sharing the same pain

— Том…? Где ты был? — первый на дверь глянул Метт. Эдд быстро встал и подошел к пьяному другу. — Какого хуя, где тебя носило? — Томас оглядел друзей. Взгляд столкнулся с недовольным лицом Торда. — Где надо… Отстаньте, я слишком устал…- единственное, что хотелось, так это лечь в кровать и уснуть на несколько лет. Парень уже двинулся к лестнице, но шатен схватил друга за локоть и повел на кухню. Торд и Метт пошли за ним. — Эдд! Какого…- друг посадил его на стул. — Что было на интервью? Ладно, меня не это не волнует. Где ты шлялся? Ты слишком долго так не делал и мы испугались! Ты хоть знаешь, сколько моргов я обзвонил?! — Том тупым взглядом смотрел на Эдда. В голове не могло собраться и целого предложения. — Почему ты не сказал нам раньше? И почему ты пропал? Я чуть не умер из-за переживаний! — добавил Метт, а черные глаза потерянно глянули на него. Совершенно случайно глаза зацепились на сзади стоящего Торда, который то и дело сверлил Тома недовольным, даже злобным взглядом. — А-а…- в голове русоволосого появились воспоминания, что он делал после интервью. В груди вновь неприятный камень, который то и дело хочется выкинуть в ту реку и забыть как страшный сон. — И сколько нам ждать, Том? Что за хуйню ты сделал? — у нервного Эдда кончалось терпение. Его рука держала переносицу, а глаза были закрыты. — Тебе еще Катрин с Гарри рассказывать, что это было. — музыкант смотрел на холодильник и вспоминал. Поцелуй с Тордом, интервью и ту реку, а потом и могилы покойных родителей. Душа вновь стала ныть, как зверь попавший в капкан. Эти чувства действительно напоминали ловушку, из которой не сбежать. «И что за хуйню сделал? Действительно жалкий… Что мне делать теперь?» Черные глаза посмотрели на карие глаза друга. Тому хотелось исчезнуть. — Давай потом поговорим, Эдд. Я все объясню, но позже…- от воспоминаний он протрезвел и встал. — Том… — Эдд хотел было что-то сказать, но Меттью положил свою руку на его плечо и отрицательно покачал головой. Торд недовольным взглядом проводил Тома, думая о чем-то своем. Том зашел в комнату и упал на кровать, закрыв глаза. От таких приключений болели ноги, мысли слипались в кашу. Он медленно провалился в сон… Этот парень прижимал Тома к кровати. Они были в квартире русоволосого и в ней никого кроме них не было. Томас жил один. — Что же ты так смущаешься, а, Том? — парень игриво протянул и приблизил свое лицо к лицу парня. Сердце бешено колотилось, но и трепетало от волнительного ожидания. — Ничего… — Томас ласково целует парня в щеку, а потом и в губы. Любовник подхватывает его настроение и кусает его за губы, игриво рыча. Все это так заводило. Горячая плоть уже уперлась в ткань. — Возбудился? — взгляд любимого изменился. — Ты так убого выглядишь, Том… У тебя стояк от поцелуя с парнем. Это нормально? Конечно ненормально…- он встает и начинает одеваться. — Я ухожу от тебя, Том. Ты мне больше не нужен. Томас в кровати один. Сердце вновь ноет. Ему не хочется вставать, а просто лежать в кровати. Стоит закрыть глаза, как он стоит в кафе и смотрит, как его бывший в компании друзей сидит с другой. Это девушка… Томас старательно делает вид, что парня нет и старается работать. Но мысли так плывут, что он переворачивает кофемашину и падает сам. — Ты такой ничтожный, Том. А я даже поцеловал тебя…- парень подходит и смотрит на парня. У Тома все тело онемело и он просто застыл. — Я не могу любить парня… — черные глаза смотрят на бывшего, а тот со всей силы пинает Томаса в живот. — Ты отвратительный. — ещё один пинок, пока русоволосый харкает черной кровью. — Уилл! Уилльям, за что? Я-я ведь люблю тебя… У-уилл. — Том не особо думал о происходящем и полз парню на встречу. — Фу… Никогда не любил тебя. — Уилл уходит, а Томас старается ползти за ним. он не чувствует живота и ног, но он так соскучился. Он до сих пор так любит… — Уилльям! Уилл! Я-я люблю тебя! Парень очнулся в своей комнате. Желудок сводило от голода, а по щекам текли слезы. Ртом он пытался схватить побольше воздуха, и осознать что вообще сейчас было. — Я даже имя его вспомнил… — из-за чувства голода русоволосый пошел на кухню. Он бы не ел дальше, если бы желудок не болел и выл от голода. А на веранде был норвежец. Он курил уже не одну сигарету подряд. Томас не особо обратил внимание на парня и открыл холодильник. В это время Торд зашел на кухню. — Я и не думал, что ты на такое способен. — диалог начал рогатый. Том достал все для бутерброда и обреченно вздохнул, но ничего не ответил. — И что ты молчишь? Мне хоть объяснишь? — русоволосый резал колбасу и старался делать вид, что Торда не существует. Сил что-либо говорить не было, как и желания. Сон оставил сильное впечатление и надолго. — С кем я говорю, черт возьми? — игнор бесил, поэтому Торд не придумал ничего лучше, чем начать давить. — То есть ты врал? И как долго ты собирался ты собирался сосаться с парнями под предлогом «шоу»? — Томас стукнул ножом по столу и молчал. Торд медленно подошел к столу, но не садился за него. — А ты видимо такой же, раз решился поцеловать парня. — Торд сжимает зубы в ответ, а Том сжимает нож в руке. Он был уверен, что рогатый ответит на провокацию, поэтому перебирал все возможные варианты развития событий. — Ха, актеры тоже целуются, играют геев, но не являются ими. — русоволосый подметил свой аргумент, но ситуацию это никак не скрасило. — Я просто не люблю, когда мне нагло врут. — тон голоса становился грубее. — Не ты один остался у разбитого корыта. Даже на тебе это никак не отразилось, отвали от меня. — Томас пролежал готовить свой кулинарный шедевр. Про себя он молился, чтобы Торд ушел и оставил его одного. — Ты не понял… А я даже поверил, что ты хорошо соображаешь. — музыкант никак не реагирует на провокацию рогатого и «спокойно» садится за стол. Торда выбешивает это еще больше и он кидает его тарелку на пол. Черные глаза от тарелки переходят на разъяренного парня. — Ублюдок, да чего ты блядь хочешь?! Нормально же общались! — Томас встает и тут Торд хватает его за шею и припечатывает к стене. — Ты специально это сделал, да?! — Том пытался спокойно вздохнуть, но этого не получалось сделать. — Мы могли действительно нормально общаться. — он поднимает Тома на уровне с ним, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Ты все испортил! И говоришь мне отвалить?!..