For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

Этой ночью на небе Аутертейла не было ни единого облачка. Тысячи звезд освещали темноту космоса, рассеянные по своим созвездиям в сопровождении небесных тел, невидимых в более мрачные ночи. Туманность в розовых, фиолетовых и светло-голубых тонах закручивалась вихрем в черноте, а мимо по небу проносилась падающая звезда. Сегодня ночью было так ясно, что несколько других планет этой системы были видны невооруженным глазом. На улице никого не было, чтобы полюбоваться прекрасным видом. Близлежащий город сиял огнями своих строений, но на окраине Стардина царила тишина. Двери были заперты. Окна были закрыты, жалюзи опущены. Никто не отважился выйти в ночную прохладу, чтобы достать телескопы и подняться на скалы, устремив свой взор к столь любимым многими звездам. В главном городе виднелось круглое полотно, похожее на слой черной смолы. Оно располагалось на том месте, где обычно ставили елку с подарками. Сейчас там не было никаких подарков. Елка была мертва, отброшена в сторону и сломана, ее ветви оголились, а гирлянды разбились и потухли. Сегодня ночью снега не было, но груды его покрывали здания и дорогу вокруг слоя смолы, как будто выпавший снег мгновенно испарялся с него. Черное пятно осталось чистым и нетронутым, а его теневая аура свободно разливалась в воздухе, словно газообразный яд. При ближайшем рассмотрении можно было обнаружить, что слой вовсе не был слоем. Из его сердцевины прорастали усики, глубоко вгрызаясь в землю под ним, чтобы прочно привязать его к этому миру. Найтмеру эти очертания напоминали корни искореженного гниющего пня. Именно здесь Найтмер оставил отпечаток Негатива в Аутертейле. Никто не наслаждался ночным небом, потому что Негатив загрязнял воздух, искажая окружающую среду, умы и эмоции жителей. Возможно, поначалу они проявляли упорство и занимались своими обычными делами с тяжелым грузом на плечах и параноидальным страхом, поселившимся в их душах. В конце концов они были вынуждены покинуть свои жилища, поскольку негативный отпечаток стал слишком сильным. Теперь они оказались заперты в своих новых домах на другом конце города, не желая или не имея возможности уехать. Эту часть города пришлось оставить. Прекрасное небо Стардина было сияющим и чистым, но его жители не могли наслаждаться им из-за ядовитой тьмы, воцарившейся в самом сердце их мира. Приняв свою роль в этой порче, Найтмер вышел из тени, которая была его порталом. Мерцание золотистого света закружилось рядом с ним, возвещая о прибытии Дрима. Он шагнул на мягкий белый снег и запнулся, а его рука дернулась к груди. Найтмер схватил брата за предплечье и поддерживал его, пока не убедился, что ноги не подкосятся под ним. Удостоверившись, что Дрим останется в вертикальном положении, он убрал руку. – Ты хорошо себя чувствуешь? – Найтмер не смог скрыть вины и беспокойства в своем голосе. – Немного подташнивает и устал, – признался Дрим. – Город почти опустел. Жители отступили на окраины, и их положительные эмоции… ограничены. Мне не привыкать. Он все еще неуверенно стоял на ногах, и на его лбу блестели капельки пота. Найтмер взглянул туда, где закрылся разрыв золотого портала. С одной стороны, это давало ему надежду, что Дрим пришел один. С другой стороны, Найтмер по-прежнему не был уверен, что его близость не навредит Дриму еще больше. Возможно, ему следовало бы дать брату немного пространства, но здесь больше не было никого, кто мог бы поддержать Дрима. Найтмеру ничего не оставалось, кроме как задержаться, если он не хотел, чтобы Дрим свалился в снег. Найтмер сделал вид, что не заметил, как Дрим ухватился за одно из его щупалец. В последнее время они стали гораздо восприимчивее. Проще говоря, они меньше немели, став более чувствительными к прикосновениям, теплу, холоду и (к немалой досаде Найтмера) боли. К сожалению, он обнаружил это, когда прищемил одно из своих щупалец дверью в Замке. Инк мгновенно оказался рядом с ним, чтобы исцелить ранку, бросив на него пронзительный сосредоточенный взгляд, словно молча предлагая Найтмеру рискнуть возразить, что в этом нет необходимости. – Порча притупила твою чувствительность к боли, Босс, – пояснил Инк, и его глазницы потемнели, а огоньки глаз засветились зеленой магией. – Твое тело боролось со сбоями, что привело к отключению некоторых функций. Отчасти онемение до сих пор сохраняется, так как переизбыток Негатива, вероятно, тоже способствует этому. Но это признак того, что ты приходишь в норму. Все снова начинает работать. Найтмер знал, что он прав. Но это все равно было ударом по его гордости. Еще одним, который он пытался переварить и преодолеть ради себя и окружающих. – Ты чувствуешь кого-нибудь поблизости? – спросил он. – Нет, я… Погоди, – Дрим посмотрел в сторону скал, приоткрыв рот от удивления. – Это?.. Найтмер обнаружил до боли знакомую ауру. Его щупальца инстинктивно напряглись, их концы заострились, готовясь к бою (и да, он заметил, как одно из них защитно обвилось вокруг Дрима), но он знал, что это была излишняя перестраховка. Даже будучи в самом худшем состоянии и поглощенным Порчей, Эррор не нападал на Аутертейл. Он никогда не искал Альтернативную