For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

Инк уже бывал в комнате Хоррора в Замке Найтмера. Он убирался почти везде, кроме комнаты Киллера, комнаты Найтмера и лаборатории, так что это место было ему знакомо. Из всех комнат, которые убирал Инк, комната Хоррора всегда была самой чистой. У Даста по комнате всегда были разбросаны груды кружек и книг, а у Кросса – пустые бутылки из-под шоколадного соуса или сиропа. Комната Хоррора, между тем, была опрятной. Матрас лежал на пружинах, сама кровать была застелена, и никакого оружия не валялось вокруг или не торчало из стен. У него даже был свой стол. Инк заметил пару бумаг, выглядывающих из-за края закрытых ящиков, но не счел нужным складывать их в стопку. У зеркала стоял единственный стул, который занял Кросс, поэтому Инк и Хоррор сели на кровать. Хотя Инк все еще был одет в куртку Киллера, которая была ему очень длинна, Кросс захватил для него пару шорт. Они были ему практически как штаны, и ему пришлось хорошенько затянуть шнурок, чтобы они держались. Старая коричневая одежда Инка, вероятно, была испорчена. Она изрядно промокла, порвалась и испачкалась за то время, что он провел в реке и когда Эррор тащил его по земле в Водопадье. Пока Кросс подбирал шорты, он заодно переоделся в свою обычную одежду, натянув на череп пушистый капюшон. Синее покрывало на кровати Хоррора было пушистым и мягким. Кости Инка все еще горели от разрушения "Кошмарной негативной истории", и он отвлекался от этого, тыкая пальцами в покрывало, пока Хоррор не кашлянул в кулак: – Это от Ториэль из моего мира. Она наверняка сделает тебе такое, если захочешь. – А что бы она хотела взамен? – спросил Инк. Вопрос поставил Хоррора в тупик, но он быстро опомнился. – Ничего. Инк нахмурился: – Я думал, хорошие люди все же чего-то хотят? – Для многих из них это справедливо. – Кросс ссутулился на стуле у стола и скрестил руки. – Но раз ты один из Банды Найтмера, она сделала бы это в знак благодарности. – Найтмер сказал, что вы предлагаете защиту АВ, – вспомнил Инк. – Что это значит? Кросс и Хоррор переглянулись, потом снова посмотрели на Инка. – Ты тянешь время, Инк? – мягко спросил Хоррор. – Нам не обязательно говорить о прошлом, если ты не хочешь. Инк не считал это затягиванием времени. Просто у него оставалось еще много вопросов. Он полагал, что объяснение его прошлого поможет им понять, почему он спрашивает о стольких вещах, но сначала он хотел бы получить ответы на вопросы, связанные с Бандой. Он пояснил только последнюю часть Хоррору, который, казалось, остался доволен ответом и кивнул Кроссу. – Прежде чем я объясню, почему Банда защищает некоторые миры, думаю, мне стоит начать с того, как Порча и Разрушение влияют на АВ, – начал Кросс тоном, который он часто использовал во время обучения Инка. – Испорченные сущности и временные линии – это жители и временные линии, которые стали сильно глючить. Некоторые симптомы сбоев – появление пустых копий монстров или людей, которые бездумно атакуют все подряд, утечка пустоты в мир, повреждение локаций и жителей, а также сломанные Сбросы. Временные линии Уничтожения – это миры, чей код стал настолько глючным и искаженным, что даже Истинный Сброс не может его исправить. Порча становится все хуже и хуже, пока однажды АВ не самоуничтожится и не заберет с собой всех. Пока Кросс говорил, Инк понял, что уже знает, что такое Порча. Это была часть "неправильности", которую он чувствовал, как и искаженную магию Эррора. Инк не мог подобрать объяснение тому, как он это почувствовал (и их разговор уже и так сошел с рельсов), поэтому он оставил эти мысли при себе. – Никто не может исправить эти АВ? – огорченно уточнил Инк. – Нет, – констатировал Хоррор. – Даже такие, как Кор, не могут восстановить их коды. Временные линии Уничтожения обречены, но с Испорченными глюками, в основном с теми, которые являются пустыми копиями жителей, можно бороться и уничтожать их. Некоторые АВ по природе своей негативны, и именно их мы защищаем. Им мы предлагаем свою защиту от Испорченных глюков. В обмен они нам что-нибудь дают. В основном припасы, если могут себе позволить, и свой негатив. Представь это как крышевание. Эта концепция была знакома Инку по одной из его книг в стиле стимпанк-фэнтези. Персонаж, предлагавший такую защиту, делал это из корыстных побуждений. Он был не самым плохим, но все же ожидание компенсации за помощь вызывало у Инк неприязнь. Он уже должен был знать, что подобные сделки – это часть того, как работает Мультивселенная. В конце концов, именно поэтому Найтмер помог ему. Кросс поморщился. – Так оно и есть, и ты это знаешь, – спокойно сказал Хоррор. – Мы защищаем негативные АВ от Порчи и глюков. Взамен они попадают под контроль Найтмера. Это было не так бескорыстно, как надеялся Инк. Приятно было слышать, что Банда не только терроризирует АВ, но мысль о том, что в обмен на эту защиту нужно что-то отдать (иначе ее не будет), Инку не нравилась. Он строго напомнил себе, что Мультивселенная устроена именно так, и ожидать иного было наивно. Даже если он с этим не согласен. У него появилась идея, и он с надеждой посмотрел на Хоррора: – Зеленая магия – редкость, верно? Я мог бы предложить восстановить… то есть исцелять их в качестве еще одной привилегии. Хоррор покачал головой еще до того, как Инк закончил говорить. – Найтмер не позволит тебе лечить их, Инк. Он не хочет, чтобы кто-то знал, что ты наш Целитель. Наш. То есть Банды Найтмера. И ничей больше. Инк был удивлен, что не догадался об этой маленькой детали раньше. Он напомнил себе, что и без того уже слишком сильно испытывал терпение Найтмера… но это противостояние позволило Инку найти свое предназначение, не так ли? Инк придержал язык и не стал возражать. – Спасибо, что объяснили. – Не за что. Повисла напряженная пауза, пока Хоррор и Кросс ждали рассказа Инка. Ожидание в их взглядах пугало, но Инк предпочитал его пустым взглядам, к которым привык там. Даже когда Кросс и Хоррор почти не двигались, они все равно были активны. Хоррор постукивал пальцами по бедру, а Кросс слегка покачивал ногой. Оба моргали, дышали и совершали все эти мелкие движения, показывающие, что они живы и осознают окружающую действительность. Теперь, когда они хотели получить ответы на свои вопросы, Инк не знал, что сказать. Он привык считать, что Банде безразлично, откуда он родом (так же, как они не спрашивали друг друга об их прошлом), но теперь все изменилось. Было странно просто рассказать им, ведь раньше они казались такими незаинтересованными. Инк, конечно, хотел поделиться, но все равно было не по себе. Он надеялся, что они не станут думать о нем хуже после того, как он расскажет им о своем пустом подобии "жизни" там. Хоррор и Кросс видели смысл в его существовании. Они доказали это. Он надеялся, что это не изменится, когда