- Том пытался пинаться и ему даже получилось врезать Торду в живот. Норвежец скривился и отпустил уже недруга. От боли он согнулся и застонал. — Какого хуя ты так обозлился?! — все прошлые заслуги Торда померкли в сравнении с этим поступком. Он даже замешкался, не зная что делать с рогатым. Норвежец стал выравниваться, из-за чего испуганный Томас попятился назад. — Из-за чего, серьезно? Я думал, ты нормальный. — Торд уверенно и грозно шел к Тому. — Ты же понимаешь, что геи это ненормально? «Ты так убого выглядишь, Том… У тебя стояк от поцелуя с парнем. Это нормально? Конечно ненормально…» Слова норвежца пронеслись ножом по сердцу Тома. Черные глаза смотрят куда-то в сторону, желание самосохраниться ушло сразу. — И что же ты не язвишь мне в ответ, м? У тебя же есть аргументы. Или уже нет, а, глупый Том? — они посмотрели друг другу в глаза. Торд хотел выбить всю дурь из музыканта, а русоволосый хотел, чтобы норвежец исчез. — Гомофоб. И не думал, что из-за такой хуйни бесится будешь. — слова о его глупости выводят из себя окончательно и Томас решает бить. — Я бешусь, потому что чуть таким же не стал. — норвежец хватает музыканта за кулак и сжимает, оставляя Тома без ведущей руки. У музыканта округляются глаза и он немного мешкается в ответ. — Мне так противно от всей этой хуйни… — с яростью он впечатывает свой кулак недругу в нос. Пошла кровь, а парень взвыл от боли и другой рукой схватился за больной место. — Сам же согласился поцеловаться, уебок… — этот факт заставлял глаза Торда наливаться кровью от гнева и ненавидеть его еще сильнее. За это Томас получил несколько ударов в лицо, а потом в тело. — Что происходит?! Торд?! Что ты делаешь с Томом? На кухню забежал уже не сонный Эдд, а за ним и Метт. Рыжий сразу схватил Торда и оттащил от Тома. Эдд помог избитому другу встать. — Он… Ублюдок. — Торд пытался вырваться, русоволосый глянул ему в глаза и встал. — На себя бы посмотрел. Выблядок… — Том, чувствуя возможность отомстить замахнулся. Норвежец засопротивлялся сильнее, Метт в ответ закряхтел, стараясь удержать, а Эдд схватил музыканта за руку. — Да что с нами двумя происходит…- шатен потащил друга в зал, закрыв на кухню дверь. — Угомонись! Угомонись! Что с тобой, Торд?! — Меттью держал парня до тех пор, пока тот не успокоился. А когда отпустил, норвежец стал умываться и приходить в себя. — Томас, что происходит? Метт, принеси аптечку! Господи, крови сколько… — Само пройдет… Нормально… — парень хотел было встать и уйти, как шатен посадил его на диван. — Ага, конечно. — рыжий принес аптечку и Эдд стал пытаться что-то сделать с состоянием друга. — А теперь ты объяснишь, какого хуя пропал? Почему с Тордом не поладили? Теперь то ты не сбежишь. — Томас невольно отвел взгляд и обреченно вздохнул. — Мне нужно было о кое о чем подумать… Это было тупо с моей стороны, но так было нужно. — Так сильно нужно подумать, что нам сообщить не мог? Даже не написал! И что мы должны были подумать? — Том шикнул от боли и дернулся, а Эдд как раз заканчивал. — Эдд! Хватит меня отчитывать как малого! Такое бывает. Так нужно было. — парень отодвинулся от друга и нахмурился. — Том, Эдд прав. Ты мог сказать, что пропадешь. Мы же не против. Мы же друзья и переживаем за тебя… — Эдда поддержал Меттью, сидящий рядом. — А насчет Торда?.. — Спросите у этого ебаного коммуниста, какого хуя он решил подраться. — в этот момент из кухни выходил рогатый. Томас встал и стрельнув взглядом уже недруга, пошел в свою комнату. Такая ситуация выбила из него желание есть, лучше уж просто отдохнуть. — Ну, Торд. Что произошло? — Эддвард скрестил руки, а Метт серьезно глянул на норвежца. Торд глянул на друзей и решил не притворяться. — Я ненавижу геев, а я с ним целовался. Вот и решил… Выяснить. — Но то что ты их ненавидишь и при этом целуешь парня… Не странно ли, Торд? — Меттью, как и Эдд, не могли сложить пазл. Конфликт казался им бредовым, особенно после съемок. Рогатый вздохнул и сел рядом. — Никогда не думал, что расскажу вам, но… — его лицо стало в миг поникшим. Эдд нахмурился. — Я не прям ненавижу геев, просто эта ситуация меня триггернула… — рассказывая, он стал жестикулировать руками. — Просто. — он тяжко вздохнул. Рассказывать такое было тяжело. — Мы же с вами друзья и я хочу, чтобы вы поняли меня… — Торд, мы поймем, если расскажешь уже наконец. — Метт не мог ждать, а Эдд сочувственно погладил рогатого по спине. Норвежец опустил голову. — У меня папа ушел из-за гея-актера… Звучит абсурдно, но это правда… С мамой нам не легко пришлось… — шатен утешительно гладил того по спине. А с каждым словом ему становилось все тяжелее. — Это так смешно звучит…- он поднял голову. Из глаз текли слезы. — Я-я… Когда Том признался, я сразу вспомнил это и мне захотелось его на куски порвать… Метт обнял друга. — О-оу. Мне так жаль, Торд…- парни утешали друга. — Извините… Но ладить с Томом будет сложно… Том стоял, прижавшись к стене и внимательно слушал. Ему стало жаль Торда, хотя тот чуть не прибил его. Просто русоволосый знает, какого это остаться без родителя. Даже двух… Параллельно своим мыслям он пошел