Сильнее лишь судьба

Лето. Середина июня. Долгожданное время года всех школьников, но никто уже не учится, поэтому ажиотажа как такового нет. Просто приятная ностальгия, много комаров и жара. Но если посмотреть на Феликса, в голове рисуется приятное лето: арбузы, бабочки и шум моря. Парни на этой неделе много работали. Джисон стал чаще заходить в сад. Конечно же, чтобы полюбоваться цветами! А может и не только. — Хо? Помощь нужна? Минхо осмотрелся вокруг. Повсюду валялись мешки с удобрением и зерна, а под небольшим деревом спали коты. — Если ты принесёшь что-нибудь, что поможет мне не умереть от жары, то я буду очень признателен. — А если я зацелую тебя прямо здесь, это будет считаться за помощь? — О нет. Тогда я точно не смогу работать. И мне придётся оставить всё это добро лежать. — Сам бы хоть часок полежал, — Джисон закатил глаза, — скоро буду. Деньки и правда выдались жаркими. А может Джисону так казалось, потому что рядом с ним был Минхо? Джисон пошёл на кухню и случайно заметил открытую дверь в комнату младших. Может Сынмин забыл закрыть? Как только Хан подошёл ближе, он увидел Чонина. — Чонин? Что случилось? Ты чего не спишь? Младший сидел на полу и что-то внимательно читал. Руки так тряслись, что он не мог перевернуть страницу. — Я проснулся от плача. Он доносился из второй комнаты. Это был Чани-хён. Он спал и плакал, — голос Чонина был таким, словно он сам сейчас заплачет, — я подбежал, пытался разбудить, а он не просыпается. Просто продолжает плакать и всё. — Хэй, а ну вставай. Почему нас не позвал? — Я не знаю. Вас искать времени не было и я прибежал сюда. Подумал, что в книгах Сынмина что-то найду. — Беги к Минхо, он в саду. Чонин послушно выбежал из комнаты. "Блять, что не день то приключение" — про себя подумал Хан. Чану явно снились кошмары. Он не реагировал ни на Джисона, ни на Минхо. Чонин к этому времени собрался. "Тебе нужно быть уверенным и сильным, чтобы твоя армия не почувствовала твой страх". — Ему страшно. Очень сильно. Мы не знаем где Сынмин, разбудить его не сможем. Поэтому давай Джисон, действуй! — младший включил свой режим сообразительности. Каждый день Джисон практиковался. Но ведь это были люди, которые находились в разуме. Что делать со спящим человеком? Опять импровизация. Он такими же трясущимися руками, как были у Чонина, взял руку Чана и начал искать контакт. Всё, что он чувствовал это сильный прилив паники и страха. Хан понимал, что это страх Чана. И настолько сильный, что отпустить руку просто невозможно. — Йена, может скажешь что-нибудь? Знаешь, что поможет ему отвлечься? — Минхо пытался хоть как-то упростить работу Хану. — Я попробую, — Чонин сделал глубокий вдох. Такой глубокий, что голова кругом, — хён? Помнишь когда мы в первый раз встретились? Ты сказал мне, что я больше не один. И мне нечего бояться. Что ты поможешь мне со всем справиться. Помнишь? Так вот, тебе нечего боятся. Мы рядом, я рядом. Я помогу тебе. Чан притих. По его щеке прошлась последняя слеза. Глаза Джисона закатились, а дрожь с рук пошла по всему телу. Туман. Очень густой туман. Капли крови, стекавшие на траву. И очередные вспышки света. Видна фигура вдалеке. Она надвигается прямо на Джисона. И вот из тумана выходит... Джисон? Он видит глазами Чана? Рассеченный лоб, грязная одежда и запутавшие волосы. Парень падает на землю, не поднимая головы. А Хан чувствует сильную слабость, отчаяние и желание убивать. Или этого хочет Чан? Сколько прошло с этого момента Джисон не знал. Дальнейшие события были неизвестны как для Минхо, так и для Джисона. Как только Хан отключился, его сразу перетащили в комнату. Ли отказывался отходить от него даже на минуту. По рассказам парней пришёл Сынмин, точнее сказать прибежал и разбудил бедного Криса. А Джисон некоторое время не просыпался вообще. У него получилось забрать страх в прямом смысле слова, — он не избавил Чана от страха, он забрал его себе. Над этим стоит поработать. Первое что увидел Хан, как открыл глаза – Минхо. Он вновь держал младшего за руку. На душе стало так хорошо, будто ничего и не было. Будто он ничего не видел и сейчас с новыми силами проснётся встречать новый день. Вот только проснулся он под вечер. — Сколько я спал? — Больше суток. — Минхо, твоя рука.. — Джисон аккуратно провел по трещинам, которые стали в разы больше, а потом плавно перешёл к лицу. Его любимый так похудел. Пропали милые щеки, появились скулы и синяки под глазами. Он вообще спал? — Всё нормально, я с этим разберусь. Всё будет хорошо, обещаю. Джисон попытался встать, но у него не получилось. Сил не было. — Тебе нужно рассказать об этом парням. Что-то мне подсказывает, ты не знаешь, что делать. — Ещё как знаю. Я и не такое видел, — Ли и не понял зачем соврал, он хотел успокоить Хана или себя?