Вселенную среди звезд, чтобы искоренить или заразить ее. В отличие от Найтмера. Эррор знал, что близнецы-Хранители находятся там. Его спокойствие сменилось раздражением. На самом деле его аура излучала его как предупреждение. Но это и было только предупреждением. Не нападением. Трудно было привыкнуть к тому, что Разрушитель оставит других в покое, если в покое оставят его. Хотя Найтмеру невольно подумалось, не знал ли Эррор, что Хранители прибудут в Аутертейл сегодня ночью и не был ли он здесь, чтобы наблюдать за ними. Он не стал нарываться на конфликт, чтобы это выяснить. Эррор остался стоять на вершине утеса. Близнецы не стали подходить к нему, а направились к гниющему отпечатку, излучавшему испорченную Негативную магию. Когда они приблизились, Дриму пришлось опереться на Найтмера для поддержки, его лицо было изможденным и осунувшимся. По правде говоря, Найтмер и сам мог обнаружить в Аутертейле очевидный негативный отпечаток. Его беспокоило удаление этого отпечатка. Найтмер еще даже не начал процесс, а уже чувствовал себя не в своей тарелке, словно земля под ним была настолько неровной, что он вот-вот потеряет опору. Снег был идеально ровным и плоским. Только теневой отпечаток был не на своем месте. Найтмер знал, что он неуместен, но какая-то его часть продолжала настаивать на том, что он должен оставаться здесь. Он поборол этот инстинкт и без подсказки положил руку на отпечаток негатива. Он сосредоточился и сразу же почувствовал, как его собственная магия взаимодействует с отпечатком, закрепляясь в нем. Ощущения не были болезненными. Найтмер хотел бы, чтобы так было, потому что боль была бы предпочтительнее гнева, который кипел в его душе. Найтмер не хотел удалять отпечаток негатива. Его гордость пылала, настаивая, что у него украли то, что ему причиталось, то, что он завоевал. Но это было совсем не так. Аутертейл был настолько красив и умиротворен, что сам Разрушитель дорожил им. Но это не значит, что он должен быть лишен негатива. Найтмер просто зашел с этим негативом слишком далеко. Он брал и брал, а теперь не хотел отдавать. Но он должен был. Это был его долг, как Хранителя и брата. Так он и сделает. Рука Дрима лежала на плече Найтмера. Он не был уверен, когда тот положил ее туда, но это была единственная поддержка, в которой он нуждался. Найтмер направил свою энергию в противоестественные корни Негатива. Его магия нашла трещины в его основании и глубоко вонзила когти, а затем он дернул. Отпечаток негатива разрушился. Он отделился от мира, распадаясь и развеиваясь, как пепел на ветру. Изменения в атмосфере сразу же стали заметны: холодный воздух утратил свою неестественную прохладу, а окружающие тени, казалось, врезались уже не так глубоко. Рука Дрима лежала на плече Найтмера, пока он смотрел, как пепел уносится в небо. Поймав его взгляд, Найтмер увидел, как тускло-желтые огоньки глаз приобретают чуть более яркий золотистый оттенок. Дрим попытался заговорить, но не смог. Вместо этого он улыбнулся. В его улыбке было столько искренней теплоты, что Найтмера будто отбросило назад, в те времена, когда они были всего лишь хранителями Древа Чувств. Они никогда не смогут вернуться в те дни, но не все из них ушло. Закончив работу, братья не сразу покинули Аутертейл. Они стояли в тишине и смотрели на усыпанное звездами небо, как когда-то давно. Обруч, который когда-то носил Найтмер, все еще находился в его кабинете, аккуратно убранный в ящик стола. Он не был готов надеть его снова. Но когда-нибудь он будет готов. И когда этот день наступит, Дрим будет рядом с ним.

***

Из-за своих обширных обязанностей в Мультивселенной Инк бывал в Замке не так часто, как раньше. Он всегда возвращался, чтобы помочь Хоррору готовить, пообщаться с семьей и поспать, но дел было много. Однако, несмотря на свои странствия, Инк проводил дома достаточно времени, чтобы понять, что в последние несколько дней Банда вела себя… странно. И не так, как он привык ожидать. Когда Инк находился в Замке, казалось, что кто-то из Банды всегда рядом с ним, за исключением тех случаев, когда он спал или был в своей комнате. Даст ходил с ним в библиотеку, Хоррор – на кухню, и в этом не было ничего странного, но Кросс постоянно приставал к нему с вопросами о хороших Альтернативных Вселенных, которые можно посетить, а Киллер, похоже, вбил себе в голову, что Инк – отличный источник идей для розыгрышей. Даже Найтмер чаще обычного отводил Инка в сторону, чтобы проверить, как у него дела. Сначала Инк подумал, что они просто хотят быть с ним. Потом он задался вопросом, не беспокоятся ли они, что он переутомляется. Правда, Инк часто тратил время перерывов на работу по дому, но он старался придерживаться графика. Чего-то вроде "баланса между работой и жизнью". Астер и Дрим очень настаивали на этом. Инк знал, что у него пока не очень хорошо получается, но Бруми присматривал за ним, когда других членов Банды не было рядом. Остальные же, похоже, старались быть рядом при любой возможности. Намеренно. Почти постоянно. Если бы не Призрак, Инк списал бы все на обычное "Банда не знает, как справиться со своим беспокойством о нем". Он не привык, чтобы Инк его видел и понимал, поэтому, естественно, именно