For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

У него не было имени. Как и у его мира. Он был концептом. Идеей. Наброском. Рисунком в безжизненной белой пустоте. Он был забыт. Брошен. Один в своем незаконченном мире. У него была душа. И он жалел об этом. Без души и чувств он был бы как все остальные. Пустой. Апатичный. Равнодушный. Он не замечал бы бесконечной белизны, нарушаемой лишь пустыми оболочками незавершенных существ. Незаконченный набросок, который был его братом, пытался заговорить с ним. Он знал, что его брат хотя бы пытался. Если хорошенько прислушаться, его почти можно было расслышать. Но этого было недостаточно. Одиночество росло. Печаль превратилась в гнев, а гнев – в отчаяние. Отчаяние все нарастало и нарастало в его душе, настолько болезненное и острое, что он кричал. Но никто не слышал его. Никто не помог. Никто не пришел. В этой белизне не существовало времени. Не было ни часов, ни дней, ни месяцев, ни лет. Время просто шло вперед. Оно шло, пока он не смог больше терпеть. Он снова заплакал. Он снова кричал равнодушным, пустым и этой безразличной белизне. Неважно, что никто не слышал и никому не было дела. Он кричал, чтобы доказать самому себе, что существует. – Я просто хочу быть кем-то! Он схватился за грудь и призвал свою душу. Он сжал ее в пальцах и заплакал от боли и горя. Он не знал, что будет, если он уничтожит свою душу. Он знал только, что больше не может выносить эту пустоту. Больше не может терпеть эти чувства. Он хотел, чтобы боль прекратилась. Чтобы это существование завершилось. Он хотел исчезнуть любым способом. Ему претила сама мысль об уничтожении чего бы то ни было, но он совершит этот единственный акт разрушения, чтобы остановить боль. Вдруг черные усики обвили его руки и удержали их. Он замер от неожиданности. Усики были холодными. Холоднее белизны и одиночества. Холоднее отчаяния, толкнувшего его на уничтожение собственной души. Он поднял взгляд и увидел кого-то. Этот кто-то был выше, крупнее и страшнее. Большинство ужаснулись бы при виде этого покрытого порчей монстра, но только не этот безымянный монстр. Впервые за все время своего существования он увидел цвет: голубой. Он увидел цвет и испытал чистейшую радость. Темный монстр зашипел от боли, но не отпустил его. Холодный голубой зрачок скользнул от его души к лицу, и он наклонил голову. Скорее с любопытством, чем с насмешкой. – Интересно. Большинство чувствуют боль, когда я касаюсь их. Или умирают. Но не ты. Почему? Безымянный был слишком потрясен, увидев кого-то другого и услышав его голос, чтобы самому что-то сказать. Он выпустил из пальцев свою душу и обхватил усики… щупальца? Они оказались на удивление мягкими. Монстра с ярко-голубым глазом, казалось, почти забавляло его любопытство. – Ты знаешь, кто я? – Безымянный покачал головой, и монстр хмыкнул. – Неудивительно. Я – Найтмер, Хранитель Негатива. Твое отчаяние привело меня сюда. Безымянный коснулся своей души и почувствовал острую боль. Он опустил взгляд и увидел трещины, расползшиеся по поверхности там, где впились его пальцы. Она была повреждена, но не уничтожена. То, что раньше казалось избавлением от адского существования, теперь заставило его содрогнуться от ужаса осознания того, что он едва не совершил. Дрожь пронзила его с такой силой, что кости загремели. Найтмер расслабился, и тень боли исчезла с его покрытого слизью лица. Безымянный сообразил, что может означать титул "Хранитель Негатива", и его снова затрясло. Он упал на колени и вцепился в подол футболки Найтмера. Ткань была ледяной на ощупь, но это было ничто по сравнению с леденящим отчаянием, которое толкало его на смерть. Безымянный знал лишь пустые просторы