***

Между домами находилась очень уютная беседка, в которую так любили приходить Хёнджин и Сынмин. Это было их место. — Я слышал ты стал плохо спать? — Есть такое, не беспокойся сильно. — Я бы не беспокоился, если бы у самого не начались проблемы. — А сейчас поподробнее, — Сынмин поправил свои очки, которые вечно сползали на нос. — Я не могу забирать негативные эмоции, получается через раз. Это странно. — Знаешь что я думаю? Нам нужен срочный сбор. Мне не нравится как это набирает обороты. Я бы ещё к госпоже сходил. — Надо Чанбина туда отправить, Йунг больше всех его любит. Просидели они так ещё пару минут. Вспомнили Чанбина и его неловкие ситуации, посмеялись с этого. Зелень, птички, лето. Ничто не предвещает беды, но на Хёнджина резко напало необъяснимое чувство тревоги. Когда секунду назад ты радовался солнцу, а через мгновенье ненавидишь всё. — Сынмо, почему я чувствую себя по-другому. Я надеялся забыть об этом как страшный сон. Я не хочу к этому возвращаться, не хочу чтоб история повторялась! — Хёнджин содрал свои красивые губы в кровь, это была его вредная привычка. Сынмин всегда ворчал на него из-за этого, но не в этот раз. — Спокойствие. Возьми мою руку, — Сынмин подставил ладонь, которая была чуть меньше, чем ладонь Хвана, и тот аккуратно положил её поверх, — вот так, а теперь сконцентрируйся, — Хёнджин переплёл пальцы и почувствовал безопасность. Рядом с Сынмином он всегда будет чувствовать себя как дома. Хёнджин не всегда был таким жизнерадостным и весёлым. В его прошлой жизни было слишком много слёз, разочарований и обид. Он долгое время боялся людей, на то были свои причины. Подростки жестокие, а взрослые бестактные и грубые. Он очень хотел прожить хорошую жизнь, поэтому Форт дал такую возможность. И вот спустя несколько лет он опять чувствует ненависть и ком в горле. Почему? Ответа нет и это сильно пугает. Он всегда был спасательным кругом для своих друзей и был счастлив из-за этого. Хван не хотел, чтобы дорогие ему люди чувствовали, то, что чувствовал он. Он знал, что они и так настрадались. Никто даже не знал как выглядит грустный Хёнджин на самом деле. Если он и был, то только из-за обратной стороны своего дара, когда негативные эмоции человека били ключом. Только Сынмин видел его слёзы. Самые настоящие слёзы. Хёнджин плакал первый и на этот момент последний раз. Это было ужасно.

***

Беседка пропиталась ужасом и горем. Несмотря на время года, на жару вокруг, было так холодно. Частичка парней в этот день умерла, умерла так же как и их друг. Он бросил их. — Мин, скажи мне! Зачем он это сделал?! Ответь, зачем он это сделал?!! — у Хвана была самая настоящая истерика. Он бился обо всё подряд. Об Сынмина, об столик в беседке. Бился стирая костяшки в кровь. Ему было плевать на всё. Он не спас своего друга, не сделал его счастливым. Он сделал недостаточно. Сынмин всего лишь смотрел на это и принимал удары в грудь. Хёнджину надо было проплакаться. Время пришло.