они с Дастом в итоге вызвали у Инка подозрения. Несколько раз Призрачный Папс начинал что-то говорить брату, но тут же судорожно прикрывал рот, когда понимал, что Инк неподалеку. К несчастью для Призрака, Инк видел достаточно, чтобы понять, что остальные что-то от него скрывают и поэтому отвлекают его. Он старался не беспокоиться об этом, так как знал, что в этом нет ничего плохого. Хотелось бы надеяться. …По крайней мере, он верил, что на этот раз это не убийство. Инк старался следовать своему расписанию и занимался делами по дому, а Даст, Папс и Кросс делали вид, что не следят за ним. Сансы были печально известны тем, что оставляли повсюду беспорядок и носки, поэтому их внезапный интерес к уборке был неожиданным. И опять же очень подозрительным. Инк с радостью согласился помочь им навести порядок в Замке. В последнее время он не мог добраться до некоторых мест, например, до густой паутины в верхних углах вестибюля. Инк задумчиво рассматривал несколько таких паутин, подметая зал. Кросс проследил за его взглядом и нахмурился. Бруми решил помочь Инку. Он взмыл к потолку с помощью черной цепи, которая теперь постоянно обвивала его обойму. Оказавшись там, Бруми заявил, что почему-то не знает, что с этим делать. К тому же он старательно игнорировал гравитацию, так что теперь он точно застрял в паутине на потолке. О нет. Отведя взгляд от Бруми, Инк в упор посмотрел на Кросса. Кросс уставился в ответ. Его глазницы сузились: – Нет. Инк поставил левую ногу на каменную стену. Глазница Кросса неподражаемо дернулась: – Нет. Инк помахал ему рукой, стараясь не ухмыляться. Даст подмигнул Инку из-за спины Кросса и перешел на сухой тон: – Слушай, Кросс. Не обращайся с ним так. Это Инк, а не кот. Кросс оторвал взгляд от Инка: – Ему не следует туда лезть. Инк шагнул по стене, проверяя, как это ощущается с протезом. Ощущения отличались от тех, что он испытывал, паря в относительной невесомости Дудл-сферы. Но не слишком. Это было похоже на ходьбу. Разве что боком. Инк сделал еще один осторожный шаг. – Он может себя поймать, – отмахнулся Даст. – Это опасно, – подчеркнул Кросс. – А все остальное, что мы делаем – нет? Обеспокоенный Папс жестом призвал Инка спуститься, но потом сдался и решил подбодрить его. Раздался стук в дверь Замка, и в нее вошел Гено: – Привет, я здесь, чтобы… Он заметил Инка и осекся. – Привет, Гено, – поспешно поздоровался Даст. Он подошел к Кроссу и приобнял его за плечи, не давая повернуться к Инку. – Как ты сюда попал? – Э-э… – Гено заставил свой зрачок не следить за тем, как Инк неуклонно продвигается вверх по стене, и вместо этого сосредоточился на Дасте и Кроссе. – Ты дал мне тот маленький транспортный жетон, помнишь? – О, точно, – задумчиво сказал Даст с таким видом, будто забыл об этом. – Нам действительно стоит придумать для тебя более постоянную систему порталов. – Только не ведущую прямо в Замок, – предупредил Кросс. – Мы не можем рисковать. Даст скривился: – Значит, временные жетоны. Извини, Гено. – Я не возражаю. Будет повод чаще встречаться с вами, – Гено наблюдал за тем, как Инк поднимается к потолку, и состроил страдальческое выражение лица, пытаясь не рассмеяться. – Эм. Не думаю, что у нас есть время на экскурсию по Замку, но… Инк добрался до потолка и встал вверх ногами. Его радостное возбуждение зашкаливало, и он хихикнул про себя, пританцовывая на месте, а Бруми мерцал от радости. Гено больше не мог сдерживать смех и хрипло фыркнул. Кросс обернулся, проследил за взглядом Гено и заметил Инка: – Спускайся сюда! – завопил он. Под бдительным присмотром Бруми Инк присел на потолке, чтобы достать перьевой метелкой до паутины: – Подожди, мы почти закончили. Он встал и пошел по потолку к другому грязному углу. Бруми радостно парил у него за спиной, следя за тем, чтобы тоже быть вверх ногами и почти касаясь потолка своей кисточкой. Кросс сдавленно ахнул. Найтмер появился на вершине парадной лестницы, будто его призвали (хотя, учитывая эмоции Кросса, вполне возможно, что так оно и было), в сопровождении Хоррора и Киллера. При виде Инка обеспокоенное выражение его лица смягчилось. У Хоррора был такой же вид, как у Гено, но с чуть большей озабоченностью, словно он не был уверен, смеяться ему или бежать вперед и готовиться подхватить Инка, если тот упадет. – Привет! – радостно поздоровался Инк и помахал им рукой. Хоррор сделал движение, которое могло быть как приветствием, так и прерванным жестом, предшествующим использованию синей магии души. Улыбка Киллера была настолько широкой, что его щеки, должно быть, болели: – Я вижу столько новых возможностей. Найтмер предупреждающе покосился на него, но Киллер это проигнорировал. Инк перевернулся и спланировал на пол. К нему тут же подбежал Кросс и схватил его за плечи, как будто это могло помешать Инку взлететь. Бруми предупреждающе зашипел, но не отбросил руки Кросса. Тот не обратил внимания на его негодование. – Ты должен быть осторожным. Что, если ты потеряешь сознание? Ты можешь сломать кости или удариться головой. – Прости, – виновато сказал Инк. Кросс помолчал, потом издал нечто среднее между ворчанием и вздохом: – Нет, я слишком остро отреагировал. Я не привык, что ты