своего мира, но он не был полным невеждой. Он знал, что такое эмоции. Он знал, что за пределами его мира что-то существует. И он подозревал, что Найтмер оставит его здесь, чтобы питаться его нескончаемыми страданиями. – Не оставляй меня, – умолял он. – Пожалуйста. Улыбка Найтмера была поистине зловещей. – Почему бы и нет? Что мне с того, что я не оставлю тебя гнить и страдать? Страх и отчаяние нахлынули так стремительно, что у безымянного перехватило дыхание. Он сжался в комок, слишком испуганный, чтобы издать хоть стон, пока его кости дрожали и гремели. Насмешливая ухмылка Найтмера исчезла. Если бы зрение безымянного не застилали слезы, он бы заметил, что Хранителю Негатива явно неловко. Холодная рука опустилась на голову безымянного, погладив насмешливо-ласково, и он невольно наслаждался прикосновением. Найтмер присел перед ним и усмехнулся. Его голубой глаз сверкнул. – К счастью для тебя, ты интересный. Не каждый может пережить мое прикосновение. А мертвый ты мне негатива не добавишь. Так как насчет сделки? Я вытащу тебя отсюда, а взамен ты будешь работать на меня. Моей Банде всегда пригодится лишняя пара рук, чтобы сеять негатив в Мультивселенной. Безымянный поразился самому себе, поняв, что колеблется. О таком предложении он и думать не смел. Казалось бы, нужно ухватиться за эту возможность, но он не мог. Его давно бросили, но у него была душа. У него были чувства. У него была личность. Он обрел хоть какое-то подобие себя, будь то благодаря врожденным качествам или влиянию окружающей среды. Но, как бы то ни было, безымянный не мог смириться с мыслью о том, чтобы вредить другим. Это было против его природы. Он опустил голову, наблюдая, как слезы капают на бедренные кости. – Я не могу разрушать или причинять боль. Не могу. Рука Найтмера так и осталась на его голове. Холодный и расчетливый голубой глаз изучал его, словно сканируя каждую частичку его существа. Наверное, это было жалкое зрелище. Эта мысль сокрушила его и без того сломленный дух, и он вновь царапнул свою душу. Найтмер схватил его руки щупальцами и оторвал их от его груди. Его ухмылка стала широкой и зловещей. Она росла вместе с волной страха, захлестнувшей безымянного. – Тогда я не буду тебя заставлять. Позволить тебе умереть было бы пустой тратой негатива. Присоединяйся ко мне, и я найду тебе применение. Безымянный подозревал, что если его не заставят причинять страдания другим, то страдать придется ему самому. Он смирился с этой участью, ведь что угодно лучше, чем пустая белизна его заброшенного мира. – Хорошо. Найтмер внимательно изучал его, его эмоции и душу. Он улыбнулся и поднял пустую руку. Щупальца разорвали незаконченный эскиз, который был его братом. У его брата не было ни души, ни чувств, и он не почувствовал ничего, даже облегчения, когда его уничтожили. Безымянный почувствовал за него. Окутанный щупальцами Найтмера, он тихо оплакивал брата, который не мог быть рядом с ним. Остальные наброски не были достаточно развиты, чтобы хоть как-то отреагировать, когда черные щупальца уничтожили и их. Теперь пустой белый мир стал поистине белым и пустым, не считая безымянного и Найтмера. Безымянный понял намек Найтмера. Ему не нужны бесполезные, и если безымянный окажется таким, то он вернется сюда, где рядом с ним не будет даже незаконченных эскизов. Найтмер не отпускал его, пока он плакал по брату, который пытался быть рядом, но по природе своей не был на это способен. Это были не утешающие объятия, а властная хватка, чтобы показать, кто здесь главный. Лишь когда слезы иссякли, Найтмер отпустил его и открыл портал. За ним безымянный увидел столько цветов, о которых знал только по впечатлениям от того, кто бросил этот