они узнают, что он был незавершенным и брошенным, потому что был недостаточно хорош. Инк посмотрел на Хоррора и сосредоточился на мягкой синеве его куртки, а не на дискомфортной белизне одежды Кросса. – Не перебивайте, пожалуйста. – Конечно, – согласился Хоррор. Может быть, Кросс и кивнул, но Инк не смотрел на него. – Моя АВ была заброшена до того, как была завершена. Когда я говорю, что мой мир был пустым и белым, я имею в виду буквально. Там не было ни зданий, ни деревьев, ни еды, ни погоды, ни вообще ничего, кроме нескольких жителей. Я был единственным, у кого была душа и эмоции. Большинство остальных были недостаточно завершенными, чтобы иметь какой-либо тип сознания. Некоторые из них, казалось, осознавали, что они существуют, но не более того. Они не могли двигаться, говорить или чувствовать. Белый, белый, белый, покинутый, без имени, без звуков, без спутников, без заботы, без надежды… Инк не смотрел на их лица, хотя знал, что на них будут эмоции (лица будут разными, глаза будут разными, взгляды будут разными, но он не хотел поднимать глаза). Он смотрел вниз, на темный деревянный пол, синее покрывало и ногу Кросса в ботинке. Он вдыхал терпкий запах куртки Хоррора и свежий воздух, проникавший через открытое окно. Если бы он поднял голову, то увидел бы лицо Хоррора с красным глазом и лицо Кросса с ярко-красным шрамом, а не безжизненные взгляды пустых белых набросков. И это в том случае, если у них вообще были лица. Грудь Инка сдавило. Как ни парадоксально, он обхватил ребра руками и сжал, пытаясь унять это ощущение. – Так легко читать выражения ваших лиц и эмоции, – прокомментировал он, не поднимая глаз на их (пустые, пустые, пустые) лица. – Все эти мелкие мимические движения показывают так много. Вы знаете, что щупальца Найтмера выдают его эмоции, даже если он пытается скрыть их на лице? Вы все такие выразительные! Это замечательно. – П-погоди. Вернись, – голос Кросса звучал напряженно, как бывало у Инка, когда он пытался говорить громче. – Твой мир был в Анти-пустоте? Хоррор не возражал против этого прерывания. Впрочем, это было нормально. Инк ожидал как минимум несколько вопросов. Отвечая, Инк сосредоточился на черном цвете штанов Кросса. Цвет был сплошным и насыщенным, а не зернистой гранитоподобной текстурой. – Я не уверен. Найтмер думает, что это возможно, но будь это так, Эррор, вероятно, нашел бы меня и убил. Бесполезный, жалкий, покинутый Санс в пустом мире был бы легкой добычей для Разрушителя. Инк задумался, стал бы он бороться за свое спасение при таком раскладе. Скорее всего, нет. Он бы испытал такое облегчение от того, что его изоляция закончилась, что ему было бы все равно, что с ним случится, и он в буквальном смысле слова встретил бы смерть с распростертыми объятиями. Он не мог сказать, был ли вероятный недосмотр Эррора удачей или невезением. Впрочем, если бы Инк умер там, он никогда бы не получил всего того, что дала ему Банда. – Могло быть и хуже, – рассудил Инк, пожав плечами. – Меня не убили. Мне не пришлось смотреть, как кого-то убивают рядом со мной. – «Кроме того случая, когда…» – Я не переживал никаких Перезагрузок. В моем мире не было возможности Перезагрузки. Я не испытывал… фактически ничего. Там ничего не было. Только я. И пустые оболочки вокруг. Было так пусто. И тихо. И… одиноко. – Ни звука, ни мира, ни радости, ни надежды, пустота, пустота, пустота. – У меня была душа, но я был незавершенным. Я не владел магией, не знал, что такое замок и много чего еще. У меня даже не было одежды. Но я умел читать. В моем мире были какие-то пустые места и надпись "тейл". У него так и не появилось названия. Я был "Сансом", но это не было моим именем. У меня его не было, пока ты не дал мне имя, Хоррор. – Инк неуверенно улыбнулся синему рукаву куртки Хоррора вместо его лица. – Спасибо тебе за это. – Не за что, – голос Хоррора звучал тише обычного и более сбивчиво. Мысли Инка блуждали, и он сосредоточился на синем покрывале, синей куртке Хоррора, на ее запахе, на мягкости куртки Хоррора и покрывала, на нервном подергивании черного ботинка Кросса и на ощущении щекотки на своей руке от дуновения ветерка из открытого окна, за которым был целый мир, наполненный множеством других вещей типа травы, цветов и деревьев. – Здесь столько всего. Шум, цвета, звуки, запахи, ощущения, монстры, ветер… Наверное, поэтому мой голос кажется таким тихим. Хотя, знаете, я могу кричать очень громко. "Помогите! Кто-нибудь? Хоть кто-нибудь? Есть тут кто-нибудь? Пожалуйста, вернись! Я могу быть кем-то. Всем, чем ты захочешь! ПОЖАЛУЙСТА!" – Я много кричал, умоляя о помощи, но никто не пришел. Я потерял надежду. Я думаю, мой разум сломался, но потом я сломался настолько, что ломаться было уже нечему, и я снова стал вменяемым и осознанным. Больше ничего не изменилось. Ничего больше не могло измениться. Я застрял, пока не смог больше это выносить. Тишина не была оглушительной. Ничто не могло сравниться с пустотой его мира. – Я пытался сбежать, когда появился Найтмер, но он схватил меня за руки и не дал мне разорвать свою душу. – Инк прижал руку к груди. – Он спас меня и предложил место в Банде. И… это все. Вот и вся моя история. Вернее, я полагаю, отсутствие таковой. Простите, если она не очень интересная. Вот и все, дело сделано. Они знали. Инк почувствовал, как с его поврежденной души словно свалилась тяжесть. Было приятно выплеснуть наружу часть своего скудного и жалкого опыта. Теперь надо посмотреть, изменило ли это что-нибудь. Инк наконец взглянул на их лица, собираясь сказать что-то еще, но запнулся. Кросс зажимал рот руками, в его глазницах стояли слезы. Огоньки глаз Хоррора погасли, и он, казалось, не дышал. Инк забеспокоился и проверил, не пострадали ли они. Ему хотелось довести проверку до автоматизма, на всякий случай. Инк определил, что их боль эмоциональная. От этого Инку стало не по себе, потому что он не был похож на выходца из временной линии Геноцида. Он появился из ничего, пережил пустое, белое, бесконечное ничто и был никем. Недостойным даже имени. Найтмер дал ему шанс стать кем-то. Хоррор дал ему имя. Инк задумался, стоит ли спрашивать Хоррора или Кросса о двоичных кодах и показывать им татуировки. Он не был уверен, что готов, но хотел доверять им. Хотел быть открытым и поощрить их к ответной искренности. К тому же, если бы Инк рассказал им о кодах, они̷ ̷б̷ы̷ ̷у̷били его. На лбу Инка выступил пот, а на шее сомкнулись холодные тиски, будто на него надели ошейник. Душа не болела, но каждый удар, казалось, отдавался эхом в ребрах и черепе, заставляя зрение плыть. Он обхватил руками грудную клетку, впиваясь пальцами в ткань куртки Киллера. Двоичные коды на костях словно горели, и он сжался еще сильнее. – Инк! Ты меня слышишь? Лицо Кросса было размыто. Темные пятна плясали перед глазами Инка, застилая обеспокоенное