в свою комнату. «Даже если так, то это не давало права бить меня… Так и знал, что наша дружба боком выйдет.» Парень думал, пока из-под кровати доставал коробку. Когда он ее открыл, ситуация с Тордом резко потеряла всю важность. В коробке лежала толстовка, а на ней фотографии из фотобудки и духи. — И что же делать… — он достал фотографии, на которых были он и Уилльям. Они целовались. Приятные воспоминания вновь резали сердце. Том водил большим пальцем по его лицу. И вновь воспоминания… — Я не могу так! — он резко ложит фотографию на место. — У меня новая жизнь! И я не могу вернуться к прошлому! — он закрывает коробку и кладет ее на место. После ложится на кровать и закрывает глаза. Взбучка с Тордом вернула его к жизни, пусть и не очень хорошим способом. Утро было у Тома отвратительное. Он еле как проснулся от нескольких будильников. А точнее от стука Эдда, который тоже проснулся от его будильника. — Том, вставай! Он уже пятый раз орет! Том, мне к третьей паре, какого черта! Томас открывает опухшие от слез глаза и не может понять, умер ли он или еще жив. Судя по крикам за дверью, еще жив. — Я понял! Выключаю! — шатен услышал за дверью голос и спустился на кухню. Торда на кухне не было, что странно. Он просыпался обычно чуть ли не раньше всех. Утро перед учебой было обычным: умывание, завтрак, пару градусов для храбрости. На данный момент он стоял в автобусе в толпе людей. К слову, автобус был забит, что никак не отражалось на Томасе. У него глаза болели и слипались, а голова ныла из-за пьянки. Таблетка никак не подействует. — Алло? Конечно, люблю, малышка. Обязательно повторим. — Томас поднимает обреченный взгляд, говорящий о желании сдохнуть и видит Торда. На лице у него было немного помады, а сам он выглядел свежо и счастливо. Том не сказал бы, что этот человек вчера готов был его убить. Серые глаза глянули на Тома и он весь нахмурился. — Малышка, я напишу. Давай. — он говорил с ней, не отводя от Тома глаз. Взгляд впивался в русоволосого. Том смотрел так же, тоже нахмурившись. Так они и проехали, не отводя взгляд друг от друга. Конечно. отвлекаться и моргать приходилось, однако они вновь сталкивались глазами, как будто пытаясь выжрать друг друга. К сожалению или к счастью, Том вышел первый. В этой войне выиграл никто по версии музыканта и Торд по версии его самого. — Томас! Как же ты напугал меня! — когда музыкант подходил к вузу, на него накинулась с объятиями Катрин. — Господи, ты что рыдал? А что с лицом… Мамочки. — она взяла друга за щеки и повертела его лицо. На глазу был явный фингал, который немного заходил на щеку. — Что с тобой случилось?! Эдд сказал, что рассказывать ты особо и не хочешь, но мне ты обязательно все расскажешь! — ее взгляд был строгим и обеспокоенным из-за чего Том понял, что сухим из воды не выйти. — Я тоже рад тебя видеть… И все нормально… Устал просто… — он старался не смотреть на подругу, потому что Катрин не Эдд. Ей наврать невозможно, а ее взгляд сжигал похуже злобного взгляда Торда. — Да ладно, видок у тебя как будто несколько камазов переехало. Откуда такие побои? — Меня переехало несколько камазов. А так все нормально… И я упал… Об кота споткнулся и с лестницы навернулся. — чтобы придумать отмазку, он глянул на дорогу и задумался. — И я текст новый писал. Вот и глаза такие…- Катрин смотрела на него внимательно и недоверчиво, а Том чувствовал себя как на детекторе лжи. — И о чем новая песня? — она не отводила свой пристальный взгляд, а музыкант старался сгенерировать идею. В голове у него: вчерашняя ситуация с Тордом, расставание на мосту и вся ночь в слезах. — Ну-у… — Катрин! Привет. — парень подходил к ним. Девушка сжала плечо Тома и они зашли в здание. Гитаристка вела парня через толпы людей, стараясь с ними смешаться. — И кто же это?.. Почему ты его так избегаешь? — когда русоволосый спросил, они были уже в аудитории. Катрин упала на свое место, а парень сел рядом. — Мой давний поклонник. Повезло, что он учится в другом факультете. — И что же такого в давнем поклоннике, что я и глазом не успел моргнуть, как мы в аудитории? — подколкой Томас отвлекал от себя внимание На что Катрин конечно же клюнула. — Он странный… Серьезно. Задрот в прямом смысле. Ведет университетскую газету и сайт, но душный… Мне повеситься хочется рядом с ним. Он тот чел, который пишет комментарии: «Катрин горяча!», «Гитаристка крутая!». Приятно конечно, но… Лучше получать комментарии от такого красавчика, как Торд, нежели от него…- девушка даже посмеялась, а лицо у Тома стало еще более недовольным. Губы сжались, брови нахмурились, а куда он смотрит вообще непонятно. — И что такого я сказала? — она выровнялась и свела брови вместе, но от этого Том хмурится не перестал. — Не упоминай этого норвежца в моем присутствии, ладно? — это вызвало еще больше вопросов на лице девушки. — Все-таки из-за него сбежал… Я так и знала, что свой глаз на него точишь! Господи, Том, сказал бы мне по секрету… — она ехидно заулыбалось, а лицо Томаса стало серьезным. Слишком серьезным. Глаза как бездны смотрели на Катрин строго, а губы недовольно скривились. — Это ты отрицаешь что «не любишь» или действительно произошло что-то ужасное, о чем ты мне не скажешь? — ее взгляд стал еще более обеспокоенный и даже тревожный. — Это он мне синяки оставил. И ушел я не из-за него. Там другое… — ЧТО??? Скажи мне, что ты шутишь! Ее глаза округлились, а потом взгляд стал до смерти напуганным и злобным. — Не думаю, что это шутка.