игнорируешь гравитацию. – Но синяя магия игнорирует гравитацию, – Инк в замешательстве склонил голову набок. Бруми за его спиной скопировал это движение. – Он прав, – весело сказал Даст. Кросс бросил на него яростный взгляд. Найтмер выразительно откашлялся и кивнул Гено: – Приветствую тебя, Гено из Афтертейла. Добро пожаловать в мой Замок. – Так официально, – пробормотал Гено, после чего повысил голос: – Спасибо, что пригласили меня, даже если я не смогу остаться достаточно долго для полноценной экскурсии. – Почему? Ты боишься большого жуткого Замка… О, – хорошее настроение Киллера испарилось, и из его левой глазницы, словно слеза, скатилась черная капля. – Сегодня поминальная церемония. Инк опустил взгляд на свои грязные светло-зеленые штаны и черную футболку с длинным рукавом. Рукава футболки уже казались коричневыми – так сильно они были забрызганы грязью. – Мне нужно переодеться. – Вот почему я пришел пораньше, – сказал ему Гено. – У тебя есть время. Иди. Инк решительно кивнул и побежал в душ и переодеваться. Когда он вернулся в свою комнату, Хоррор уже разложил для него одежду. Он оделся и оглядел себя в зеркале. Протез был надет правильно, предотвращая возможный дискомфорт или боль. Циан и Голд неподвижно покоились на концах его шарфа. На коричневой шинели и под ней виднелись участки зеленого цвета. Его сумка была наполнена медикаментами. Он был Целителем. Он выглядел как Целитель. Но он также был Защитником. Инк не был уверен, как должен выглядеть Защитник. По логике вещей, они были похожи на Призму, но жители Омега-таймлайна об этом не знали. Что они увидят в Инке? Увидят ли они Защитника? Целителя? Обратят ли они внимание на маску Арка, висевшую у него на поясе? Остальные члены Банды Найтмера не пойдут с ним. Это просто напрашивалось бы на инцидент. Инк понимал это, но все равно был немного расстроен. Особенно за Киллера. По отражению Инка было видно, насколько он расстроен. Его лицо было открыто, включая характерную кляксу. Скоро это лицо будет знать вся Мультивселенная. Тревога Инка усиливалась, покалывая и зудя в его костях. Она разрасталась в ребрах, вытесняя воздух, пока не стало трудно дышать. Он уселся на пол перед зеркалом, вцепившись пальцами в протез ноги. Он не замечал, что Бруми исчез, пока тот не вернулся вместе с Найтмером. Бруми прислонился к спине Инка, а Найтмер устроился рядом с ним на полу его комнаты. Циан и Голд вылезли из концов шарфа и расположились у его ключиц. Инк тут же прижался к Найтмеру и вцепился в его щупальце. Поколебавшись, он отпустил его и крепко обхватил Найтмера за талию. На этот раз Найтмер без колебаний обнял его и прижал к себе. – Тебе необязательно идти, – тихо сказал Найтмер. – Я хочу. – Ты боишься, что они о тебе подумают. – Да, – слова лились из Инка все быстрее и быстрее, пока он уже не мог их остановить. – Они ждали Защитника. Меня. Но я не легенда. Я не хочу быть легендой. – Тебе и не нужно. Ты идешь на церемонию, чтобы почтить память погибших, а не для того, чтобы тебя представили Омега-таймлайну. И если они решат сосредоточиться на тебе, то лишний раз докажут, что забыли, зачем они вообще собрались, – рука Найтмера крепче обхватила его плечи. – Ты – Целитель. Ты восстанавливаешь то, что можешь. Этого достаточно, Инк. Тебя достаточно. Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Инк уловил нотки затаенного чувства вины, которое все еще не отпускало Найтмера. Они оба уже знали, как сильно Найтмер сейчас сожалеет о своем изначально пренебрежительном отношении к Инку. Инк уже простил его за это. Но в любом случае услышать подтверждение Найтмера было успокаивающе. Инк не был бесполезен. Он не был "едва стоящим ОП". Его было достаточно. В дверь осторожно постучали. Хоррор заглянул в комнату, его обеспокоенное выражение лица смягчилось, и остальные члены Банды вместе с Гено вошли следом за ним. Они не стали спрашивать, все ли в порядке с Инком, а расположились вокруг в кресле, на кровати и на полу. Хоррор сел рядом с Инком и ласково положил руку на его череп. – Я не знаю, что делать на панихиде, – признался Инк. Даст, Киллер и Хоррор выглядели растерянными. Инк предположил, что им либо никогда не доводилось бывать на подобных мероприятиях, либо это было так давно, что они не помнили никаких подробностей. На лице Кросса промелькнуло страдальческое выражение, словно он не хотел что-то вспоминать, но раздумывал над этим ради Инка. К счастью, у Гено был ответ: – Мне довелось побывать на нескольких, когда я был на Поверхности. Скорее всего, это будет смесь обычаев людей и монстров. Кто-то отдаст дань памяти павшим, и будет открыта мемориальная статуя. К ее основанию будут возложены цветы, а также любимые вещи, принадлежавшие погибшим. Возможно, цветы будут раздавать по дороге, но ты можешь принести и свои. Папс специально прикрыл рот перчаткой, чтобы прошептать что-то Дасту. – Я сейчас вернусь, – мгновенно сказал Даст и поспешил прочь. Он вернулся через пару минут с красным цветком в руках и протянул его Инку: – Это мак, – пояснил Даст. – Он символизирует память. Инк принял цветок: – Спасибо. Следивший за разговором Киллер еще мгновение поколебался, прежде чем нахмуриться: – К