Стерва

Новый год И вот прозвенел долгожданный звонок, оповещающий об окончании второй четверти. Через несколько часов должна была начаться запланированная “ёлочка”. Антон, как ни прискорбно, играл роль зайчика в спектакле, который они разучивали последние дни. Катя была удостоена роли снегурочки, похищенной злой бабой ягой, а Полина исполняла красную шапочку. Антон вновь и вновь убеждался, что русский новый год в школах придуман обкуренным сценаристом-извращенцем. Хорошо хоть, что костюмы были нормальными. Ромыч был серым волком, преследующим красную шапку, а Бяша — бабушкой. “Ну с их-то актёрским составом…” — мысленно усмехнулся Антон, поглядывая через маску в зал с гостями. Народу собралось много. Он заметил свою сестру, смотрящую на всё своими большими глазами; отца, с трудом сдерживающегося, чтобы не засмеяться от абсурда происходящего на сцене; Карину, легонько посмеивающуюся. Ещё десять минут этого безумного концерта… И всё. Свобода. Вечер оставался для школьной дискотеки и чаепития. Антон сказал родителям, что останется и потом придёт домой сам. Ещё месяц назад он бы даже не подумал задержаться, сразу вернувшись в свою уютную комнату. Но теперь он был готов. Антон хотел сказать ей. Ему нужно было ответить. Он наконец определился. Полина и Катя разошлись, даже не разговаривая друг с другом, и пошли переодеваться для дискотеки. Полина, решив сделать акцент на элегантности, надела чёрное платье-сарафан до ступней, ожерелье из бусин, туфли на низкой платформе. Она даже умудрилась одолжить помаду у знакомой — теперь её губы сияли кроваво-красным цветом. Екатерина же решила рискнуть, пойдя ва-банк: её платье в стиле “рыбка” облегало фигуру до самых колен, а затем, подобно рыбьему хвосту, расширялось до пола. Оно было лучезарного цвета. Смирнова распустила свою косу, и прямые русые волосы хлынули вниз водопадом — очень ухоженные и мягкие. Антон, чтобы хоть выглядеть презентабельно, надел белую рубашку без жилета и расстегнул верхнюю пуговицу. Зачесав волосы назад, он направился в помещение, где проводилась дискотека. “Мужчины и женщины связаны по-разному. Женщины более эмоциональны и интеллектуализируют любовь больше. Женщины могут полюбить того, кто их первоначально не привлекал, узнав его лучше. Мужчинам нужно обратное”, — вспомнил Антон слова психолога Никки Мартинеса, которого недавно читал. За эту неделю, с того момента как отец направил его, он наконец разобрался в своих чувствах. Антон был готов сделать больно одной из девушек, но дать другой то, чего она так сильно хотела. И вот сквозь крики и танцы, мерцание цветных огней и звуки глупой попсы, которую Петров никогда в жизни не любил, он увидел её. Почувствовал, что это она. Схватил её за руку и повёл за собой. Девушка не сопротивлялась — она знала его, верила, что это её давние грёзы наконец становятся явью. Другая осталась на месте, несмотря на то, что видела их уход. Смысла не было — он сделал выбор. Но всё равно слёзы навернулись на глазах, и боль была невыносимой. Выйдя из помещения, Антон повёл избранницу в укромное место, где их никто не потревожит. Он прижал девушку к стенке, словно боялся, что она убежит. — Катя… — тихо прошептал он её имя, сглотнув и пытаясь успокоить нервы, возникшие из-за неопытности с обеих сторон. — Тоша, — многозначно и горячо отозвалась Смирнова, будто готовая наброситься на него. — Катя… послушай. Я… я знаю, я… конечно трус, пугливый зверёк, который хочет убежать, но… Не сегодня, — начал он, собирая в кулак всю свою храбрость. — Катя, пару недель назад… Я… я ненавидел