— с совершенным спокойствием Том показывает на лицо. Катрин выглядела виноватой перед ним и чтобы хоть как-то помочь другу решила его обнять. —… Ублюдок. Встречу — убью. Почему это произошло? — паралельно разговору она обнимала Тома и гладила его по голове. — Он не гей, а я гей. — Том со стороны выглядел так, как будто ему совершенно все равно, но это не так. Злость и жажда мести кипели в нем. — Ваш поцелуй ни разу…— Томас закрывает ее рот рукой, чтобы никто не слышал. Черные глаза оглядывают аудиторию и к счастью, никто не обратил на них внимание. — Я задал этот вопрос и получил в нос. Что у него в голове — хуй знает… — воспоминания о вчерашнем подливали масло в огонь. Зубы скрипели. —… Это странно и тупо… — Катрин подхватила волну злобы, но особо поддержать не могла. Подобрать слова просто не получалось, а Том ей ничего не ответил. Его взгляд был направлен в окно, за которым светило солнце. В этот момент зашел преподаватель и лекция началась. Томас не особо следил за ходом пары, его взгляд был направлен в окно, а небольшая тревога со своими коварными мыслями окутывала. «Это ненормально.» «Смогу ли я снова так влюбиться?» — черные глаза цепляются за что-то рассказывающего педагога. «А меня смогут полюбить?» — сердце заныло тупой болью, но Том терпел. Чтобы отвлечься, он решил влиться в лекцию. Не особо было понятно, но это помогало уйти от этой неприятной тревожности. Пара за парой, Томас смог влиться. Ему стало лучше, желание исчезнуть или сдохнуть ушло, что и отразилось на его хмуром лице. Учебы было немного, благодаря чему они с подругой шли к остановке, где их пути разойдутся. — Слушай, я понимаю… Нужно пережить и все такое. Но что будет с активностью и группой? Что нам говорить про тебя. И кстати…- параллельно она глянула в телефон — Ты набрал шумихи… — ее интонация голоса была радостной, но стоило ей глянуть на Тома, как и голос стих, а взгляд вновь стал обеспокоенным. — Нормально. Продолжим активность, а я начну писать новую песню Подумываю о концерте перед Хэллоуином, что скажешь? — друг посмотрел на Катрин. Весь он был расслаблен, особенно его голос. — Ты уверен?.. У тебя…- она не успевает договорить, как Томас твердо заявил. — Да. Святые карамельно-мармеладные мишки, Катрин! Я лучше буду активничать, чем сопьюсь к чертям. И все нормально, ясно? — его брови нахмурились и в ход добавилась активная жестикуляция рук. А потом он посмотрел в ее тревожный взгляд и руки опустились. — Извини… Ты поняла в общем. Твой автобус! — Все хорошо. Я понимаю и просто беспокоюсь за тебя…- пока она говорила это ему, автобус подъехал — Ну, мне пора. Если что пиши. — они обнялись на прощанье и она уехала. Томас остался один. Большим пальцем он делает музыку в наушниках погромче и смотрит на дорогу, по которой активно ездят машины. — Где этот чертов автобус… — бурчит Том про себя, как в это время на дороге появляется нужный транспорт. Все возмущения разом ушли. Когда он ехал, в голове рисовалось тысяча сюжетов и идей. Они конечно завлекали, но не особо подходили по тематике их группы. Или просто не нравились Тому. Случайно заиграла старая песня, которая вызвала приток ностальгии. — Слушай, а ты че один живешь? — Уилл зашел в квартирку. Она была небольшой, но было не очень чисто. — Да и я не успел убрать, извини. — Томас зашел следом и взглянул на свое убежище. Из-за свалки в квартире ему стало стыдно так, что щеки немного запылали. — Ты обычно со всеми такой холодный и грубый, а со мной извиняешься даже. Как мило… Мне это так льстит. — на лице любимого появляется коварная, самодовольная улыбка. Это вызывает еще больше неловкости у Тома. В груди появилось немного тепла от его улыбки. — Ну-у… Типа… — парни прошли в зал, где были бутылки алкоголя. — Ай-ай-ай, Том, пить нельзя! Зачем же ты губишь свое здоровье, с кем я останусь? — Уилльям принялся собирать бутылки, а у Томаса тепло в груди тепло растеклось еще сильнее от его слов. — Уилл! Не надо! Я сам уберу! — он хотел было забрать у парня бутылку, как тут же Уильям резко их опускает. — Том… Ты играешь на гитаре? Я и не знал… — Уилл отпустил бутылки и подошел к инструменту. — Но она какая-то странная… — Томас на его фоне быстро убирал бутылки и мысленно ругал себя за то, что не сделал этого раньше. — М? Гитара? А… — он уже принес пакет и собирал бутылки туда. — Это бас-гитара. На ней особо не поиграешь, но я и пою… — Поешь? — реакция Уилльяма была подобно детской. Казалось, что в его глазах засияли звезды. — А мне споешь? Удивишь меня, а, Томми? — его имя он протянул особенно сладко. Так сладко, что у Тома мурашки пробежали по коже, а тепло от груди перешло на пах. Стало по особенному неловко. — Да… Давай. — Томас даже выпрямился, а грудь поднялась вперед. Он сел на диван и протянул руки для бас-гитары. Уилльям быстро вернул инструмент хозяину и сел в кресло. Волнение в груди потихоньку нарастало, а Том лишь выдохнул. Музыка началась с легких ноток еле слышимого баса. Музыкант сосредоточился и специально не смотрел на любимого, чтобы не занервничать сильнее и не опозориться. Было немного страшно начинать без инструмента, но эта песня не игралась на басу. Все же Томас начал. Неуверенно, чуть-чуть фальшиво, но тихо и нежно. Тема песни была о любви, это прослеживалось в первых куплетах. В которых Том смотрел в пол, яростно стараясь не забыть текст и красиво петь. «Бля, тупо выглядит», — пронеслось в голове и черные глаза поднимаются на парня. Уилльям внимательно слушал, а на его щеках был румянец. Томас тоже к слову весь горел, а его сердце вот вот выпрыгнет из груди, хотя песня была ласковой и тихой. — И вот я говорю, что люблю тебя… Люблю тебя… — когда он закончил, Уилл встал и зааплодировал. У Тома даже покраснели уши, а взгляд бегал по ковру. — Талант! У тебя талант! Ты должен создать свою музыкальную группу. — парень сел рядом и взял любимого за руки. Во время речи он чуть ли не задохнулся, а его взгляд сиял от изумления и восхищения. Это все так