мир. Синий, серый, зеленый, черный. Черный был самым знакомым, но даже он был лучше белого. Безымянному все равно больше всего нравился голубой. Найтмер шагнул в портал и встал по ту сторону. Безымянный почувствовал новый прилив страха, что тот закроет портал прямо перед ним. Голубой глаз Хранителя Негатива сверкнул злорадной усмешкой. – Шевелись, пока я не передумал. Безымянный нырнул в портал и приземлился на… зелень. Воздух двигался и щекотал его кости. Он замер, разглядывая зеленую массу под ногами. Она оказалась мягкой и слегка колючей. Он пошевелил ногой, наслаждаясь новыми ощущениями. Найтмер бросил на него сердитый взгляд: – Хватит играть с травой. За его спиной зиял портал. Один толчок – и безымянный вернется туда, откуда пришел. Страх нахлынул с новой силой. Найтмер удовлетворенно кивнул: – Сюда. Давай найдем тебе одежду и познакомим с остальными. Как тебя зовут? Безымянный опустил голову, изучая свои ноги и приятную зеленую траву. Отчаяние снова сжало его душу, и он поддался ему, ведь это должно было порадовать Найтмера. – У меня нет имени. – Само собой, – пробормотал Найтмер. Безымянный отчаянно надеялся, что Найтмер еще не пожалел, что вытащил его из пустого мира. Он последовал за ним по… серой полосе, выложенной маленькими серыми квадратами, которая вела к… дому. Да, это должен был быть дом. Ему не с чем было сравнить, но это было "здание" со "стенами" и "крышей", а значит, это был дом. Он никогда раньше не видел домов. Ему хотелось прикоснуться к твердым на вид черным квадратам, из которых был сложен дом, но он не хотел, чтобы Найтмер почувствовал его радость. Дом был черным, трава – зеленой, а небо – темно-синим, и на нем мерцали маленькие огоньки. Безымянный старался не слишком радоваться всем этим цветам. Это было так красиво, что он снова заплакал. Найтмер обернулся, открывая эту качающуюся штуку на фасаде дома. Как это называется? "Дверь"? – Опять плачешь? Ты жалок. Тон его голоса был почти довольным, и безымянный согласно кивнул. Он готов был быть жалким, лишь бы не оказаться бесполезным. Бесполезность означала, что его незачем будет держать рядом, и Найтмер вернет его в пустой белый мир. Он подозревал, что его страх быть брошенным будет постоянным. И надеялся, что так и будет, чтобы Найтмер мог найти ему какое-то применение, даже если он жалок. Они вошли в огромный каменный дом. Найтмер провел его через просторную комнату с большой лестницей и дальше по узкому длинному проходу (ага, это был коридор) в другую комнату. Комнат было множество, и большинство были просторными. Но ни одна не была такой безграничной, как пустая белизна, и все они были цветными. В основном это были черный, серый, голубой и синий цвета, и безымянному все они очень нравились. Ему хотелось потрогать серые камни, голубые светильники, синюю ткань на мебели, которая могла быть кроватью. Но Найтмер снова нахмурился, и страх вспыхнул с новой силой. Найтмер внимательно посмотрел на него и удивленно моргнул. – Откуда у тебя это пятно? Раньше его не было. Безымянный ничего не понял. Найтмер схватил его за руку и подтащил к гладкой поверхности, в которой отражалась комната. Безымянный посмотрел в зеркало. На правой щеке у него было черное пятно. Он никогда не видел себя раньше, но если Найтмер сказал, что у него появилось черное пятно, значит, так и есть. Он потрогал пятно и улыбнулся, когда оно не стерлось. Ему нравилось, что черная клякса частично скрывала белизну его костей. Найтмер заглянул в маленькую комнату сбоку от большой, и бросил в него что-то. Он не ожидал этого, и оно попало ему в лицо. Оно было таким мягким! Безымянный узнал одежду, потому что у пустоты, которая должна была стать его