше не обратил внимания из-за продолжающегося противного писка, а тени словно танцевали, выполняя странные (а порой - даже акробатические) движения. Не веря своим глазам, он зачесывает волосы назад, скорее, по привычке, прежде чем прищуриться и, не отводя взгляд, начать нащупывать свои очки на прикроватной тумбочке. Наконец надев их он.. Если честно, ничего нового не увидел. Все те же тени, все те же танцы, только, может быть, лишь больше четкости и напряжения от происходящей ситуации. Может, стоило позвать родителей? Нет, не хочется их будить, они будут злится. Тем более, что они сделают если это кто-то плохой? В таком случае вообще лучше не открывать дверь, никто не знает что может быть в голове у местных жителей, особенно тех, кто решает танцевать так поздно ночью. Но словно сам господь Бог оповестил неведомых сущностей о его наблюдении, они все одновременно повернулись в сторону его окна, застыв. Кажется, он отстранился от окна так быстро, что у него хрустнула спина. Несколько секунд было лишь неловкое наблюдение - как будто он играл с ними в "гляделки" и явно проигрывал, начиная паниковать. Они видят его? Разве сейчас не слишком темно, чтобы из его окна было хоть что-то видно, если смотреть снаружи? У него в комнате горит свет? Нет, не должен. Может, блеск от очков? Нет.. Наверное нет. Как будто услышав поток мыслей, одна из теней начала бежать к дому, оставляя по снегу глубокие следы и то и дело поскальзываясь, словно сдерживая желание рухнуть на четвереньки и поскакать в сторону его дома уже на них. Антон закрывает занавески так быстро как только может, пока его дыхание сбивается. Оно здесь, оно идет за ним и оно наверняка уже рядом, ищет вход внутрь крепости, которая является единственным, что ограждает добычу от морозного воздуха и острых, цапких лап. Скриииии-иииип. Скриииииииииииип Скрииииииииииииииииииииииииииип Пронзительный звук раздается откуда-то снизу дома. Кто-то скребётся в дверь, как настоящее животное. Ни стука, ни крика, ни попытки выманить - лишь скрежетание, давящее на уши постоянным нарастанием. Как родители ещё не проснулись? Этот звук, кажется, заполонил весь дом. Зажмурился так сильно как только мог. Ему было некуда бежать. Даже если он попытается, остальные фигуры все еще наверняка стоят на той поляне, ограничивая его действия по побегу. Тем более, в доме Оля.. Как он может бросить свою сестру одну? Оля, Оленька.. Скрежет прекратился. Казалось, тишина теперь была даже хуже чем этот звук. Но нет, он ошибался. Звук дверной ручки, медленно поворачивающейся и замка, позволяющий двери соскользнуть с единственной защиты, удерживающей ее на месте - оказался даже хуже. Не хотелось смотреть что находилось за открытой дверью, но он рискнул раскрыть глаза - в конце концов, если на него кто-то хочет напасть, он должен хотя бы увидеть его лицо. Вместо лица оказалась волчья морда, угрожающе выглядывающая через мрак дверного проема и сверкающая зубами, медленно заходя в комнату. Антон не успел заорать как зубы ворвались в его шею, разрывая мягкие ткани и артерии, позволяющие кислороду поступать в мозг. Попытался захрипеть, но единственное что смог издать - это сдавленное бульканье, то и дело прерывающееся из-за кровохаркания, когда зубы вгрызались в него все глубже и глубже, не оставляя нетронутого места. Пытаясь оттолкнуть монстра из последних частичек рассудка, его руки лишь попали под раздачу - на них оказалась пара-тройка свежих, открытых ранок, то и дело источающих алую жидкость. Вскоре, когда у него не хватило сил сопротивляться этой боли и усталости, парень почувствовал как зверь перешел к грудной клетке. Разрывал кожу, ломал кости и словно насмешливо хрустел ими - "Кррр, кррр, крРРАК". Антон уже был мёртв, когда его сердце начали поедать.