лицо Кросса, серые, темно-фиолетовые и черные. Инк уловил синий цвет справа от себя и сосредоточился на мягкости синей куртки Хоррора. Синий был таким замечательным цветом, как и голубой, коричневый, зеленый и все остальные (кроме белого). – Прости. Ты что-то сказал? Хоррор и Кросс переглянулись. Кросс убрал руки ото рта и держался за воротник куртки, словно боялся отпустить его. Голос Хоррора оставался хриплым бормотанием, а часть слов сливались между собой в нечто невнятное. – Можно нам увидеть твою душу, Инк? – Конечно, – инстинктивно согласился Инк. Но прежде чем призвать свою душу, он передумал и замялся. – Она немного повреждена. Смятение, промелькнувшее на лице Кросса, нельзя было перепутать ни с чем. Он старался не выдать своего волнения, но не мог оставаться безучастным, как те, что были там. Инк был этому рад. – Что значит "повреждена"? Эмоции Хоррора были не так очевидны, но его пальцы впились в ткань покрывала. Их удивление было… ну, удивительным для Инка. Похоже, он снова сделал пару неверных предположений. Ничего нового, но, по крайней мере, он учился. – Найтмер не говорил вам об этом? Я думал, он рассказал, потому что вы никогда не использовали синюю магию на моей душе. – Он сказал нам не делать этого, но не сказал, почему. – Огоньки глаз Кросса сузились и потускнели. – Он приказал мне не открывать портал для входа в Сноудине… – О, это могло быть неприятно, – рассудил Инк. – Снег ведь белый, верно? На картинках в книгах он обычно белый, но еще я читал несколько фэнтези-историй. В одной из них снег был розовато-фиолетового цвета. Как эта штука, которая называется "сахарная вата". Это я тоже видел в книге. Еду, а не только фэнтезийный снег. Иногда я все путаю. – …Да, – ошеломленно ответил Кросс. – Снег белый. Инк почувствовал новый прилив благодарности и неуверенно улыбнулся ему и Хоррору: – Спасибо, что не называете меня глупым из-за того, что я чего-то не знаю. Ты всегда объясняешь. А Хоррор учит меня готовить. И тренироваться. И ты тоже, Кросс! Спасибо. Я постоянно повторяю это, но это так много значит… Ах да. Инк вспомнил, что они хотели увидеть его душу, и призвал ее. Она все также была покрыта трещинами и вмятинами. Его душа по-прежнему напоминала разбитую белую керамику. Как и раньше, Инк любовался несовершенствами души, так что его не смущала ее яркая белизна. Для него это было нормой. Было ясно, что для других – нет. Ему хватило одного взгляда, чтобы заметить, что Хоррор и Кросс в смятении. На этот раз огоньки в глазницах Кросса погасли, а выражение лица Хоррора было настолько пустым, что Инк не смог долго на него смотреть. Вернулись дискомфорт и еще одно тяжелое чувство, но Инк не пытался скрыть свою душу. Он знал, что такое стыд. Он испытывал его всякий раз, когда проваливал уроки магии или когда кто-то называл его глупым. (Он почувствовал его, когда понял, что Они не вернутся). Инк не понимал, почему он чувствует его сейчас, но признавал, что он есть, поскольку это определенно негативная эмоция. – Эм. Так вот, это моя душа, – смущенно сказал Инк в наступившей тишине. – Эти дырочки – от моих пальцев. Видите? Я пытался… Инк поднял руки, чтобы коснуться следов, но Хоррор схватил его за оба запястья. Хватка была настолько мягкой, что Инк ее почти не почувствовал. Небольшое усилие – и он мог бы вырваться. Не "вырваться" в том смысле. Не сейчас. Хоррор поправил хватку, и Инк оказался в крепких объятиях. Теперь его обнимали дважды за день. Инк был бы рад, если бы это случалось чаще, если бы только не включало в себя неловкие разговоры и нападение Разрушителя в качестве обязательного условия. Он с готовностью прижался к теплу синей куртки и понял, что Хоррор дрожит. Инк читал о душах в ходе своих медицинских исследований и догадался об одном из опасений Хоррора. – Не волнуйся. Моя душа треснула так из-за того, что произошло, а не потому, что я теряю волю к жизни. Мое здоровье и магия тоже не пострадали. То есть, я не знал о существовании магии там, чтобы сравнить свою силу с тем, на что я способен сейчас, но я не слабею, не Падаю и ничего такого. Я практиковался в отслеживании своих жизненных показателей, чтобы быть готовым, когда мне понадобится помочь вам, ребята. Моя душа стабильна. Она просто повреждена. За исключением случая с появлением белого света, но Инк не знал, как это объяснить, поскольку понятия не имел, что это было, как это произошло и почему. (А от одной мысли о том, чтобы упомянуть что-либо, связанное с кодами, у него перехватывало дыхание). Хоррор повернул голову и прижался щекой к черепу Инка: – Пожалуйста, будь честен со мной. У тебя больше не возникала мысль о том, чтобы уничтожить свою душу? Инк уже собрался было ответить, но осекся. Лучше всего поддерживать честность, ведь ему нужно, чтобы и другие были честны с ним по поводу своих медицинских проблем. – Может быть, подсознательно? Вы сказали не рвать мою душу на части, если меня поймает Эррор, так что, думаю, это было не совсем то, что вы ожидали услышать. – Да, не совсем то. – Хоррор казался очень грустным и очень, очень усталым. – Обещай мне, что больше не будешь так делать. – Не буду, – легко согласился Инк. – Даже если Эррор затащит меня в Анти-пустоту. «Ты хочешь, чтобы я жил. И я тоже хочу жить. Здесь столько всего, ради чего стоит жить, понимаешь?» – эти слова были слишком личными, чтобы произносить их вслух. С души Инка действительно будто свалился груз. Но было странно рассказывать о том, что произошло там. Инк так долго был один, но теперь двое других знали, откуда он взялся. От этого все это казалось реальнее. Инк похлопал по тыльной стороне ладони Кросса: – А ты хотел бы поговорить сейчас? – А? – Кросс все еще выглядел ошеломленным. Инк опустил глаза, теребя рукав куртки Хоррора. Тот не возражал. – Ты расстроился, когда я упомянул пустую белизну. Не хочешь объяснить? Он снова поднял взгляд и увидел все противоречивые эмоции, промелькнувшие на лице Кросса. Неуверенность, чувство вины, страх, горе, гнев. – Я не смогу многого рассказать, – уклончиво ответил Кросс. Чувство вины в его голосе нельзя было перепутать ни с чем другим. – Я не могу. Я был… Видишь ли, я был… Инк не мог смотреть, как он мучается. – Пожалуйста, прекрати, – прервал он Кросса, прежде чем тот смог заставить себя говорить. – Ты не обязан делиться, пока не захочешь. Если вообще захочешь. Мне нужно знать историю болезни, чтобы понимать, как тебе помочь, но ты не обязан делиться всем, если тебе некомфортно. Кросс заметно расслабился. – Не всем. Просто… я пробыл в Анти-пустоте какое-то время. У Инка перехватило дыхание, но он больше не перебивал. – Я застрял там на какое-то время после того, как мой мир был разрушен. У меня был мир до этого. Семья. Друзья, – Кросс выплюнул слова "семья" и "друзья" со смесью гнева и печали. – Я не был… совершенно