черту. Даст? Ты не знаешь, какой?.. Даст достал из кармана еще один цветок и протянул ему: – Это оранжевая фрезия. Знак дружбы. – Мы никогда не были… – в глазницах Киллера замерцали белые огоньки. Он замолчал и отвел взгляд. – …Просто отдай это Инку. Кросс изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, а белые огоньки его глаз судорожно метнулись к зеркалу Инка. Найтмер положил руку ему на плечо, и он успокоился. Инк осторожно принял оранжевую фрезию, добавив ее к маку. Даст неожиданно достал еще один мак и протянул Гено, который молча взял его. Инк изучил яркие цветы и наморщил лоб: – Где ты их берешь? – В лесу, – соврал Даст. Инк бросил на него пронзительный взгляд. Даст нервно взглянул на Найтмера, и уголки рта последнего приподнялись в подобии улыбки: – Нам есть что показать тебе, когда ты вернешься. Не беспокойся об этом сейчас. Любопытство Инка разгорелось, но он отложил это на потом. Они с Гено попрощались и, следуя просьбе Найтмера, отправились в Андертоп, прежде чем Инк открыл еще один портал в Омега-таймлайн. Они вышли на окраине Старого Города, и Инк вздрогнул, изо всех сил стараясь не обращать внимания на пустое белое "небо". Омега-таймлайн был гораздо более спокойным, чем в прошлый раз, когда Инк был здесь. На первый взгляд не было никаких признаков того, что нападение вообще имело место. Инк знал, что хотя все здания были восстановлены, многие жизни спасти не удалось. Именно поэтому он был здесь. Чтобы помнить. И скорбеть. Появилась серая фигура и Core!Фриск махнул им рукой: – Сюда. Они направились прочь от главного города, к опушке леса, минуя территорию больницы. Инк заметил вдалеке большое строение, возвышающееся над деревьями. Бруми тоже заметил это. Его разбирало любопытство. Бруми очень заинтересовался этим "Колизеем". Судя по всему, там постоянно проходили бои и спарринги. Сражаться со случайными соперниками без войны и смерти казалось увлекательным. «Ты бы хотел провести там спарринг?» Бруми излучал удивление, спрашивая, можно ли ему это сделать. Инк не был уверен в квалификации для поединков в Колизее, но решил, что они могут это выяснить. Позже. «Может быть? Не вижу причин, почему тебе нельзя». Бруми бы это понравилось. Но только если он сможет быть уверен, что Инк будет в безопасности в Омега-таймлайне. Площадка, где должна была состояться мемориальная церемония, уже была заполнена народом. Они сидели на каменных скамьях, стульях, на траве, стояли вместе на дорожках или среди цветов. Оглядевшись, Инк понял, что это не просто статуя, воздвигнутая в память о павших. Это был целый парк. Пустая сцена и подиум стояли перед покрытым брезентом сооружением, которое, видимо, и было мемориалом. Кор выбрал такой путь, который привел их под углом, скрытым от толпы, к большому серо-зеленому шатру, установленному чуть в стороне и закрывавшему обзор на площадку. Core!Фриск повел Инка, Бруми и Гено прямо к нему. Дрим, Блу, Стретч и Судья Фелл Андайн уже были внутри. Инк окинул взглядом остальных присутствующих и опознал их без лишних слов. G!Санс, Aftertale!Король Азгор, Забытый Ученый Goner!Альфис, Смотрительница Fantasy!Ториэль, взрослый Посол Чара и Папирус в темно-зеленой мантии с капюшоном, похожей на мантию Смотрителя. Инк сразу же понял, кто они такие. Это был Совет Омега-таймлайна. Похоже, Доктора Фелл Гастера заменили. И не только его. Инк вспомнил, что один из членов Совета пал во время битвы – Император Меттатон. Инк волновался бы куда больше, если бы во время сканирования мельком не увидел Роль Папируса. Он был Смотрителем. Но еще он был Целителем. Когда Инк вошел в шатер, взгляды всех членов Совета устремились на него. Хотя в его душе все еще теплилась радость от того, что он обнаружил еще одного Целителя, он держался на расстоянии и сразу подошел к Дриму, Блу и Стретчу. Инк ценил многое из того, что Совет Омега-таймлайна делал для безопасности Мультивселенной, особенно когда речь шла о помощи вынужденным переселенцам. Он знал, что в душе они хорошие. Но он не доверил бы Совету в целом свою безопасность. Не после того, как они обошлись с Дримом. – Привет, Инк, – с энтузиазмом поздоровался Блу. Стретч пробормотал гораздо более усталое "привет". Инк мгновенно просканировал его и заметил, что ему нужно больше спать. Должно быть, Стретч прочитал его выражение лица, потому что его ленивый вид стал гораздо напряженнее. Дрим тепло улыбнулся, подошел и крепко обнял Инка: – Спасибо, что пришел. Нервы Инка взяли верх, и он обнаружил, что не может говорить из-за сдавленности в горле. Он молча кивнул, не сводя глаз с незнакомых членов Совета. Бруми за его спиной не шевелился и молчал, словно был не более чем обычной гигантской кистью. Смотрительница Ториэль и Король Азгор переговаривались между собой, стараясь не пялиться (хотя последний то и дело странно поглядывал на Гено, а не на Инка). Goner!Альфис открыто смотрела на него, не утруждая себя попытками притвориться, что это не так. Ее глаза были скрыты очками. Посол Чара тоже уставился на него, но в его взгляде было скорее любопытство, чем враждебность. G!