***

Чонин знал про место этих двоих. И раз Сынмина нет в саду, а Хёнджин не рисует очередной шедевр, значит они сидят в беседке и перетирают косточки. Он бежал так быстро, как только мог. И в первый раз проклинал район за то, что он такой большой. Младший, не добегая до цели, начал орать что есть мочи. И похеру на всех остальных. — Сынмин-а! Нам нужно домой. Там Чан.. он.. — из-за быстрого бега дыхание младшего сбилось, а язык заплетался в трубочку, — мы.. не можем его разбудить! На лице Сынмина не было никаких эмоций. Он будто и не удивился. Если пиздец начался, то он развернётся к нему лицом. Ким просто оперативно встаёт и с быстрого шага переходит на бег, всё так же поправляя эти несчастные очки.

***

Джисон спустился в гостиную. Не без помощи Минхо. Тому пришлось буквально тащить Хана на себе, так как ноги жутко тряслись. Никто не спал, видимо ждали именно его. Феликс лежал зарывшись в большое количестве подушек, а рядом с ним сидел Чанбин и гладил его макушку. Чонин ходил то кругами, то с одного угла в другой. Хёнджин сидел на полу оперевшись о стенку. Сидел слишком тихо, порой непонятно было дышит ли он вообще. Сынмин стоял с кружкой наполненным кофе, это было понятно по запаху. Делал жадные глотки и смотрел на красивый закат. А Чан сидел в большом кресле с мокрой тряпкой на голове. Ложиться принципиально отказывался. — Чан-хён, как себя чувствуешь? — слабый голос Джисона заполнил комнату, до этого стояла абсолютная тишина. Слышны были лишь глотки Сынмина и шаги Чонина. Парни машинально повернули голову на источник звука. Все кроме одного, — Сынмин всё стоял и смотрел в окно. — Я в норме. Сам то как? Говорить можешь? Минхо дотащил Джисона до дивана. Феликс вынырнул из своего защитного плюшевого щита и окутал им Хана, заключая в тёплые объятья. Лино прекрасно знал Феликса. Знал какой он человек и тем более знал о взаимоотношениях между ним и Чанбином. Но почему ему не понравился жест Феликса? Он что ревнует? Так, стоп. Сейчас точно не время. Минхо выдохнул и сел рядом, дожидаясь дальнейших действий. — А ты случайно не помнишь, что тебе снилось? — вопрос из разряда "зайдём из далека". — Не особо. Помню что-то неприятное. Мне сказали ты пытался меня разбудить. Ты что-то видел? — Я взял тебя за руку, а потом темнота, — Джисон решил промолчать. Он помнил это сильное желание уничтожать. И мягко сказать, ему не понравилось. Он лучше позже расскажет всё Минхо. — Такое раньше было? — Джисон пытается добраться до истины, но у него слишком мало информации. — Было. Один раз, — это был Сынмин, несмотря на то, что его взгляд прилип к этому старому окну с красными шторами, он удосужился открыть рот, — к хорошему это не привело. И сейчас к хорошему это не ведёт, — Ким сделал паузу, — мне нужно чтобы ты попробовал свой дар на мне. — Ты в своём уме? Он на ногах стоять не может! — Хо, успокойся. Если это что-то даст, то я готов. — Нет, ты не готов! Ты тренировался недостаточно! — Минхо не хотел лишний раз мучить любимого. — Минхо, а с каких пор ты стал так опекать Джисона? — парни догадывалась, что между ними могло кое-что произойти, но официальных подтверждений не было. — Человечность у нас теперь опека? — Мне нужно знать как работает дар Джисона, понимаешь? Я не хочу неприятностей. — Хо, я справлюсь. Обещаю. — Я против. Вы не в своём уме. — Ли Минхо, ты согласишься с нами и не будешь мешать Джисону, — Чанбин не хотел вмешиваться, но таковы обстоятельства. Минхо послушно сел и стал смотреть вперёд сквозь Хёнджина. Будто тот и не сидел. Выглядело жутковато. Как только Ли вырвется из чар Со, то точно рад не будет. Чанбину стоило бы бояться. Сынмин подошёл к Джисону, и только сейчас Хан обратил внимание на их разницу в росте. Она была небольшой, но в такой атмосфере казалась неловкой. — Приступай, — таким серьёзным Ким ещё не был. Джисон даже не узнал в нём того Сынмина, с которым так беззаботно болтал. Зачем Сынмину так резко понадобился дар Джисона тоже непонятно, но он не в том положении, чтобы спорить. Ничего из тактики Джисона не изменилось, он всё так же взялся за руку и начал щупать скопление страха. Ничего нет. Джисон ничего не чувствует, но контакт же точно есть. Он знает! Сынмину не было страшно, картинок не было, мурашек по коже не было, совершенно ничего не было. Вспышка света и опять туман. Да сколько можно?! Джисон опять в этой непонятной ловушке разума, хотя всё казалось слишком реальным. Капля крови стекла по щеке, попадая в рот. Вкус не из приятных, ощущения тоже и голова так сильно раскалывалась. Вдруг со спины послышался тихий голос: — Я просто ничего не боюсь, вот у тебя и не получилось, — Сынмин обошёл Джисона и сел на корточки, чтобы установить зрительный контакт. Он был без очков, а глаза его были красными. Будто краски налили. — Что происходит? — отвечать было физически сложно, как при приступах. — Ты во сне. Разве не узнаешь это место? — Как ты это сделал? — Всё на самом деле просто. Я мог и из твоих воспоминаний построить это место, но когда ты отключился, Чан на тот момент ещё не проснулся. И я был в том же сне, что и ты. Только вот ты решил промолчать. Почему? Ты нам не доверяешь? — Сынмин, ты меня пугаешь. — Я? Но ведь твой дар псионика страха. Как я могу тебя пугать? — Прошу хватит, — присутствие Сынмина впервые так сильно давило. Он был неестественным. — Нужно было внимательно следить. Может рядом кто-то был? Хёнджин случайно подслушал ваш с Минхо разговор, а что услышал Хёнджин, — услышат все. Золотое правило этого дома, он совсем не умеет хранить секреты. — И что вы могли услышать? — Милый глупый Джисон.