одинок, как ты. Со мной был… кое-кто. Но если у тебя… если у тебя когда-нибудь будут проблемы, когда ты вспомнишь о том месте, ты можешь поговорить со мной. Я могу понять. В голосе Кросса звучала неуверенность, но Инк почувствовал удивительное тепло. Ему хотелось обнять Кросса, но он не был уверен, что сейчас это будет уместно. Вместо этого он взял его за руку и слегка сжал. – Спасибо. Ты тоже можешь обращаться ко мне, если тебе понадобится помощь. Кросс снова выглядел озадаченным. – У тебя есть еще вопросы, Инк? – пророкотал Хоррор, привлекая внимание Инка к себе. – О чем угодно? У Инка был вопрос, но он не был уверен, стоит ли его задавать. Кросс и без того уже чувствовал себя неловко. – Могу я спросить Кросса о более недавних событиях? Хоррор, казалось, удивился этому вопросу. – Смотря что, – ответил Кросс. Он не выглядел так болезненно, как при попытке рассказать о своем прошлом. – Что именно? Инк мысленно прикинул, как сформулировать вопрос, прежде чем озвучить его. – Не хочешь рассказать, почему ты следил за мной раньше? Хоррор издал тихий звук. Это мог быть вздох или смешок. Или и то и другое. Могло ли это быть и то и другое? Кросс застыл. Он стиснул челюсти и избегал смотреть на Инка, а его дискомфорт явно выдавал его вину. – Ты, э-э, заметил меня? Инк кивнул и терпеливо ждал ответа. – Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке после Звездных Сансов, – уклончиво сказал Кросс. Кросс что-то скрывал. Это было нормально. Инк не стал давить. – Спасибо за заботу. Они не причинили мне вреда и не пытались схватить меня, как Эррор. Инк не смог сдержать дрожь, вспоминая испорченную ауру Эррора. Он не хотел снова испытывать ее токсичное воздействие. Но Эррор тоже был ранен… Не то чтобы Найтмер позволил бы Инку приблизиться к нему, чтобы исцелить. Инк был Целителем Банды Найтмера и ничьим больше (пока что). Ах да, Найтмер хотел, чтобы он придумал маскировку. – Мне нужно в Библиотеку, поискать что-нибудь про маскировку, – выпалил Инк. – Думаешь, Даст поможет? – Ты всегда можешь его спросить, – заметил Хоррор. – Верно. – Инк поколебался, а затем обхватил Хоррора за пояс. – Спасибо, что выслушали. И за то, что вы здесь. Он встал и на секунду обнял Кросса, после чего поспешил в Библиотеку. Когда Инк подошел, Даст был занят чтением своей книги, с контурами кодов Папса за плечом. Папс был таким же призрачным, как и всегда, если не считать смутных очертаний кодов, составляющих его форму. Инк задумался, станет ли он более заметным, если отправится в Дасттейл. Но сейчас было не время думать об этом. Взгляд Даста был немигающим и напряженным, он крепко сжимал книгу. Возможно, он в одном из своих настроений. Лучше его не беспокоить. Инк взял книгу в жанре стимпанк-фэнтези, которую достал ранее, и сел рядом с Дастом, оставив между ними свободный стул. Обложка, которая привлекла его внимание раньше, по-прежнему притягивала взгляд, прежде всего стилем главного героя. Насколько он мог судить, стимпанк ассоциировался с фэнтези и технологиями, а не с медициной и целительством. Инк поднялся и взял другую книгу. Эта была заполнена медицинскими текстами наряду с описанием происхождения нескольких символов здоровья и исцеления. Найтмер сказал, что не хочет, чтобы у Инка были явные атрибуты Целителя в его костюме. Но это не означало, что у него вообще не могло быть ничего подобного. Просто ему нужно было действовать тоньше, сделав при этом маскировку более функциональной. Он не мог выглядеть как Целитель, но, черт возьми, был им; ему нужно было учесть в своем снаряжении все самое необходимое для этой роли. Инк открыл книги и начал листать страницы.

***

Прошло несколько минут, прежде чем Кросс и Хоррор смогли собраться с мыслями настолько, чтобы заговорить. Пока они сидели в ошеломленном молчании, Кросс безотчетно подумал, ощущает ли Найтмер их эмоции. Он чувствовал себя эмоционально опустошенным и знал, что Хоррор – тоже. То, что они узнали, тяжким грузом повисло в воздухе между ними. Кросс эгоистично радовался, что к этому не добавилось его собственное прошлое. Невозможно было игнорировать это. Либо Инк настолько отчаялся, что надеялся, что уничтожение его души что-то изменит, либо он хотел умереть, чтобы положить конец своему изолированному существованию. Кросс немного знал о том, какие страдания может принести Анти-пустота, но в его личном аду для самонаказания вместе с ним был Х!Чара. Пусть они были врагами, но это было хоть что-то. Инк был один. Полностью и абсолютно покинутым. Непонимание им, казалось бы, элементарных вещей теперь было очевидным признаком того, что он пришел почти буквально из ничего. Они имели дело не с травмированным Сансом, у которого был уникальный взгляд на мир. Они имели дело с травмированным Сансом, которому пришлось изучать устройство мира практически с нуля. Раньше Инк казался наивным и замкнутым. Правда оказалась гораздо сложнее и гораздо тревожнее. Инк не знал элементарных вещей не потому, что был легкомысленным и несобранным. Он не знал, потому что у него не было возможности испытать все это на собственном опыте. Кросс попытался представить, каково это – очнуться в Анти-пустоте без воспоминаний, зная, что твой разум разрушится задолго до того, как кто-нибудь до тебя доберется. Изоляция была достаточно тяжелой и вместе с Х!Чарой. Для Инка здесь все могло сложиться гораздо хуже. Если бы не его удивительная сила воли, Найтмер мог бы превратить его во что угодно. Сознательно или нет со стороны их Босса. Эта мысль беспокоила Кросса больше, чем он мог бы признать вслух. Кросс посмотрел на Хоррора, и тот уставился на него в ответ пустыми глазницами. Между ними пронеслась болезненная вспышка взаимопонимания, когда оба осознали, что большинство первых попыток соприкосновения с окружающими стали для Инка неудачными и болезненными. – Как мы не погубили его? – вслух удивился Кросс. – Инк по-своему упрям. Кроссу это не казалось достаточно хорошим обоснованием. Это было неправильно. Инк не должен быть "упрямым", чтобы быть счастливым. А был ли у него шанс стать счастливым в том пустом белом мире? Кросс сильно сомневался в этом. – Может, нам стоит предложить более доброжелательный физический контакт? – беспомощно предложил Кросс. – Ну, знаешь… Погладить по голове, обнять за плечи, может, поводить за руку или что-то в этом роде? – Я уже так делаю. Хоррор не хотел, чтобы это замечание задевало, но Кросс почувствовал себя немного хуже. Он знал, что Инк жаждет контакта, но не задумывался, почему. Да ему и не было до этого дела. Банда Найтмера состояла из убийц и неудачников, но теперь им предстояло научить кого-то быть полноценной личностью. Кросс не питал иллюзий относительно собственной стабильности. Он был агрессивным параноиком, вспыльчивым и склонным срываться, когда на него давили. Отношения Кросса