тебя, надеялся, что ты заболеешь или ещё что-то. Честно, убить готов себя за эти слова… Катя, я хочу сегодня открыть для тебя моё сердце, полное любви, ведь ты — моё единственное сокровище, моя радость и моя печаль! Твои глаза проникли в самую глубину моей души и подарили частицу своего очаровательного пламени, в котором я сгораю и возрождаюсь вновь. После нашей встречи жизнь моя уже никогда не будет прежней. Я живу мыслями о тебе, вспоминая твои слова, таинственную улыбку, и хочу видеть тебя каждый день, каждый час. Ты самый лучший человек среди всех людей, которые встречались мне в жизни! Я благодарю судьбу за тебя, за тот счастливый мир любви, который мне открылся. Я желаю тебе много волшебных, прекрасных событий, желаю много солнечных и радостных дней, моё бесценное сокровище! Антон не удержался и заправил локон её волос за ушко, а затем принялся ласкать ладонью её нежное лицо. Девушка, отойдя от лёгкого шока, уже не сдерживала слёз — с уголков её милых зелёных глаз потекли горячие слёзы счастья. Она схватила его руку и прижала сильнее, потёрлась о неё, словно боясь, что прикосновение исчезнет и не вернётся. Свободной рукой Антон коснулся её нежных губ, ощущая подушечками пальцев их жар и мягкость. — Тоша… — тихо произнесла девушка, протягивая руки к его лицу и нежно обхватывая затылок. — Поцелуй… меня. Петров, словно сорвавшись с цепи, прильнул к её губам. Сильный импульс прошёл между ними, заставив на секунду отстраниться, но спустя мгновение они снова соприкоснулись губами, закрыв глаза, чтобы ощутить всё осязанием. Здесь не нужно было смотреть — здесь нужно было чувствовать. Каждым миллиметром своего тела Екатерина ощущала терпкость его вкуса, всю запретность, которую она всё ещё не могла вкусить полностью, но очень хотела. Антон вновь отстранился, чтобы вдохнуть воздух. Катя проявила инициативу и прильнула к его губам в момент, когда он только сделал вдох. От безысходности и распирающих чувств она вцепилась в его спину. Антон продолжал держать её за талию. Он чувствовал, будто его только что вытащили из преисподней и отправили прямиком на небеса. Невыносимо ныло сердце, требуя продолжения, но никто из них не знал, что должно быть дальше — слишком мало опыта. Смирнова повалила его на пол, после чего отстранилась. Её русые волосы закрывали обзор на всё, кроме её лица с порозовевшими губами, вспотевшего лба и возбуждённого дыхания. — Вот стерва… — наигранно произнёс Антон, пытаясь сбить своё перевозбуждение. — Хах… да, я стерва. Я тебя не отдам, Тоша, никому! — сказала она, хищно улыбаясь. Желание продолжать было сильным, к тому же появились новые, ранее неизвестные ощущения. — Тоша, коснись меня! — А? — Коснись меня. Я хочу чувствовать твои касания везде! Тоша, миленький, я сейчас с ума сойду. Поцелуй ещё раз! — Опана… — послышался голос Ромы, а за ним и захлёбывающийся в словах Бяша подоспел. Антон и Катя медленно повернулись к ним. Их лица моментально окрасились в пунцовый цвет, и стыд вгрызся в них обоих. — Красава, Тоха, — ухмыльнулся Пятифан. — Ну ладно, скажу Лилии Павловне, что вы домой пошли вместе, — подмигнул он и направился обратно. Бяша показал большой палец вверх и помчался за Ромой. Смущённая парочка глупо рассмеялась и поднялась на ноги. Катя прижалась к Антону сбоку и поцеловала его в щёчку, а затем потёрлась о него своей щекой. — Завтра мама уедет… Не хочешь прийти ко мне, поесть немного стряпни? Заодно с папой познакомлю. — Хорошо, Катя. — Не зови меня Катей! Зови Катюшей. С твоих уст… это будет приятнее. — Хорошо… Катюша, — улыбнулся он, нежно обнимая её.