Санс разговаривал с Целителем Папирусом. Казалось, он едва ли замечает присутствие Инка, но тот знал, что Джи просто притворяется несведущим. Он слишком старательно изображал "невнимательность", чтобы это не было преднамеренным. В доказательство правоты Инка, Джи быстро закончил разговор с Папирусом и подошел к Инку и остальным. Джи был не самым высоким из присутствующих, но, как и все остальные, он возвышался над Инком, глядя на него сверху вниз: – Итак. Ты – Защитник, да? Разговор Ториэль и Азгора затих, и в шатре воцарилась тишина. Инк не понимал, зачем Джи это спрашивает. Он и так знал ответ. Но он все равно кивнул и твердо ответил: – Да. Меня зовут Инк. Джи слегка прищурился, прислушиваясь к тихому голосу Инка. Выражение его лица прояснилось, и он сунул руки в карманы: – Я должен извиниться перед тобой, Инк. Я сильно ошибся в оценке твоей ситуации и чуть не удержал тебя здесь против твоей воли. Инк был удивлен, что он признал, что проголосовал за то, чтобы Арк остался в ловушке в Омега-таймлайне. Однако его не удивил сам факт извинения. Некоторые монстры были бы более дипломатичны и просто приняли бы раскаяние Джи, но Инк уловил скрытый мотив. – Ты извиняешься, потому что так думаешь или потому что для Омега-таймлайна будет полезно, если я стану доверять тебе немного больше? Джи не пытался ставить под сомнение его проницательность, отрицая это: – И то, и другое. Смотрительница Ториэль недовольно хмыкнула и встала рядом с Джи. Она выглядела гораздо дружелюбнее последнего, одарив Инка улыбкой: – Рада наконец-то познакомиться с тобой, Защитник Инк. Хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах. Инк понимал, что она говорит серьезно, но не мог разделить ее чувства. Если бы они встретились при "лучших обстоятельствах", то, скорее всего, это все равно было бы связано с таким членом Совета, как Доктор Фелл Гастер и его злобными намерениями. Из-за него и Фелл Альфис Инк подвергался опасности с момента своего появления в Омега-таймлайне. Фактически, он оказался в опасности в тот момент, когда Совет Омега-таймлайна решил объявить за Арка награду, заклеймив его как угрозу. Дрим рассказал Инку, насколько равномерно распределились голоса. Почти половина из них хотела оставить Защитника при себе. Они хотели оторвать его от семьи и использовать на "благо Мультивселенной". Вряд ли Смотрительница Ториэль входила в их число, и Инк не винил ее за то, что Фелл Гастер пытался причинить ему вред, но он уже чувствовал, как его тревога возвращается. Дрим тоже это почувствовал. Он поддержал Инка, положив руку ему на плечо: – Я бы хотел представить Инка Целителю Папирусу, если вы не возражаете. Смотрительница Ториэль милостиво отпустила их, оставшись с Блу, который засыпал ее вопросами о магии огня, сравнивая ее с магией своей Королевы Ториэль. Гено не отходил от Инка, пока Дрим вел его к Папирусу, который поприветствовал их сияющей улыбкой. – Это Целитель Папирус, бывший житель одного из миров варианта Ролесвапа, – представил Дрим. – Он и Посол Чара только недавно стали членами Совета на неполный рабочий день. Этого намека было достаточно, чтобы Инк понял, что никто из них не присутствовал при пресловутом голосовании и других махинациях Фелл Гастера, направленных на то, чтобы заполучить Арка в свои руки. Это принесло больше облегчения, чем Инк хотел признать. Зрачки Целителя Папируса засветились зеленым светом, и Инк увидел, что это буквально звезды. Он схватил руку Инка и с энтузиазмом пожал ее. На самом деле он был так увлечен, что чуть не оторвал Инка от земли. Инк легко удержал равновесие, и Папирус смущенно отпустил его: – Ваушки! Не могу поверить, что познакомился с Целителем, – с его лица не сходила широкая улыбка. Его энтузиазм был заразителен и Инк почувствовал, что не может сохранить на своем лице сдержанное выражение: – Спасибо. И… почему ты так говоришь? Целителей много. Таких, как ты. – Конечно, они есть! – согласился Целитель Папирус. – Сейчас их даже больше, чем было в последнее время. Я, Великий и Гениальный Папирус… которого ты можешь называть по прозвищу "Хилус", если угодно, – лишь один из многих великих Целителей в этой Мультивселенной. – Его веселый вид сменился более профессиональным и серьезным настроем. – Многие стали называть тебя Целителем после взрыва в Небоскребе. Я сам был свидетелем отдельных проявлений твоих целительских способностей. Ты недооцениваешь, как много ты смог сделать, чего не смогли мы. Инк почти чувствовал себя обязанным извиниться. Зеленая магия встречалась реже, чем раньше, но это не делало ее неким ограниченным ресурсом, который он каким-то образом присвоил или что-то в этом роде. Он отбросил подобные мысли и сосредоточился на хорошем: – Вы сделали все, что могли, и спасли множество жизней. – Спасибо, – Хилус излучал искреннюю теплоту. Он так напоминал Инку Паприку. – Я должен спросить, чтобы удовлетворить свое любопытство: как ты обнаружил в себе склонность к магии исцеления? – Эм. Я не хотел причинять вред, поэтому сосредоточился на зеленой магии с тех пор, как узнал о ее существовании, – неловко пояснил Инк. – Сначала в Замке была только одна книга о ней, так что мне пришлось многому учиться самостоятельно. – Тебе пришлось всему учиться самостоятельно, – поправил Гено. – Найтмер и остальные достали мне больше