с его "отцом" были хуже, чем дисфункциональными. Его отношения с братом Папирусом в некоторых аспектах были еще хуже. Во всяком случае, ближе к концу. Кросс закрыл глазницы и увидел сотни направленных на него бластеров. Он снова открыл их, прежде чем бластеры успели выстрелить. Киллер был неуравновешен и даже в хорошие дни охотно пускал в ход ножи. Даст был сравнительно пассивен, предпочитая прислушиваться к "Папсу", но фактически он слушал галлюцинацию своего умершего брата. Найтмер мог быть спокойным и собранным, но был нестабилен сам по себе, особенно когда дело касалось Дрима. Единственным, кто был относительно адекватен, был Хоррор, но даже у него бывали плохие дни, когда он терял контроль. Кросс чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. – Инк хороший. Он так решительно настроен не причинять боль, что стал Целителем. Он заслуживает гораздо лучшего, чем мы. – Инк бы с тобой не согласился, – сказал Хоррор. – Он не знает ничего лучше, – прорычал Кросс. Он не хотел, чтобы это прозвучало как нечто большее, чем просто язвительная реплика, но их обоих поразило, насколько это было правдой. Молчание затянулось, поскольку оба углубились в свои собственные мысли. Кросс погрузился в размышления не только о том, что произошло, но и о том, что могло бы произойти, если бы все сложилось немного иначе, и Найтмер не нашел Инка первым. «Мог ли я найти его?» Кросс отбросил эту мысль, как только она пришла. Исследование Анти-пустоты было быстрым способом покончить с собой. Не говоря уже о том, что в ней невозможно было ориентироваться никому (кроме, может быть, Эррора). Даже если бы разрушенный Икстейл и пустой и заброшенный мир Инка находились в одном измерении, вероятность того, что Кросс наткнется на него, была абсолютно нулевой. Кросс не обладал такой вездесущностью, чтобы найти Инка, но знал кое-кого, кто мог это сделать. Главный вопрос был в том, смогли бы Кор и Дрим найти Инка. Возможно, и нет, ведь его АВ не была полностью сформирована, и, по словам Дрима, Кор не мог видеть или посещать такие места. Но опять же, об этой слабости ему говорили сами Дрим и Кор. Возможно, Дрим снова что-то недоговаривал. В конце концов, Найтмер смог почувствовать отчаяние Инка и прекрасно добрался до него. Кор и Дрим предложили Кроссу перейти в Омега-таймлайн. Почему они не помогли Инку? Неужели Кор действительно не мог его видеть? Неужели Дрим не чувствовал его положительных эмоций, если они вообще были? Или они знали о существовании Инка, но проигнорировали его? Даже если и так, Кросс надеялся, что Инк никогда об этом не узнает. У него и так была низкая самооценка. – Я знаю, почему ты следил за Инком, – внезапно сказал Хоррор. – Ты не мог поверить, что Инк невосприимчив к ауре Дрима. И ты злишься на себя, потому что тебе это не удалось. Кросса бесила эта его бесцеремонная прямолинейность, но он не мог отрицать, что это правда. – Аура Дрима опьяняет. Она заставляет тебя чувствовать себя счастливым, но это счастье и удовлетворенность неестественные. Это затягивает, тебе хочется этого "покоя" и "счастья", и ты не хочешь уходить, хотя вдали от него ты мог бы быть способен на большее. Когда ты хочешь бороться с положительными чувствами, ты не можешь. А если можешь, то уже и не хочешь. Иногда ты даже не можешь признать, что тебе вообще нужно бороться с этими ложными эмоциями. Это… Это подавляет. Сейчас влияние Найтмера защищает нас от его воздействия, но я никогда этого не забуду. – Кросс скривился в самоироничной усмешке. – А еще существует Инк. У него иммунитет. Полностью невосприимчив… Это было неправильно. Несправедливо было расстраиваться из-за иммунитета Инка. Вот только Кросс расстраивался не из-за Инка, а из-за собственной слабости. Глупо было думать о том, что было бы, если… но Кросс спрашивал себя, сколько времени он не потерял бы впустую, если бы его не опутала аура Дрима. Он был так уверен, что помощь Дриму даст ему возможность восстановить свой дом, который он разрушил… Что за дурацкая шутка. – Найтмер не винит тебя за то, что ты сражался против нас, – пробормотал Хоррор. Кросс хмуро посмотрел на свое отражение в зеркале. Ледяной взгляд был далек от наивных, полных надежды глаз, которые когда-то украшали его лицо. Его надежда была разбита X!Фриском, X!Чарой и разрушением Икстейла. Она была воссоздана и разрушена Дримом. Кто-то сказал бы, что Дрим был оптимистом. Кросс знал правду. Дрим был благожелательным лжецом, который рассказывал сказки о ложной надежде так убедительно, что обманывал даже самого себя. – Инк заслуживает лучшего, чем мы, но я чертовски рад, что Звезды и Кор так и не нашли его. Цепи Инка могли удержать Эррора. Кросс без тени сомнения знал, что они удержат и Найтмера. В тот момент, когда это и иммунитет Инка к аурам Хранителей станут известны, его способность выбирать свой собственный путь исчезнет. Отчаяние сделало многие добрые души жестокими, и Омега-таймлайн опустится до более жестких тактик, чтобы заставить его сражаться за них. Не лечить. Не защищать. Но сражаться. Некоторые потребовали бы, чтобы способности и магия Инка были проверены в лабораториях Омега-таймлайна. Их предложение, конечно, было бы отвергнуто, но многие бы "случайно" закрыли глаза, если бы что-то случилось. Если это во благо Мультивселенной, то почему бы и нет? Еще кто-нибудь заставил бы Инка стать секретным оружием Омега-таймлайна, манипулируя его чувством вины. Они сказали бы Инку, что он станет героем, и намекнули бы, что он самый эгоистичный подонок в Мультивселенной, если откажется сражаться (убивать) за них. Затем Дрим неосознанно вступил бы в игру в качестве более доброй стороны, называя Инка особенным и тоскливо сокрушаясь о том, что он мог бы помочь стольким людям. Умышленно или по неведению эти отдельные стороны давили бы и давили, пока Инк не сломался бы. Но в этом гипотетическом плане была одна проблема: Инк не сломался бы. Не так, как хотелось бы Омега-таймлайну. Инк не причинил бы вреда ради Найтмера. Он точно не причинил бы вреда ради Дрима, Кора или их приспешников. Инк предпочел бы умереть. Кросс на секунду закрыл глазницы и увидел, как Инк (одинокий, отчаявшийся и сломленный в бесконечной белой пустоте) впивается пальцами в свою поврежденную душу и дергает. Кросс заставил себя открыть глаза и сглотнул подступившую тошноту. Он и так был готов к своим обычным кошмарам, а теперь и к кошмарам о нападении Эррора на Инка. Ему не нужно было давать себе еще больше поводов. Кросс наконец признался себе в том, что беспокоило его с момента встречи с Дримом в АВ Афтертейла. Именно поэтому он так внимательно наблюдал за Инком издалека, при этом отчаянно желая подойти к нему, но одновременно боясь это сделать. Желание Кросса защитить Инка пересилило его ненависть к себе. Возможно, он все-таки готов был немного поговорить.