приятно смущало Тома, что и ответить он не мог. — Это было так потрясающе… Меня прямо-таки переполнили эмоции! — от перевозбуждения Уилл берет парня за щеки и целует. Это лучшая награда для Тома. Стоило песне закончится, как Томас очнулся в автобусе. Когда капля упала на телефон, он обратил внимание, что слезы вновь текут по лицу. Ощущение боли от такой эйфории приходило постепенно. На улице светило солнышко, но этот мир для Тома вновь приобрел серые краски… — Смотрите, кто это идет. Эй, Том! Мы тоже создали свою группу и у нас больше подписчиков, чем у тебя! — когда музыкант возвращался домой и шел по двору, у забора стояла компания Эдуардо. Хвастался успехом ему сам Эдуардо. Грудь его была колесом, а фигурный подбородок вверху. Марк уверенно стоял рядом, только Джон стоял чутка позади Эдуардо и хотел было что-то сказать. Это вывело Томаса из своих мыслей. Он взглядом оглядел парней и сжал зубы. Их видеть хотелось в последнюю очередь, хотя это лучше чем Торд. — На твою попсовую хуйню кто-то подписывается? Они явно все глухие. Может ты силен чем-то другом, но не в музыке, Эдуардо…- его имя музыкант произнес с особой ненавистью. Руки сжались в кулаки и навалять этому придурку хотелось все больше. — Ну… — Заткнись, Джон! — Эдуардо замахнулся, а парень, стоящий за ним чуть сжался и зажмурился. — Что же такого хотел сказать Джон? Неужто я прав? — на лице Томаса появилась самодовольная, злорадная улыбка. Руки легли на бока. Недруг ударил бедного Джона со всей злостью, которая у него была в этот момент. — Почему эта кучка придурков пристала к тебе, Том? — к другу подошел Метт. Он все видел через окно и решил оторваться от зеркала. Вид у него был озлобленный, как и у остальных. — Да вот, хвастаются своей дерьмовой музыкой передо мной. Якобы их попса лучше моей хорошей музыки и у них больше аудитории. — черные глаза переглянулись с голубыми глазами Меттью. Рыжий скрестил руки на груди и поднял бровь. — Да на всякое дерьмо всегда много долбоебов. Не переживай, Том. — друг одобряюще похлопал Томаса по плечу. Сказал он это с пренебрежением, что лицо троицы резко изменилось. — Да-да. И я о том же… — со слов друга музыкант посмеялся, от чего лица компании скривились сильнее. — Пойдем в дом, не о чем нам с ними говорить. Хуйней страдают. — Том первый пошел в сторону дома, а Меттью пошел за ним. — Я приготовил бекон. Надо поесть до прихода Эдда. — Метт, ты приготовил? Не спалил хоть? — Томас уже стал посмеиваться над своим подколом. Рыжий закатил глаза, а потом нахмурился. — Ха-ха, как смешно, Том! Я помог тебе, вообще-то! — музыкант придумал оправдание на слова друга и хотел было его сказать. — Эй! Том, раз ты такой крутой, то сыграешь с нами в бадминтон? — предложил это Марк, а не Эдуардо, что было немного удивительно. Друзья обернулись в его сторону. — Что? Ты умеешь говорить? — Томас прищурился — Серьезно? И как это связано с музыкой? — А что такого? Испугался, да? Хорош только в своей гейской хуйне? — отвечать стал уже Эдуардо, а Марк дал ему пять. — Что ты сказал?! — Том, не стоит! Но Томас не слушал Метта за своей спиной. Вся эта буря ненависти, появившаяся из-за Торда вспыхнула разом и не дала Тому критически мыслить. Он устал и хочет быть в компании любимой бас-гитары, а не слушать оскорбления от придурка. — Ха. Сказал, что ты, гейский придурок, ничего не можешь, кроме как гомосятиной своей заниматься. Эдуардо нравилось бесить Тома вместо Эдда, поэтому он смеялся ему в лицо, да и желание отомстить за конкурс еще не отпустило его. Это бесило последнего еще больше. Кровь лавой бежала по всему организму и велела ему вмазать врагу. Томас со всей силы ударил в забор, из-за чего сломал доску. Враги, в особенности Эдуардо, для которого был предназначен кулак, ужаснулись, но старались делать вид, что это не так. Метт подбежал, однако останавливать не стал. Лицо было немного обеспокоенным, но в целом он был на вид рад, что друг проучит соперника. Он был даже горд им. — Я не Эдд, Эдуардо… Ты должен был знать это. Что же, давай сыграем, если тебе нужно снова получить поражение. — злобный оскал появился на лице. Рука, которой он ударил, покраснела и немного болела. Но ярости было куда больше и она притупляла эту боль. Марк и Эдуардо переглянулись. В глазах Марка сомнение, но его друг не особо хочет отступать. — Знай, Том, я лучший по игре в бадминтон. Играл до самой старшей школы…- недруг хвастался даже после такого инцидента. — Мне плевать, ты снова проиграешь мне и будешь ныть. А потом и бесить меня и получишь по уродской роже. — Томас сухо поставил перед фактом своего недруга. Эдуардо хотелось просто разорвать на куски, однако какие-то нормы морали не позволяли этого сделать. Ну и Эдд расстроится, что такое происходило без него. — Придурок… Джон! — в командном тоне сказал враг своего другу, который молча смотрел и стоял за спиной, с немного опухшим лицом. — Принеси нам воланчик и ракетки. Быстро. — Х-хорошо! — парниша убежал. Эдуардо смотрел недовольным взглядом на Тома, а тот испепелял взглядом в ответ. Они готовы были драться до смерти, но у каждого своим причины этого не делать. — Я тоже сейчас приду! Том, не бей никого без меня и не смейте начинать! — Метт как можно быстрее пошел домой, а Томас в ответ цокнул и закатил глаза, хотя этого было не видно. — Ой, ладно! Давай только недолго! А то боюсь… Сбежите как трусливые девчонки… — последнее он сказал тихо и угрожающе, готовя кулаки. — Нас тут двое, а ты один. — рядом с Эдуардо голос подал Марк. Но это не спасало ситуацию, а бесило Томаса еще больше. Главарь компании посмотрел осуждающе на блондина, а тот непонимающе на него. — Как будто это вас спасет… Эдуардо, — парни посмотрели на звереющего музыканта. — если