***

— Не ври мне, Ли Минхо. Я знаю, что это не правда. И меня это пугает. — Я обещал тебя оберегать и я сдержу обещание, — Минхо наклонился, чтобы поцеловать Джисона в щеку. Это был быстрый чмок, но как только он прикоснулся к коже Хана, то услышал характерный звук. Только не это. — Твою мать. На щеке образовалась точно такая же трещина, как на руках Минхо. — Джисон, дела плохи. Я надеялся, что до тебя это не дойдёт. Но я ошибся, — он схватил Джисона за лицо и впервые опробовал свой дар на своём белко-мальчике. Как он мечтал, чтобы дар не пригодился. Трещина затянулась, и кожа выглядела как новая. Вот только внутренние трещины никто не затянет. — Теперь может расскажешь что творится? — Я думал, что всё обойдётся, что это не правда. Прости меня Ханни, прости меня. Я просто хотел любви. — Эй, эй, эй. Что случилось? — Похоже мы действительно встречались раньше, мы нарушили главное правило Форта "не пересекать черту другой вселенной". А я даже не помню как. — Хо, спокойнее. Сейчас мы со всем разберёмся, понял? Почему ты не рассказал парням? — Я пытался тебя уберечь. — Минхо, ты странно себя ведёшь. — Расскажи мне всё, что происходило возле ивы. В тот самый день. — Мы с Минсу пришли устраивать пикник, я увидел тебя вдалеке. Но едва я отвернулся, как тебя уже не было. — Мы пересекались взглядами? — Да.. — Блять. Громкие и быстрые шаги отвлекли парней от разговора и напомнили Минхо, о том, что их ждут внизу. Ждут для важного разговора.