братом, была часть шарфа. Он тоже хотел шарф. – Надевай, – приказал Найтмер. Безымянный подчинился. Это были простая коричневая футболка с длинными рукавами и свободные штаны, но они ему очень понравились. У него никогда раньше не было одежды, и эта закрывала большую часть белизны его костей. Найтмер дал ему что-то, чтобы скрасить его белизну. Он сделает все возможное, чтобы быть полезным и отплатить за это. Найтмер уже двинулся дальше: – Пойдем. Безымянный поспешил за ним. Камень приятно холодил босые ступни. Он старался не слишком наслаждаться этим ощущением. – У тебя есть какие-нибудь навыки? – спросил Найтмер на ходу. Безымянный покачал головой. – Ты знаешь, какая у тебя магия? Он снова покачал головой. Его ужас усилился. Найтмер нахмурился. – Ты хоть что-нибудь знаешь? – Это дом, – выпалил безымянный, желая показать, что он хоть на что-то годится. Но Найтмер нахмурился еще сильнее, и его позвоночник сковал страх. – Это замок. Звезды, ты действительно жалок. – Найтмер раздраженно потер лоб. – Неважно. Дасту придется учить тебя основам, раз уж Кросса сейчас нет, а он единственный из этих идиотов, у кого есть хоть немного терпения. Киллер просто взбесится и убьет тебя. Безымянный согласно кивнул. Вполне логично, что тот, кого зовут Киллер, может убить. – Хоррор научит тебя готовить и убирать. Это будет твоя работа, пока я не выясню, на что еще ты можешь сгодиться. Ты будешь обращаться ко мне "Босс" или "Король", но не "Найтмер". Понял? Безымянный продолжал кивать. – Не создавай проблем, иначе пожалеешь. – Щупальца Найтмера дернулись. Вернее, щупальца Босса. Можно ли называть его Найтмером про себя или это тоже запрещено? Он не хотел спрашивать, вдруг Найтмер разозлится и отправит его обратно в пустую белизну. – Но и не позволяй другим вытирать об тебя ноги. Мертвый ты мне ни к чему. Безымянный помедлил, но снова кивнул. Он не был уверен, зачем другим вытирать об него ноги, но если Найтмер велел не допускать этого, он сделает все возможное. Даже если он не знал, как, и подозревал, что не сможет дать отпор. Они вошли в комнату, еще более просторную, чем та, с отражающей поверхностью. Там было три таких же скелета, как и он. Он задумался, а не скелет ли Найтмер под всей этой черной жижей. Он знал, что существуют и другие типы монстров, и видел их в очертаниях незаконченных пустых набросков, но казалось, что Найтмер не из их числа. Два скелета дрались. Тот, что был в капюшоне, преследовал другого, с черными полосами на щеках, крича что-то о том, что тот "оскорбил Папируса". Второй, с черными полосами, хохотал и глумился. Внезапно в его руке появился нож. Это была магия? Третий скелет, с дырой в черепе, наблюдал за погоней со скучающим видом. А вот Найтмер не выглядел скучающим. Скорее раздраженным. – Киллер, Даст, немедленно прекратить! Тот, что был в капюшоне, остановился, как по команде, но скелет с черными полосами – нет. Он повернулся к Найтмеру и безымянному и засиял зловещей ухмылкой. – Эй, Босс! Я не знал, что мы заслужили подарочек. Похоже, ты привел нам немного халявных ОП. Скелет неспешно двинулся вперед, сжимая нож. Безымянный инстинктивно отступил и спрятался за Найтмером, ухватившись для подстраховки за одно из его щупалец. Скелет с ножом тут же замер на месте, удивленно вскинув брови. – Он может прикасаться к тебе? Ха. – Оставь его в покое, Киллер. – Найтмер схватил безымянного щупальцем и вытащил его на свет. Тот не знал, что делать, поэтому безвольно висел. – Он жалок, но у него есть потенциал. Киллер присвистнул. – Да уж, у него есть потенциал, раз он может выдержать твое прикосновение. Безымянный подавил облегчение, не будучи уверенным, можно ли считать это негативной