ты думаешь, что выплеснешь свое дерьмо на меня, а не на Эдда, как обычно, то ты об этом пожалеешь… Джон принес все необходимое для игры, а Метт успел переодеться в белую майку и шорты и принести контейнер со льдом и напитками. А на вопросительный взгляд друга сказал: «Это для нашей хорошей формы.» — Что же… Похоже, все на месте. Этот забор — игральная сетка. Играем до… До вечера, пока кто-нибудь не выдохнется. Будем один на один и меняться… — трактовать правила стал Эдуардо, но ни Том, ни Метт не были против. Парни злобно смотрели на врага и скрипели зубами, желая поскорее начать игру. — Каждые полчаса. — низким грубым тоном добавил Томас. — Да давайте уже начинать! Я первый! — Метт не выдерживал холодной войны и взял у Джона ракетку. — Что же, давайте… Первый ход мой, потому что я нумеро уно…- с гордым и недовольным видом Эдуардо выхватил у Джона ракетку и взял воланчик. Том подошел к уже отбежавшему и готовящемуся к броску Меттью. — Не подведи, нам нужно выиграть. — тихо, с ноткой недоверия давал наставления Томас. Друг в ответ закатил глаза и вздохнул. — Тим. — Том. — Ой, Том. — лицо рыжего стало еще более недовольным, Томас с серьезным видом скрестил руки на груди. — Все будет нормально. Я обещаю. Ты больше переживаешь, чем произошло на самом деле. — он закинул ракетку на плечо, показывая всем своим видом, что другу переживать не стоит. Томас очень на это надеялся. — Ну, раз… — музыкант отошел к контейнеру, чтобы не мешать. Метт поудобнее взял ракетку. — Два… — Эдуардо сжал в руке воланчик. Рыжий встал в подготовительную стойку, он со всей силы сжал ракетку в руке. Все его внимание было направлено на воланчик в руке врага. Том напрягся и был готов встать вместо друга, потому что очень в нем сомневался. — Три! Начали! — Марк сказал это достаточно громко. Джон стоял рядом и грыз ногти, а тело музыканта была как заведенная пружина. Эдуардо усмехнулся и кинул воланчик, а потом ударил по нему ракеткой. Метт не успел сообразить, как его тело кинулось в сторону воланчика и он ударил. Он смог отбить. — Да! — все тело Тома разжалось и он прыгнул, радуясь только самому началу. Рыжий краем глаза посмотрел на друга, как воланчик прилетел уже в его сторону. — Метт! Не отвлекайся! — крикнул ему Том, вновь начиная переживать. Он уже начал корить себя, что сам же его и отвлек. — Не мешай тогда! — чтобы отбить, рыжему пришло прыгнуть и отбить, а потом немного прокатиться по траве. — Моя форма! — А ты как думал, рыжий? Мы тут на фотосессию пришли? — Эдуардо злорадствовал и спокойно отбивая воланчик. Марк и Джон дали друг другу пять. — Метт! Вставай! — Том готов был бежать и поднимать друга. Рыжий нахмурился и быстро встал, кое-как отбивая воланчик. — Не-а, Томас. Мы не мешаем игрокам соревноваться. — Марк подошел к забору. Том вновь оскалился и замахнулся. Блондин тут же отошёл, это вызвало у музыканта улыбку. — Марк, блять! — в этот момент глава банды отбивал воланчик и поведение друга не очень его устроило, что и отвлекло. — Не сбегай как трус! — Да, Марк… Тебе бы стоило сделать подбородок. — съязвив, Меттью вновь отбил воланчик. Уверенность зашкаливала, а игру казалась легче легкого. Тому даже это успело надоесть. Он сел на шезлонг у бассейна и наблюдал, прикрыв один глаз. — Метт, что же там? Новые зеркала? — Эдуардо отвернул голову на дорогу. Джон похихикал, а Марк улыбнулся. — Да, новые красивые зеркала едут… — поддержал блондин, а друг рядом немного не понял в чем прикол и открыл рот, чтобы сказать. — А… — Марк закрыл ему рот. — Зеркала? Где? — Меттью повернул голову, как ребенок резко отвлекаясь на дорогу. Он с детским ожиданием ждал машину. Эдуардо отбил воланчик, но рыжий его не отбил. — Ха! Один ноль! И кто здесь нумеро уно на самом деле? — Эй! Это даже нелогично! И нечестно! — Том проснулся от возмущений друга и чуть не упал в воду. — Что? Какие зеркала? — он испуганно встал, а черные глаза посмотрели на воланчик. — МЕТТЬЮ!!! Я же только подремать решил! — возмущения у музыканта не было предела. Он подошел злой к другу и отобрал у него ракетку. — Том! Н-ну я не специально… Честно… Т-том. — рыжий покраснел от стыда и немного растерялся. Томас снял худи и встал на его место. — Заткнись. Я буду вместо него! И со мной такая хуйня не прокатит! — Ну… Полчаса еще не прошло… — стоило Эдуардо сказать, как воланчик полетел в его сторону. А точнее в его лицо. — Ай! Блять! Марк, замени меня! Сука… — он держался за поврежденный глаз. Томас не Метт и ударил воланчик с такой силой, что кажется фингал останется. Музыканту было это только на руку. Самодовольная улыбка не заставила себя долго ждать, а рыжик захлопал в ладоши. — Молодец, Том!!! Так их! — на реакцию Меттью Эдуардо и Марк переглянулись и скривились. Блондин взял ракетку. — И кто же теперь нумеро уно? А, придурок? Сам же хотел играть… И один один кстати! — он встал в стойку, готовясь отбивать. Теперь ногти готов быть грызть Метт. — Не считается! — в один голос ответили блондин и глава компании. Джон сидел у Эдуардо и осматривал его глаз. Учувствовать в споре ему особо не хотелось. — Считается! Не отбил же! Или еще раз так кинуть? — Том чутка прыгнул, отбивая воланчик Марка. Блондин с немного испуганным взглядом посмотрел на Эдуардо. — Сука… Ладно… — тот закатил глаза и отпил диетической колы. — Что здесь происходит? — во двор вошел Эдд и Торд. Том стоял к ним боком, где поврежденную часть лица было не видно. Он заметил их, но отвлекаться не стал, продолжая играть. Норвежец же смотрел на всю эту картину с легким недоумением и не мог понять, как после вчерашнего Томас умудряется так скакать. — Эдд! Эдуардо бросил нам вызов, потому что Том победил его в конкурсе! Нам нужна ваша помощь! — на фоне