***

Постепенно стопка книг вокруг Инка неуклонно росла, как и его подборка заметок. Было приятно видеть, как заполняются пустые белые страницы. Найтмеру нужно было, чтобы Инк был замаскирован и не ассоциировался с Целителями по внешнему виду, но маскировка Инка также должна была быть функциональной, чтобы он мог выполнять свою работу. Инк решил, что он должен выглядеть как можно более "не по-сансовски". То, что он Санс, было практически само собой разумеющимся, учитывая, что он был частью Банды, но Найтмер хотел как можно больше неоднозначности. С его ростом мало что можно было сделать, и ему не нравилась идея носить каблуки, чтобы немного увеличить его (рост не имел значения, имели значение подвижность и устойчивость), поэтому он сосредоточился на других вещах. Он сразу решил, что не будет носить толстовки, шорты, кроссовки или тапочки. Плащи тоже не подойдут, поскольку они могут ассоциироваться с фэнтезийными мирами многих магов-целителей. Инк твердо остановился на эстетике стимпанка. Стимпанк сохранял фэнтезийные элементы, но также тяготел к технологиям и металлическим деталям. Наряду с медициной, но это было не то, что ассоциировалось с такими мирами в первую очередь. Опираясь на картинки, найденные в нескольких книгах, он начал набрасывать свои идеи, начиная со штанов и водолазки, чтобы прикрыть как можно больше костей. Он хотел, чтобы они были прикрыты, тем более что в последнее время появлялось все больше двоичных кодов. – Что ты делаешь? – Набрасываю идеи, – ответил Инк, не поднимая глаз, когда Даст с очертаниями Папса, нависшего над его плечом, придвинулся поближе к нему. Инк сосредоточился на рисунке, постукивая карандашом по бумаге. – Мне нужно быть подвижным, поэтому я не хочу носить с собой отдельную сумку. Мне понадобятся карманы для дополнительного места в инвентаре. Далеко не все можно мгновенно исцелить зеленой магией. Даст понял, что он имеет в виду. – Часть одежды можно создать с помощью магии, которая позволяет незаметно увеличить вместимость. Найтмер знает кое-кого, кто это умеет. Инк добавил это в список характеристик. Сами штаны не имели много карманов, но дополнения к ним были. Эти дополнения можно было легко сбросить и оставить на случай, если у Инка будет что-то, что не должно попасть в руки похитителей. На правом бедре был прикреплен коричневый подсумок, а на левом, от бедра до колена – нечто похожее на длинную коричневую кобуру. По ней в линию шли семь карманов. Инк сделал пометку, что на карманах должны быть уникальные символы, чтобы он знал, что находится в каждом из них, не задумываясь. Он ненадолго отвлекся от практической стороны дела, чтобы подписать "зеленый" для водолазки. – Без зеленого, – заметил Даст. – Но мне нравится зеленый. – Босс скажет "нет", потому что зеленый будет ассоциироваться с магией исцеления. Никакого зеленого. Инк зачеркнул слово "зеленый" возле водолазки и написал вместо него "черный". Затем он нарисовал поверх водолазки жилетку. После этого он написал "зеленый" и провел от него несколько стрелок к жилету. Затем он обвел слово "зеленый" кружком. Закончив, он уставился на Даста. – Но ведь голубой тебе тоже нравится? – уговаривал Даст. – Да. – Может, тогда сделаешь жилет голубым? – Нет. Я хочу, чтобы он был зеленым. Даст, казалось, разрывался между желанием рассмеяться и схватиться руками за голову. – Ты собираешься надеть что-нибудь поверх? – Да, – сказал Инк. – Ладно, – сдался Даст. Инк нарисовал еще одну модель для внешнего слоя. Поскольку Даст и Найтмер не разрешили ему использовать зеленый, он решил выбрать коричневый цвет в качестве основного. После некоторых раздумий он выбрал коричневую стимпанковскую шинель с черными вставками и капюшоном. Семь черных пуговиц поднимались по груди к левой стороне грудины. Под последней пуговицей полотно распахивалось в форме перевернутой буквы "v", не позволяя шинели закрывать переднюю часть ног. Подол "хвоста" шинели опускался чуть ниже задней части коленей. Наконец, воротник закрывал часть шеи. Инк нарисовал стрелку, указывающую на область шеи и груди с пометкой о возможности усиления для защиты горла и ребер. Черные брюки заправлялись в высокие коричневые сапоги с черными пряжками. Большинство из них декоративные, но самая большая пряжка будет скрывать маленький карман под ней. Он указал, что подошва должна быть с хорошим сцеплением. Меньше всего ему хотелось споткнуться и упасть. Даст зачарованно наблюдал, как он рисует: – Я не знал, что ты умеешь рисовать. – Мне нравится заполнять пустые поля своих заметок небольшими набросками, – прокомментировал Инк. Инк перелистнул страницу. На отдельном листе он нарисовал левое предплечье шинели. Вокруг него он набросал то, что выглядело как две черные змеи, обвивающие его руку. Пока это была только идея, но Инк отметил, что "черные змеи" – это его магия, преобразованная в такую форму и "впечатанная" в ткань рукава. Ему придется провести несколько тестов, но, возможно, он сможет сохранить магию там, пока она ему не понадобится. На всякий случай. Инк вернулся к первой странице. Поверх шинели он набросал эскиз широкого черного пояса с дополнительными карманами. В передних будут находиться предметы, которые понадобятся ему в первую очередь, а в задних – менее используемые, но все же необходимые инструменты. Следующим этапом была защита для рук. Инк выбрал черные перчатки, оставляющие открытыми только кончики пальцев, чтобы ему было легче использовать свою магию для исцеления других. Открытые кончики пальцев также помогут Инку контролировать и направлять его магические цепи. Он хотел, чтобы перчатки были усилены, чтобы он мог хватать острые предметы, не порезавшись. Немного поразмыслив, Инк добавил бронзовые аналоговые часы на тыльную сторону правой перчатки. Внутри циферблата часов, в верхней правой части, был еще один, поменьше. Он попросил, чтобы они оба были функциональными. Даст с интересом наблюдал за его работой: – Тебе стоит придумать еще и другое прозвище. Инк скорчил гримасу: – Зачем? – Эррор мог тебя Проверить. Инк забыл об этом. Он размыл информацию в своей Проверке, но если кто и мог видеть сквозь это, так это Разрушитель. – Тогда это не будет иметь значения? – Иногда прозвища могут заменить оригинальные имена, – Даст невесело усмехнулся. – Меня, например, звали Санс. Даст не стал вдаваться в подробности, поэтому Инк не стал спрашивать. – У тебя есть идеи? – Возможно. Мне нравится играть в ассоциации. Какие у тебя мысли? – Стимпанк с фэнтези и влиянием птиц. Даст заглянул на другую сторону страницы: – Птиц? Почему тогда форма змеи?.. Ох. – Щеки Даста приобрели светло-фиолетовый оттенок. – Заткнись, Папс. Инк увидел, что очертания кодов сдвинулись, будто парящая рука в перчатке скрывала смех. Даст отложил страницу и