книг по медицине из разных миров, – возразил Инк. – Думаю, Гено имел в виду, что у тебя не было наставника, – мягко вмешался Дрим. Инк наморщил лоб: – Да?.. – У Целителей обычно есть наставник в процессе обучения, – пояснил Хилус. В этом был смысл. – Кажется, Доктор Ториэль что-то упоминала об этом. – Действительно, у Главного Доктора Ториэль уже есть такие программы наставничества, – взволнованно сказал Хилус. – Твоя программа должна быть более гибкой, но если ты готов к этому, мы будем рады помочь тебе продолжить образование. – Мне бы этого хотелось,– улыбка Инка отражала улыбку Хилуса. – Простите? – Король Азгор остановился рядом с ними, глядя на Гено. – Прошу прощения, если это слишком неожиданно, но не встречались ли мы раньше? Ты кажешься мне знакомым. – Это неудивительно, – Гено скрестил руки на груди и пожал плечами. – Я из Нейтрального Афтертейла, а не из Пацифистского. Так что я не Санс из вашего мира. Сожалею. Король Азгор не расстроился. Мягкость в выражении его лица была обнадеживающей. – Нет нужды извиняться. Я просто ошибся. Инк вспомнил путаное объяснение Призмы о происхождении Эррора в этой Мультивселенной и придержал язык. – Сейчас начнется церемония поминовения, – вмешался Core!Фриск. – Тогда мне пора идти, – прокомментировал Стретч. Он выскользнул из шатра, чтобы присоединиться к толпе снаружи. Инк посмотрел на Гено, во взгляде которого появился упрямый блеск. – Я с тобой. Инк никогда не считал нужным уточнять это. Он ненадолго вцепился в рукав Гено, а затем отпустил его и вышел из шатра вместе с остальными. Дрим шел справа от него, а Блу – слева. Гено и Бруми держались у него за спиной, оставаясь начеку. Совет занял свободные места справа от сцены, установленной прямо перед дорожкой, ведущей к крытому мемориалу. Инк был почти самым крайним в ряду, справа от него стоял Дрим, а слева только Гено. Кор и Смотрительница Ториэль поднялись на подиум и начали свои торжественные речи. Инк почти жалел, что не мог затеряться в толпе, как Стретч, но понимал, что это было бы бесполезно. Все уже узнали его. Они уже знали, что он Защитник. Инк был небольшого роста. Он был одет не в самые яркие цвета. Он делал все возможное, чтобы не выделяться. И все же взгляды всех, казалось, были прикованы к нему, когда они замечали в привычном ряду кого-то необычного и понимали, кто он такой. Кем он был. Защитником. Он пытался сосредоточиться на словах Смотрительницы Ториэль, но его душа слишком громко стучала в черепе, перекрывая ее голос бешеным стуком и воем, похожим на помехи. Его голова не двигалась, но взгляд метнулся к толпе, которую он мог видеть только за краем капюшона, слева от себя. На него смотрело так много глаз. Он чувствовал тяжесть тысяч взглядов на затылке и сбоку головы. Инк мог бы впасть в ступор, если бы не знал, что некоторые из собравшихся видят в нем нечто большее, чем роль, отведенную ему Мультивселенной. Краем глазницы Инк заметил знакомых Азриэля и Ученого Чару. Первый почувствовал облегчение, увидев, что с тем, кто его спас, все в порядке. Markettale!Герсон, казалось, подмигнул Инку, хотя трудно было сказать, учитывая, что у него был только один глаз. Хмурый Механик не хмурился и выглядел скорее ошеломленным, пока мысленно собирал фрагменты воедино, но быстро снова начал хмуриться, когда странный коротышка, похожий на куклу, заговорил рядом с ним. Инк только начал учиться читать по губам для Призрачного Папса, но, похоже, он пытался что-то продать Механику. Вариант Бургерпентса из Неверия еще больше соответствовал названию своей АВ, осознав, кем является Инк. Стретч стоял между Свапстером и Underswap!Азгором, который держал на плечах Чару, чтобы тот мог все видеть. Они выглядели так, будто хотели подать знак Блу, но сдержались. У Х!Чары не было таких проблем: он заметил Инка и помахал ему рукой. Х!Андайн бросила на него быстрый недовольный взгляд, но кивнула Инку. Фреш держался подальше от толпы, но Инк обнаружил его среди деревьев: он сидел на крепкой ветке и с любопытством наблюдал и слушал. В первых рядах толпы, прислонившись к Андайн, стояла усталая, но сосредоточенная Альфис. Она поймала взгляд Инка и робко улыбнулась ему. По другую сторону от нее плечом к плечу стояли Астер и Топ, держась за руки. Казалось, они не отдавали себе в этом отчета. Астер просто придвинулся ближе к Топу и протянул руку. Тот протянул свою в ответ. Кое-кто в толпе плакал. Большинство же не плакали, а выглядели смирившимися, потерянными или оцепеневшими. Все они что-то потеряли. Свои дома, своих близких, жизнь, к которой они привыкли. Поэтому они были торжественны. Сдержанны. Спокойны в своем горе. Пришло время вспомнить и попрощаться. Статуя в центре мемориального сада была открыта. Руна Дельта – символ, объединяющий миры, символизирующий надежды многих народов во всей Мультивселенной. Статуя была высотой не менее пятидесяти футов и вдвое шире. Крылья статуи были распахнуты, простираясь над огибающими ее дорожками. Ее поверхность сверху донизу покрывали надписи, в которых перечислялись имена павших вместе с названием их родного мира. Их было очень много, но даже с большого расстояния Инк сразу нашел имя Калора на левом крыле. Инк