парень проезжается по траве, как раз к ногам друзей. Черные глаза сталкиваются со взглядами парней. Томас особо не обращает внимание и быстро встаёт. Он старался продолжить игру и не дать Марку победить. Торд и Эдд же, увидев синяки на лице кому друга, а кому теперь недруга скривились, но их внимание быстро перешло на врага. — Эдд… Я ждал тебя. — главарь компании встал и подошел к забору, а в этот момент Марк отбивал воланчик. Однако у него это не получилось и воланчик упал на траву. — Марк, тупорылая ты башка! Не мог ли нормально отбить?! — Так ты шел! — Ай! — но в лицо все равно получил бедный Джон. — Эдуардо… — недовольно протянул Эдд, а рогатый закатил глаза. — Без меня. — норвежец пошел в дом, даже не взглянув на бывшего друга. Тому так даже легче. — Продолжаем! — заявил Эдуардо. За Томасом, на шезлонгах и с газировкой сидели Эдд и Метт и следили за ходом событий. — Эдуардо… Не хочешь сразиться? И что с твоим глазом? Хуже, чем у Тома. — Эй! — музыкант обернулся, но шатен в ответ посмеялся, а вместе с ним и Метт. Том, подойдя, протянул другу ракетку и сел на шезлонг. Лицо его было максимально недовольным. Эддвард встал, готовясь надирать зад врагу. — Ты даже лучше, чем этот гомо-придурок. Давай сразимся. Сначала я должен тебе показать кто здесь номеро уно… Пока парни играли, стараясь друг друга победить, Томас пошел в дом. А уже потихоньку вечерело. — Эй, Том! Куда ты? А как же игра? — Метт, сидящий на шезлонге посмотрел на друга. Музыкант обернулся. — Мне надоело. Эдд его точно победит. Это надолго, ты разве не понял? Пошли домой… — рукой он показывал за собой и рыжий пошел, ведь Томас прав. Их сложно оторвать друг от друга и играть никому другому они не дадут. — Я здесь нумеро уно! — Победи сначала! — Эдд со всей силой и яростью отбил воланчик. — М-марк, это надолго? — Джон переводит взгляд с Эдуардо, на друга. Тот кивает и идет в дом. Джону ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Том, как только зашел упал на диван, а Меттью повторил за ним. — Как думаешь, они там действительно надолго? Эдду еще серию рисовать… — друг загадочно смотрел в окно, а Томас положил руку на глаза и медленно опускал вниз. — Нужно сюжет придумать еще, вот черт… — слова рыжего не имели никакого значения. В голове только крутилось: новая песня, контент для группы, режиссура новой серии и конечно личные тревожные заморочки. Чтобы избежать внутренней взбучки, Томас включает телевизор и они с Меттом смотрят очередной тупой сериал. Пара часов пролетела незаметно, а Эдд еще не вернулся. Даже Торд успел мелькать на фоне, переходя со второго этажа на кухню и обратно. При виде него музыканту хотелось ударить в стену или самого рогатого. И в один из приступов злобы парень встал. — Я за Эддом. — рыжий угукнул в ответ, не отрывая голубых глаз от экрана телевизора. Томас направился на выход. Он не особо выходил, лишь открыл дверь и… — Пора домой! — Томас говорил это в один голос с Марком. Они переглянулись недовольными взглядами и не продолжали войну. А парни в это время все играли и играли. Немного в траве и земле, но никто не хотел заканчивать. — Эдд, новая серия не будет долго ждать. У нас итак задержка… — Эдуардо, там твой любимый бразильский сериал… — черные глаза переглянусь с глазами блондина. Никто ничего друг другу не говорил, но посыл взглядов был понятен. — Эдуардо… Тебе никогда не быть нумеро уно! У меня двадцать пять, а у тебя тринадцать! Ну ничего. Это ничья, мы хорошо постарались. — Эддвард закинул ракетку на газон недруга и помчал в дом. — Нет! Я нумеро уно! Ты просто зассал! Ты… Ты… — от злобы и разочарования парень не знал что и сказать, а к нему подошел Томас. — Я же говорил… А ты строил из себя. Ну ничего, отыграешься… Когда-нибудь… — он подмигнул и подошел к Эдду. Проигрыш Эдуардо знатно скрасил настроение парням. — Спасибо, что позвал, я уже устал и думал, что это никогда не закончится… Эй, а что смотрите? — шатен плюхнулся рядом с рыжим. Том расслабленно пожал плечами и ухмыльнулся. — А кто победил? — голубые глаза перешли на радостного Эдда. Парень гордо попивал колу. — Я конечно! Двадцать пять, а у него всего тринадцать! — Метт одобряющее похлопал по спине друга, а потом зааплодировал. Том повторил за ним и сел рядом. Глупые передачи отвлекали и дурманили мозг, и думать ни о чем не хотелось. — Кстати, а что насчет контейнера? Я, кажется, его там забыл… — Метт прервал телевизор, сделав озадаченное лицо. — А похуй. Завтра заберем. — ему ответил совершенно расслабленно Том, а рыжик пожал плечами и не стал забирать. Вот так прошел вечер… — А сколько времени? — первым вспомнился Эдд, пока Метт доставал телефон. — Уже одиннадцать вечера. Достаточно поздно… — Ванна наверху моя… — но встал первый Том и пошел в ванную. Шатен недовольно цокнул, а рыжий занял ванную на первом этаже. — Да ладно, это мой дом! — слышалось даже на втором этаже. У Томаса это вызвало улыбку и даже пробило на смешок. Он как раз закрылся и подошел к зеркалу смотреть лицо. Видок у него плачевный и появляться в таком виде перед аудиторией нельзя. — Чтоб ты сдох, Торд, чьей фамилии я пока не знаю… — парень стал раздеваться и залез в душ. Горячая вода приятно обжигала тело, вызывая у Тома расслабление. Все обиды на мир ушли, ничего не хотелось, кроме стоять под душем вечность. Но, увы, вечность длиться это не может и Томас вышел. В доме было уже совсем тихо, что говорило о том, что его обитатели отдыхают. Музыкант как раз зашел в свою комнату. — Наконец-то… Сьюзан, не представляешь, что мне пришлось сегодня пережить… — раздеваясь до нижнего белья, говорил парень с бас-гитарой. — Он вспоминается мне все чаще и я не знаю что мне делать… Это точно связано с признанием. Я как будто