еще ниже опустил капюшон на лицо. Это не смогло скрыть его легкую улыбку. – Прозвища? – напомнил Инк. Даст хмыкнул себе под нос. Он все еще улыбался. – Стимпанк с небольшим влиянием фэнтези и птиц, да? Посмотрим… Брасс, Голд, Сильвер, Гир, Клок, Скаут, Панк, Так, Эш, Стим, Кол, Авес, Вейпер, Хантер, Вайпер, Эквинокс, Фейбл, Маг, Соул, Аркана… Последнее привлекло внимание Инка: – Аркана? Даст сделал паузу. – Это откуда-то взялось. Дай мне секунду. Бегло заглянув в словарь, они достали с полки еще одну книгу. Термин "Аркана" означал секреты и тайны. Он также имел отношение к символике таро. Это не совсем то, о чем думал Инк, но значение некоторых карт привлекло его внимание. Карты Старших Арканов часто ассоциировались с жизненным опытом, отражая как удачу, так и трудности. Именно поэтому термин показался Инку привлекательным. Даст пролистал дальше книгу о таро и усмехнулся себе под нос: – Ну, что бы ты думал? Есть и стимпанк-версия. – Он подмигнул Инку. – Мы можем называть тебя Арк для краткости. Инк, Арк (сокращенно от "Аркана") и Шилд. Три разных имени для разных ситуаций. Для Банды, для миссий с Бандой и для миссий под прикрытием в Мультивселенной. Имя и два прозвища. Когда-то у Инка вообще не было имени. Теперь у него их было три. Инк шмыгнул носом и потер глазницы: – Спасибо, что дал мне его. Даст продолжал улыбаться, но наклон черепа указывал на замешательство. – Странно ты это выражаешь, но всегда пожалуйста. Тут Инку пришла в голову мысль, и он опустил глаза, теребя рукав. – Меня по-прежнему будут звать Инк, верно? – Что? – Глазницы Даста расширились. – Да. Неважно, что говорит твоя Проверка. Ты остаешься собой. Это успокоило Инка. Возможно, он не сможет действовать в открытую, как ему хотелось, но все равно останется собой. Инк написал "Аркана/Арк" в углу страницы. Он собирался добавить вымышленное название АВ, но остановился, так ничего и не написав. У Инка никогда не могло быть собственной АВ с названием. Даже для маскировки. Инк проверил эскиз и внес несколько поправок. Всякий раз, когда он ловил себя на том, что безучастно смотрит на страницу, он заполнял часть пустого фона зданиями и железнодорожной станцией. – Придумываешь еще и фальшивый мир, да? – заметил Даст. – Умно. Инк не сказал ему, что нарисовал мир, чтобы набросок не был одиноким. Наконец Инк поработал над последней деталью костюма, которую он откладывал на потом, словно избегая. Однако он не пытался просто нарисовать то, что хотел. Вместо этого он призвал свою черную магию. Потребовалось несколько попыток и неудач, брызгами испарившихся с пола, но в конце концов его магия совпала с его намерением. Черная магия приняла форму, переливаясь на некоторых участках измененными оттенками, и затвердела, превратившись в маску. Маска Инка казалась сделанной из латуни и меди, окрашенных в черный цвет. Несмотря на то, что она была создана из его черной магии, она блестела, как металл. Она закрывала его лицо, а коричневый капюшон – остальную часть черепа. Способ чеканки "металла" придал маске сходство с покрытой перьями мордочкой совы. Нижняя часть маски была в виде противогаза, а верхняя – латунных очков в стиле стимпанк. Глаз Инка не было видно сквозь темные линзы очков, что было необходимо для того, чтобы его с ходу не опознали как Санса. В нижней части маски находились два симметричных "клапана" для выдоха и вдоха. Оба были более плоскими, чем те, что он видел в более "реалистичных" книгах. (Инк задумался, можно ли сделать их по-настоящему функциональными, поскольку некоторые АВ, по-видимому, были токсичными. Он сделал пометку об этом в углу страницы с рисунком змеи). Между клапанами располагался небольшой металлический элемент, похожий на клюв совы. Поскольку его маска была сделана из черной магии, он мог легко снять ее, показав лицо, и надеть обратно в мгновение ока. Кроме того, это означало, что его враги вряд ли смогут сорвать ее с него. Инк примерил маску и посмотрел на Даста. Даст моргнул, приглядываясь. – Ну вот, теперь у тебя есть свой суровый взгляд Санса. Это может быть почти так же устрашающе, как и другой твой взгляд. Инк поднял маску, сдвинув ее на макушку черепа. – Какой взгляд? Даст недоверчиво прищурился. Он подумал, что Инк шутит? – Помнишь, как я говорил, что ты серьезно относишься к медицине? Ты тогда немного напрягся. Инк продолжал ждать. – Ты правда не знаешь? – удивился Даст. – Пойдем. Даст привел Инка в его комнату и подтолкнул к зеркалу. Инк неуверенно уставился на свое отражение. Даст встал у него за плечом, придерживая его череп по бокам, чтобы он смотрел прямо. Улыбка Даста исчезла. – Между прочим, Кросс упал и опять ударился черепом. На этот раз о край стола. Он это скрывает. – Он что? – прошипел Инк. Опять? Зачем Кроссу это скрывать? В прошлый раз он чуть не потерял сознание. Такими темпами Инку придется постоянно проверять Кросса, чтобы убедиться, что он не скрывает травмы. Почему он продолжает так делать? Инк отвлекся от гнева и досады, увидев свое отражение. Его глазницы всегда были черными, но сейчас они были похожи на бездну, словно свет вокруг них засасывало во тьму, а по краям глазниц мерцали всполохи черной магии. И изнутри этих бездн светились круглые огоньки его глаз ярким зеленым светом. – Кросс не ранен, – уточнил Даст. – Я просто хотел, чтобы ты увидел. – Он наклонился, положив подбородок на макушку Инка. – Цвет свечения обычно зависит от свойств магии скелета. Хех. Думаю, тебе в любом случае пришлось бы носить маску. Инк удивленно моргнул. Тени и зеленое свечение исчезли из его глазниц. Он прищурился на свое отражение, но не смог заставить зеленый цвет вернуться. Сдавшись, он запрокинул голову, чтобы посмотреть на Даста: – Неужели Целители настолько редки? Даст тяжело вздохнул: – Ага. Так и есть. Инк обдумал это и посмотрел на стимпанковскую маску совы в своих руках. Она смотрела на него в ответ, безмятежная, но непроницаемая. Для союзников это будет знаком поддержки. Для других – жутким и зловещим. Ничто в нарисованном им костюме не напоминало о Целителе или Медике. Но именно это ему и было нужно, если он хотел обезопасить Банду и себя. Инк подумал о том, как он ранее размазывал информацию своей Проверки, чтобы размыть ее. Он сосредоточился на этом ощущении, почувствовал коды и прикрепил их к маске. Инк снова надел маску совы, но почти сразу сдвинул ее с лица. Она осталась прикрепленной к его макушке. – Если Банда не может иметь Целителя с зеленой магией, тогда как насчет "Доктора" с черной магией? Такого, о котором не скажешь, что он может заниматься медициной, или, например, если "Доктор" – это просто Ученый с сомнительными методами. Я могу сделать свою зеленую магию настолько темной, что она будет выглядеть почти черной. Даст перевел взгляд с маски на Инка и