***

— Я всё знаю Джисон. Всё. Хан резко открыл глаза и подметил, что не он держит Сынмина, это Сынмин держит его. Он был под действиями дара. Ким проснулся чуть позже и на его лице можно было увидеть настоящий ужас. — Джисон я не знаю что это, клянусь! Я бы никогда не общался с тобой в таком тоне! Свет начал мерцать. — В чём дело? — Чан насторожился, неужели всё, что слышал Хёнджин правда? Джисон отходил всё дальше и дальше, он был чертовски напуган. Резкий скачок электричества и треск. Из-за большого давления браслет подаренный Хёнджином разбился вдребезги и на грудь Хана словно гирю уронили. Он давно не чувствовал такой печали. — Блять. — первое слово Хвана за этот вечер. Чары Чанбина по непонятным причинам снялись и Минхо "проснулся". — Ханни?! — Минхо подлетел к Джисону, стекло от браслета попало прямо в лицо и поцарапало лоб. Минхо хотел залечить рану, но у него не получилось. Дары не работали. Джисон буквально ревел, он полностью осознал масштабы происходящего. И ему резко вспомнилась и прошлая жизнь и бабушка и Минсу. И опять он. Этот силуэт, он опять пришел и опять светился. Походу она всё же его заберёт. — Что происходит? Мне кто-нибудь ответит? — Минхо сорвался на крик. — Его браслет, то есть мой браслет. Да сейчас и неважно! — Хёнджин тоже разговаривал на повышенных тонах и его ничего не смущало, — я отдал его Джисону, потому что не хотел видеть как он мучается. Этот браслет носит в себе часть моего дара. Он забирал большую часть боли Джисона. Я пытался помочь! Но самое страшное, что его невозможно сломать! А сейчас тысячи осколков валяются на полу.. В каждом из осколков можно было видеть отражение. Отражение каждого из них. — Джинни, да тут в принципе без браслета понятно, что нам пиздец, — Чанбин сидел довольно спокойно, он пытался не подавать виду, не хотел пугать Феликса ещё больше. А Джисон не переставал плакать. В Форте давно не было столько слёз. Уже можно затопить весь район. Погода сильно испортилась. Поднялся сильный ветер, начался ливень и температура воздуха сильно понизилась. — Ханни, а ну посмотри на меня, — Минхо вытер капли слёз стекающие по любимым щекам. От его пальцев на красивом лице Джисона начали появляться трещины. А затем ими покрылись и кисти Минхо. — Так это на самом деле правда, — Феликс как не пытался отгородиться от мира всего, с помощью своих больших и ярких подушек, реальность оказалась слишком жестокой. Сынмин стоял в ауте и в первый раз не понимал что делать. Чонин скатился по стене рядом с Хёнджином, они переглянулись между собой. Феликс так сильно зажмурил глаза, что вместо темноты видел белые круги. Чанбин смотрел на него, словно видит в последний раз. А Чан встал с кресла и убрал уже тёплую тряпку с головы. — Минхо, ты понимаешь, что нам придётся сделать. Мы были у госпожи и её позиции слишком жестоки. Как бы больно это не было я с ней согласен. Нам придётся избавиться от Джисона, пока не начались первые жертвы. Что-то в словах Чана не понравилось Чонину, но что? Он не понимал.

***

Посреди леса стоял небольшой домик и как бы Чанбину не было некомфортно находиться в окружение деревьев, он был частым гостем. Людей здесь никогда не было. Только по экстренным ситуациям, а Форт место спокойное. Здесь редко что-либо происходит. Редко, но метко. Чанбин подошёл к старой коричневой двери и постучал. Сначала один раз, через время четыре раза и закончил всё тремя. Это был их секретный с госпожой код. Хоть госпожа Йунг была далеко не молода, но слух у неё был идеальный. Она могла слышать стук о скрипящую дверь даже в самой дальней комнате. — Заходи дорогой. Чанбин вошёл в любимый уютный домик. Внутри пахло книгами и кофейными зёрнами, так как повсюду стояли большие шкафы, наполненные различными книгами. Сынмин часто заимствовал их. Она так же как и Сынмин любила кофе. Парней забавляла эта схожесть. С учётом того, что Чанбин был любимчиком. Из-за деревьев дневной свет практически не поступал, поэтому повсюду стояли свечи, которые давали дополнительные ароматы. — Бинни, здравствуй милый. Как твои дела? — Здравствуйте госпожа. Да вот, решил зайти за советом. Женщина, что сидела в большом красном кресле, пила очередную чашку кофе и читала книгу про древнюю Грецию, сразу отложила всё в сторону. — Присаживайся, — её взгляд был мягким, таким материнским. — Вам не кажется, что с Фортом творится что-то странное? Я имею в виду действительно странное. Дары работают через раз. Я обошёл множество домов и многие пожаловались на эту проблему. А ещё Чан себя плохо чувствует. Шестое чувство подсказывает, что надвигается страшное. — Значит не мне одной показалось. — У Чонина с Хёнджином появилось предположение, что всё началось после появления Хан Джисона.