открыл ящик пандоры… — он взял инструмент и провел по струнам нежно. В сердце вновь заныли раны, в которых остались осколки. — Я признаться-то признался и друзья нормально восприняли, но кажется я сам не принял это… Мне как-то сложно… Я сразу вспоминаю Уилла…- бас-гитара оказалась у груди и Томас прижал ее как можно сильнее к себе, обнимая. — Я не хочу вспоминать это, Сьюзан… Я не хочу… Это отвратительно… — глаза медленно закрылись. Из них вновь полились реки слез, а он упал на кровать, пытаясь утешиться объятиями с инструментом. — Почему я говорю с неживым предметом?.. — руки подняли Сьюзан над ним и глаза оглянули фигурку клетчатого баса. — Ты хоть и неживая, но понимаешь меня лучше кого-либо… — неудобный, немного холодный инструмент вновь оказался в его объятиях. Глаза закрылись и Томас провалился в сон… Душно, как в бане. Рядом горячее тело с не менее горячей плотью. Уилльям смотрел на Томаса туманным, но возбужденным взглядом. А его руки держали музыканта за ноги. — Я обожаю тебя, Том… — он нагибается и их лица совсем близко. У Тома от неожиданности и смущения перехватывает дыхание, а Уилл игриво оттягивает губу и посмеивается с реакции музыканта. Черные глаза по пять копеек, полностью красное лицо, и кажется, парень вообще не дышит. — Выдохни, все нормально… — и Томас тут же свободно выдыхает, а любимый подгадал момент и поцеловал, вцепившись зубами в его губы. Тепло растекалось по телу и становилось совсем жарко. Они были голые, но это никак не спасало, лишь накаляло атмосферу. — Не могу больше ждать, ты чертовски горячий… — Уилл не выдерживает этого напряжения и раздвигает ноги посильнее. Том лишь охнул, но не сопротивлялся. Все его тело ныло об этом. Все нутро желало быть с Уилльямом ближе всего, поэтому для удобства Томас сам поднял таз, со сладостным волнением ожидая начала. В животе запорхали бабочки, сердце отбивало бешеный ритм. Любимый ухмыльнулся и музыкант подал голос, извиваясь. Это было непривычно, но восхитительно. Хотелось Уилльяма всего и близко к себе. Поэтому руки потянули парня к себе и музыкант нападал на любимого со страстными поцелуями, постанывая в них. Ритм сразу был зверский, чего не хватало Тому в его повседневной и унылой личной жизни. — Подожди, подожди, чертовски горячий секс-демон. — с ухмылкой говорил Уилл, кое-как отрываясь от любвеобильного Томаса. Кличка очень приглянулась русоволосому, что он лишь посмеялся. Но счастье длилось недолго, парень выходит и черные глаза с недоумением смотрят на Уилльяма. Однако тот ничего не говорит, просто переворачивая Тома на живот. — Хочу посмотреть на тебя с другого ракурса… — руки хватают музыканта за бедра и вновь восхитительные ощущения, проходящие по всему телу и вызывая стоны. Выть и стонать хотелось так, чтобы все это слышали. Тому хорошо. Слишком хорошо, так охуенно хорошо, что он готов кончить без рук. Каменная плоть терлась об кровать, добавляя ощущений. — Не знал, что ты бываешь таким горячим. — большая мозолистая рука шлепает его по ягодице, а голос немного грубее. Запахло сигаретами. Томас как-то остановился в наслаждениях и повернул голову набок, чтобы понять кто это. И это был Торд. Торд?! Сердце ушло в пятки, весь настрой резко упал, как и его плоть. — Да ладно… Ты был горячей сучкой, что изменилось? — губы нежно касаются плеч, а движение внизу продолжалось. Торд был крупнее Уилла, особенно телом и это чувствовалось. Но музыканта это никак не успокаивало. Он не мог никак отойти от шока. Резкий шлепок по ягодице и Том просыпается со стояком. Капли смазки просочились сквозь трусы, а за стеной слышались женские стоны. — Давай малышка! Дай мне кончить! — а дальше стон похожий на рык, который заставил итак красное лицо краснеть хуже некуда. Томас стал стучать по стене, но это никак не помогало. — Ебанный извращенец… — не парясь над внешним видом, с грохочушим сердцем он вышел из комнаты и подошел к соседней двери. От туда были слышны звуки страсти, которые очень смущали музыканта. Кое-как набравшись смелости он стал тарабанить в дверь. — Ой. Мы кому-то все-таки помешали…- женский обеспокоенный голос зазвучал первый, а потом какая-то возня. — Ничего, милая, лежи. Я сейчас разберусь. — Томас весь сжался и перебирал все возможные слова. Дверь открылась и вся речь резко ушла из головы. Перед музыкантом стоял совершенно голый Торд. Он был как и во сне в несколько раз больше Уилла. А по его прекрасному накачанному телу тек пот. Стоило черным глазам чуть-чуть опуститься и стояк был прямо перед Томом. Норвежец смотрел на недруга сверху вниз пренебрежительным взглядом. Он тоже краем глаза заметил его плоть и смазку на белье, а также потерянный и смущенный вид Томаса. Ухмылка так и лезла на лицо. — И что ты тут забыл? — подняв бровь, оперевшись об дверной косяк рогатый смотрел на музыканта. Том старался подобрать слова… — Не шуми, заебал. Мне вставать завтра рано. — лицо резко стало серьезным и недовольным, из-за чего Торд тоже сделал серьезный вид. Норвежец вспомнил, от чего у музыканта встает и игривый настрой упал. — А мне кажется… — ехидная улыбка вновь полезла на лицо, Томас выглядел слишком забавно — Тебе нравится. — парень готов был ему врезать. — Коммунист ебаный, я тебе сейчас… — А давай… — у обоих кипела кровь. Том хотел отомстить, а Торд просто подхватил волну ненависти, желая выплеснуть отвращение — Торди… Давай быстрее. И сделай, как он хочет. Мы же ему мешаем… — рогатый закатил глаза. — Тебе повезло, придурок. — дверь перед лицом Томаса закрывается, не дав ему ничего сказать. — Сам придурок… — злобный и возбужденный, он уходит к себе. Они стали тише, но Том слышал их звуки любви и страсти, из-за чего плохо спал… Но это точно отвлекало от мыслей о Уилльяме.