эмоцией. Если Киллер заинтересовался, это было хорошо. Интерес означал, что его не бросят. Интерес означал полезность. – Знакомься: Киллер, Хоррор и Даст, – представил Найтмер. Он поставил безымянного на пол. – Парни, это наш новый рекрут. Он из настолько незавершенной АВ, что у него даже нет имени. Его охватило странное ощущение, и перед глазами возник какой-то экран. Он узнал буквы, похожие на "_____тейл" в уголке его заброшенного мира. Было трудно разобрать символы, но он справился. Имя: [ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ] Оригинальная вселенная: _____тейл [Бланктейл/И̷н̷к̷т̷е̷й̷л̷] (ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ) Роль: З̷а̷щ̷и̷т̷н̷и̷к̷, С̷о̷з̷д̷а̷т̷е̷л̷ь̷ (ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ) Рост: 3,8 фута (112 см) УР: 1 ОП: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ] ОЗ: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ] ATK: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ] ЗАЩ: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ] Способности: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ] ПРОВЕРКА * Никто Киллер фыркнул: – Это твои Статы? Да уж… Грустно. Одно из щупалец Найтмера выбило нож из его руки, и экран погас. – Не задирай его, Киллер. Киллер потер руку и нахмурился: – Да я и не собирался. За него даже ОП не получишь. От этих слов по спине безымянного пробежал холодок страха. Ему нужно быть полезным, а не никчемным. Хоррор поднялся с дивана. Он, как и другие скелеты и Найтмер, был намного выше и крупнее безымянного. Что-то в пристальном немигающем взгляде Хоррора напрягало, но это было хорошо, ведь любые негативные эмоции делали его полезным. Огромная рука потянулась к нему, и безымянный зажмурился. Неужели его страдания начинаются прямо сейчас? Он надеялся, что это сделает его полезным. Он был настолько жалок и никчемен, что его создатель бросил его и его мир. Он не мог заставить себя причинять вред другим, чтобы сеять негатив, но он готов был вытерпеть все, что угодно, лишь бы быть полезным. Рука Хоррора легла на его череп, и он постарался не вздрогнуть. Прикосновение было неожиданно легким и нежным. И гораздо теплее, чем у Найтмера. Безымянный подавил облегчение и дал волю своему страху. Его тело тряслось, а кости гремели. Хоррор улыбнулся. Кривая широкая улыбка медленно расплылась по его лицу. Он погладил безымянного по голове. Не зная, чего от него ждут, безымянный оставался неподвижным. – Инк, – пророкотал Хоррор. – Как его клякса. Безымянный не понял, о чем он. – Ах, ты даешь ему имя. Как мило, – промурлыкал Киллер, но в его голосе сквозила злоба. Неудивительно, что он был так полезен Найтмеру. – Что скажешь, Босс? – Без разницы, – Найтмер даже не смотрел на них. Его голубой глаз был расфокусирован. Может, он наблюдал за каким-нибудь другим миром? – Инк – вполне подходящее имя. Инк – это имя? Его имя? Теперь у него было собственное имя. Они дали ему имя, чего не удосужился сделать даже его собственный создатель. Возможно, это самое приятное, что для него когда-либо делали. Новоиспеченный Инк изо всех сил старался не радоваться. Холодный взгляд Киллера облегчал задачу. Даст толкнул Киллера так, что тот пошатнулся, и ухмыльнулся новобранцу: – Приятно познакомиться, Инк. Приятного в этом было мало. Инк все равно кивнул, хотя душа в груди была тяжелой. Он выбрался из своего пустого белого мира. Он так старался сделать свой пустой безжизненный мир лучше, что не мог вынести мысли о том, чтобы вредить другим и делать другие миры хуже. Он не мог этого сделать. Но он будет служить Найтмеру и его Банде другими способами. Он вытерпит все, что угодно, лишь бы стать кем-то и остаться свободным.