тихо рассмеялся: – Ты набрался всяких идей из той книги, да? – Да, – честно ответил Инк. – "Безумный Доктор" фактически один из героев, потому что хотя протагонисты думали, что делают то, что нужно, на самом деле они делали только хуже… – Черт, только без спойлеров! – пошутил Даст. Он толкнул маску рукой и удивленно моргнул, когда та не шелохнулась. Осознав, что не может ее сдвинуть, он широко улыбнулся. – Думаю, Боссу это понравится. Найтмеру это понравилось. Или настолько близко к "понравилось", насколько ему вообще могло что-то нравиться. Он удивился, что Инк так быстро подобрал то, что он хотел. Не считая того, что Найтмер нахмурился при виде зеленого жилета, он ничего не оспаривал в дизайне. Он даже разрешил Инку оставить жилет в этом цвете. Найтмер был ближе к одобрению, чем когда-либо на памяти Инка. Он оставил Инку маску и набросок дизайна руки, но забрал эскиз побольше, сказав, что у него есть кто-то, кто может изготовить нужную одежду. Она будет готова к следующей миссии Банды. Инку по-прежнему не нравилось, что ему приходится скрываться и что Банда снова собирается напасть на АВ. Это не сильно убавляло его энтузиазм. Он наконец-то выйдет наружу. Наконец-то сможет помочь. Не столь многим, как ему хотелось бы, но все же. Он сможет помочь тем, кто так помог ему. Инк вернулся в свою комнату на ночь. Кто-то оставил ему черную футболку с длинным рукавом и светло-коричневые штаны взамен потерянной одежды, и записку. Записка была от Хоррора, который сообщал, что это вещи Кросса, которые он может взять на время. Они заметили, что Инку нравится этот цвет, поэтому выбрали именно эти штаны. Хоррор пообещал сводить Инка в магазин, чтобы купить одежду, которая будет ему по размеру. Инк пока проигнорировал одолженную одежду и надел свою обычную коричневую пижаму. Он вышел из комнаты и осторожно подошел к комнате Киллера, держа в руках его куртку. Инк немного помялся у двери, затем повесил куртку на крючок и ушел, не заходя внутрь. Он знал, что Киллер пока не захочет с ним говорить или слышать его благодарности. Может быть, когда-нибудь это изменится. Покончив с этим, он вернулся в свою комнату и осмотрел свои ребра. На них было выжжено то, что когда-то было кодами для "Кошмарной негативной истории". Теперь от них остались лишь обугленные полосы, опаленные и смазанные, как пепел. Он больше не мог прочитать двоичный код этого мира. "Кошмарной негативной истории" больше не было. Инк подумал, не рассказать ли Кроссу, Хоррору или даже Дасту о тех, кто был потерян. О них, о том, как он ощущал их уничтожение, и о двоичных кодах, что змеились татуировками на его костях. От охватившей его леденящей душу тревоги у него перехватило дыхание, и он задрожал, сжавшись на полу возле зеркала. Он лихорадочно проверил свою душу на наличие прежнего белого света, но на этот раз ничего не произошло. Его душа осталась такой же, как и была. Потрескавшаяся, выщербленная и тускло светящаяся. Переведя дух, Инк сел на кровать, держа в руках маску совы. Он думал о Банде, Эрроре, Звездных Сансах, Порче и всех прочих угрозах в Мультивселенной. Он думал о Найтмере, который дал ему шанс. О Дасте, который так много помогал ему, не дожидаясь просьб. О Хорроре и Кроссе, которые знали, что он незавершенный и брошенный, но все равно хотели быть рядом. О Киллере, чей маленький добрый жест сказал больше, чем он, вероятно, хотел. Инк напряг пальцы, сжимая края маски. «Я не позволю маскировке помешать мне. Я поддержу вас. Я исцелю вас. Я защищу вас. Даже если это будет стоить мне жизни». Инк положил маску на прикроватную тумбочку лицом к двери, выключил лампу и лег в постель. Ему казалось, что он только успел приклонить голову, как его разбудил тихий стук. Свет луны проникал в окна его комнаты, высвечивая большую тень в дверном проеме. Кросс топтался прямо за порогом, одетый в свою обычную одежду, с поднятой рукой, словно собираясь постучать снова. На нем не было пижамы, что показалось Инку странным, учитывая поздний час. Инк потер глазницы, прогоняя сон, и сел, осматривая Кросса на предмет повреждений. Даст говорил, что он солгал насчет того, что Кросс скрывает еще одну травму, но Инк предпочел перестраховаться. – Ты в порядке? – Я не ранен, – тихо заверил его Кросс. Он остановился в дверном проеме, наполовину скрытый рамой, готовый отступить в любой момент. – Мы можем поговорить минутку? – Конечно, – мгновенно согласился Инк. – Хотя я думаю, большинство разговоров занимают больше минуты, верно? – А? – Замешательство Кросса быстро прошло. – А, да. Кросс протиснулся в комнату и уселся на край кровати Инка. Было странно видеть, как он осторожничает. Когда он не старался быть незаметным, у Кросса была мощная походка. Даст иногда шутил, что если вы окажетесь между Кроссом и целью (или шоколадом), он случайно переедет вас, даже не заметив. Инк не был уверен, правда ли это, но, с другой стороны, он еще не видел Кросса в деле, на заданиях Банды. Его единственным ориентиром был Кросс в роли "Гарда", который прокладывал себе путь сквозь толпу, чтобы добраться до "Шилда". Сейчас же Кросс был насторожен. Тих. Нервничал. Инк придвинулся ближе к Кроссу и прижался к его боку, подтянув колени к груди и ухватившись за его форму. Кросс вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он инстинктивно поднял руку, обхватив затылок Инка, и тот почувствовал, как Кросс расслабился. – Я хочу поговорить, – неуверенно начал он. – О моем прошлом. Не обо всем. Только о некоторых моментах. – Только если ты действительно хочешь, – напомнил ему Инк. Кросс фыркнул. Смешок прозвучал не особенно радостно, но и не уныло или фальшиво. – Я уверен. Инк терпеливо ждал. Лунный свет не очень хорошо освещал комнату, но позволял ему видеть все противоречивые эмоции на лице Кросса. – Причиной разрушения моего мира был не Эррор, а кое-что другое. Я не готов говорить о том, что именно. О чем я готов говорить, так это о том, как я выбрался из Анти-пустоты. – Кросс замолчал, явно борясь с собой. Инк чуть не перебил его, чтобы настоять, что Кроссу не нужно заставлять себя делиться, если для него это так трудно. Но Кросс продолжил, прежде чем Инк успел что-то сказать: – Дрим вывел меня из Анти-пустоты, и я решил стать членом Звездных Сансов. – Огоньки его глаз погасли, и глазницы потемнели. – По крайней мере, я так думал. Честно говоря, я не знаю, выбирал ли я вообще что-нибудь. Остатки сна слетели с сознания Инка и его глазницы изумленно расширились. Кросс горько улыбнулся. Его глазницы оставались пустыми, безжизненно-черными. – Ты знал, что аура Дрима раньше была сильнее? На самом деле она была настолько сильна, что навязывала позитивные эмоции его другу, чтобы я точно оставался счастливым, независимо от того, был ли я на самом деле счастлив или нет.