***

— Сынмо слушай, а когда у Чана появились головные боли? — Хм, надо вспомнить. — А это случайно не произошло, когда появился Джисон? — озарило Хёнджина. — Я так и думал. Тогда у меня не самые лучшие догадки. — Ты думаешь дело.. в нём? — Я не знаю.

***

— Хан Джисон? Это тот новенький? С псионикой страха? — Именно так. — Ох ребятки, от него и впрямь сильная энергетика. Сильная и слегка опасная. Меня это смутило немного, но сколько здесь таких людей. Могучие люди получились. — Вы сможете узнать больше информации, если я дам вам его вещь? — Это займёт некоторое время. — У вас оно есть? — Ну что не сделаешь ради любимых ребят. Давай сюда. Чанбин протянул маленький блокнот куда Джисон писал свои стихи. Женщина пролистала пару страниц чисто из интереса. Подростковые стихи мало что могут рассказать. А вот энергия стихов ещё как.

Искра горит в его глазах,

Что превратилась в красный цвет

И благодарю я небеса

Что навели на силуэт.

Не верил долго в чудеса

И я такой себе поэт,

Но поразила красота,

Таких как он уж точно нет.

И эти самые глаза,

Сверкают светом в темноте.

Похожи на глаза кота,

Что отражаются в воде.

Вдруг наступила тишина

И растворилась в пустоте.

А эти самые глаза

Пропали в утреннем дожде.

Голос госпожи исказился. Стал похож на голос Феликса с утра. Глаза закатились так же, как и в момент распределение дара, а из носа потекла кровь. — Чанбин, у нас проблемы. Я не могу до конца понять, но что-то с этим мальцом не так. Не с ним одним, но с кем я не знаю. Мне так жаль, что не распознала беду раньше, — она быстро тараторила, Чанбин едва понимал, что она говорит, — Хан Джисон это начало конца, он погубит нас всех. У нас не остаётся других вариантов, вам его уже не спасти. Я вижу тьму. Она слишком близко. Множество жертв падают перед ним. Чанбин, мы все мертвы. Он тоже будет мёртв.

***

— Ты ёбнулся? Как ты вообще о таком можешь говорить? — Минхо, пойми. Вымирание уже начинается. Сначала вымрут растения, животные, насекомые, а потом пойдем и мы. Ты в том числе. Да что уж говорить и Джисон ляжет с нами. Устроим флешмоб! Не будь эгоистом. Минхо, пожалуйста. — Да что с тобой не так?! — Что со мной не так? Серьёзно? Что с тобой не так?! Это не я повесил верёвку на шеи многих людей! Не я. Это сделал ты! Всё это сделал ты! — Чан тыкал в грудь Минхо, он пытался вправить мозги. Возможно некрасивым способом, но кто здесь не без греха? — Да я ещё ничего не сделал! Я не понимаю, что произошло! — Тем более. Сиди, пожалуйста ровно и не лезь. Нам придётся от него избавиться, хочешь ты этого или нет. — Пожалуйста, Крис. Я не смогу. — Думаешь я этого хочу? Думаешь я хочу убивать своего друга? Который доверяет мне? Ты тут не один бедный и несчастный, — Чан никогда не позволял себе такого. Магнитные бури, что обрушились на парней плохо на них влияли. — Специально мне это говоришь? По твоему мне мало? Я не позволю и пальцем его тронуть. Понял? — Минхо, ты не в себе. Не доводи до плохого. — Ты меня услышал. — Разве забыл, что нас было восемь? Мы уже пережили одну смерть, переживём и эту, — вот он это и сделал. Крис затронул запрещённую тему. Но по своей ли воле? Лино в первый раз поднял руку на своего друга. На человека, что являлся примером. Он так зол. В первую очередь на себя. Удар прилетел в челюсть и пока Чан пытался понять, что произошло, Минхо начал действовать. — Просто доверься мне, — Ли схватил Джисона, невзирая на то, что от каждого прикосновения трещин становилось всё больше и оперативно вытащил из дома. Они бежали сквозь сильный ветер по неизвестному для Джисона пути. Он не задавал лишних вопросов, просто бежал, потому что правда доверял. — Я уверен нам не дадут далеко убежать, нужно спрятаться. Хотя бы на первое время. — Минхо, даже если со мной что-то случится, то у тебя будут хорошие воспоминания. — Не говори так! У нас будут общие воспоминания. — Прошу, храни их. Храни ради нас.