последовал за Дримом к мемориалу, наблюдая, как члены Совета, а затем Блу и Дрим возлагают цветы. Его душу сковало знакомое чувство щемящей и безысходной скорби. Инк осторожно положил мак и оранжевую фрезию Киллера к основанию мемориала. «Прощай, Калор. Я всегда буду помнить тебя». Инк, Бруми и Гено не стали задерживаться после окончания панихиды, даже чтобы поприветствовать Астера и остальных. Они могли поговорить в другом месте, в более спокойной обстановке и без посторонних глаз. Потеря, которую ощутил Инк при виде всех эти имен, осталась погребенной в его душе. Хотя Инк не плакал, он чувствовал себя опустошенным и усталым. Как только Инк переступил порог Замка, он оказался в объятиях Хоррора. Бруми успокаивающе прижался к спине Инка, и он удивленно моргнул, вглядываясь в серьезное лицо Хоррора. Затем Инк вздохнул, прижавшись черепом к его куртке. Кросс подошел, мимоходом похлопав Гено по руке, и положил руку на спину Инка. – Эй, – мягко сказал Кросс. – Ты в порядке? Инк кивнул. Кросс взглянул на Найтмера, но поскольку тот ничего не сказал об эмоциональном состоянии Инка, продолжил: – Если ты готов, у нас для тебя сюрприз. – Это розыгрыш? – спросил Инк. Он совсем не разговаривал во время церемонии поминовения, но его голос звучал хрипло. – Неа, – Киллер взял его за руку. Его хватка была на удивление крепкой. Но не угрожающе. Больше нет. – Иди сюда. Инк позволил вывести себя к юго-восточной башне. Пока они шли, он заметил, что Кросс оставляет за собой радужные блестки. В его капюшоне тоже застряли отдельные блестяшки. Киллер тоже заметил это и тихонько хихикнул, отчего Кросс нахмурился и сделал вид, что ничего не замечает. Внешне башня выглядела так же, как и всегда – ее форма и конструкция были мрачноватыми и немного зловещими. Едва переступив порог, Инк застыл на месте, несмотря на настойчивые побуждения Киллера, отчего Даст чуть не врезался в него сзади. Он остановился, схватившись за шарф, а Призрачный Папс уставился поверх его плеча на Инка. Инк не мог извиниться. Он не мог обрести голос, пытаясь осознать увиденное. Внутреннее пространство некогда заброшенной каменной башни превратилось в сад. Башню заполняла радуга цветов и растений всех оттенков: они росли из почвы, стояли в горшках на полках вдоль стен или свисали сверху в корзинах. Инк узнал лаванду, маки, фрезии, тысячелистник, лютики и пижму – лишь немногие из всего многообразия растений. В центре была посажена яблоня, окруженная лужайкой, простирая ветви к далекому потолку, который, казалось, светился солнечным светом. Здесь была даже площадка для выращивания других фруктов и овощей: на шпалерах висели помидоры, готовые к сбору урожая. – Фармтейл начал торговать с нами, – объяснил Кросс. Он смущенно теребил рукав куртки. – Многое из этого лекарственные травы, но есть и еда. Мы пытались скрыть это от Хоррора, но… ну… Это же Хоррор. – Вам лучше было не рассчитывать, что вы сможете скрыть это от меня, – прогремел Хоррор, задохнувшись от волнения. Киллер подошел достаточно близко, чтобы намеренно задеть его плечом. – Да-да, теперь мы можем сами выращивать еду. Вау. Хоррор бросил на него выразительный взгляд и слабо улыбнулся. Даст указал на потолок, который светился безмятежным золотистым светом: – Так как в этом мире не так много солнца, сюда подается энергия, как в Ядре, поэтому мы можем выращивать здесь все необходимое. Думаю, это можно рассматривать как всесезонную теплицу, – он чуть заметно улыбнулся, спрятавшись под капюшоном. – У нас не слишком хорошо получалось поддерживать жизнь, но, думаю, это уже начало, да? От переполнявшей его благодарности в глазницах Инка навернулись слезы. Он все еще не мог говорить. Но это было нормально. Ему и не нужно было ничего говорить. Найтмер и так все знал. Найтмер положил руку на плечо Инка и обхватил его щупальцем поперек спины, направляя вперед, в садовую башню. Они расположились под яблоней, пока Даст негромко называл различные цветы и травы. Папс кивал, время от времени помогая брату, когда тот забывал что-то из прочитанного, а Хоррор осторожно осматривал грядку с тщательно выращенными овощами. Гено рассеянно сорвал упавший золотой цветок и передал его Кроссу, который бережно держал его между пальцами, словно боялся сломать. Бруми тоже прислушивался к объяснениям Даста, а Циан и Голд высунули головы из воротника Инка, с любопытством разглядывая цвета и зелень. Сидящий рядом с ним Найтмер подобрал упавшее яблоко и погладил пальцами ярко-красный фрукт. Оно не увяло и не почернело от его прикосновения, и хотя оно не было золотым, факт его выживания вызвал на его лице легкую меланхоличную улыбку. Это было больше, чем Инк мог себе представить. В прошлом у него не было ничего, и он считал себя никем. Теперь у него было имя, существование, мир, друзья, семья. Его окружали краски, чувства и жизнь. Его душа была потрепана и покрыта шрамами, но она все еще была на месте. Он все еще был здесь. Как и окружающие его близкие, которых он любил всем своим существом. Не все было идеально. Они все еще были в шрамах, их преследовали страхи, и они не решались поверить в мир. Но это было нормально. Они были в порядке. У них было время, чтобы исцелиться.