Однажды всё снова будет хорошо

Я просыпаюсь, на удивление, с отличным настроением, уже по привычке переворачиваюсь на правый бок и, наверное, как мне кажется, чувствую твой запах и твоё тепло. Но стоит мне открыть глаза — рядом пусто. Дома непривычно тихо: репортеры не гудят о какой-то ерунде на минимальной громкости телевизора, чтобы не разбудить волшебницу; да и свежим кофе почему-то тоже не пахнет; вещей, которые раньше висели на спинке стула тоже нет. Тебя нет. Мой мозг знал это, но моё сердце просто не было готово. Я улыбалась, и окружающие думали, что у меня всё хорошо. *** — Ничего не бойся, июньская лилия. Ты сильнее чем думаешь, — аккуратно, он кладёт руки на её плечи и отчего то она замечает на его глазах пару слезинок. — Почему ты плачешь? — Затанна внимательно смотрит в его глаза и удивляется, когда он в ответ лишь улыбается. — Ты впервые показал мне свои слезы. Ты ведь сдерживался всё это время, да? Потому что ты из тех, кто всё держит в себе. Грейсон вдруг щипает её за щеку, на что Зи кидает на него непонимающий взгляд. — Улыбнись, без конца хмурая ходишь. Знаешь, как бы не менялся с возрастом человек всегда оставалось одно почему его можно было узнать - улыбка. И эта улыбка, пусть не скрытая за масками, была твоей. — А плакать то зачем? — Потому что люблю тебя. И любить тебя буду всегда. Что бы со мной ни было, я рядом, — от чего то заплакала и она. Он будто предупреждал её. — Дик, не говори так, пожалуйста, — навзрыд просит Затанна. — Только с тобой я по настоящему счастливый, Зи. Через пару дней Дика Грейсона не стало. Мой смысл жизни умер. Я всегда искала запах его парфюма в воздухе, но больше не находила. Мне не хватало его такого необычного смеха, ухмылок, невероятных голубых глаз, и постоянно сквозящей в голосе иронии. Я не была на той миссии и до сих пор не знаю как всё было на самом деле, но последние минуты его жизни мы провели вместе. — Зи, улыбнись, — он всеми силами приподнимает уголки губ, будто не чувствует пронзающей боли и металического вкуса крови во рту. — Как я могу улыбаться когда ты.. — Это единственное, что я хочу видеть перед собой в свои последние минуты. — Дик, нет, нет, пожалуйста, так не должно быть, скажи, что ты знаешь что делать, должен же быть какой-то выход, — она трясла его за плечо, которое он уже давно не чувствовал. Этого не может быть. — А плакать то зачем? Я думаю, когда меня совсем не будет всё вернется, наступит обычное лето. Теперь я ненавижу лето. *** Когда она ложилась спать, он догонял её во снах — Ты сильно похудел, но улыбка всё та же, как я рада тебя видеть, — вот он. Будто живой, с такой же искрой и азартом в глазах. — Знаешь, я каждую ночь думаю о нашем будущем. — Какое ещё будущее, Зи? Я мёртв. — Ты ведь всё знал? — Мне не жалко умереть за те чувства, которые ты позволила мне испытать, Зи, — он улыбался так, как умел только он: по-грустному бережно. — Мы оба что-то потеряли. Я время, ты меня. — Зачем ты оставил меня одну? — Скоро все узнаешь, моя июньская лилия, — Дик аккуратно касается пальцами её волос. — Так случилось, со мной не получилось, — слова пулей ударяют прямо в сердце. Она впервые осознала, что его больше нет. Уже никогда они не проснутся вместе, не будут искать макушки друг друга на миссиях, не посидят полночи на крышах мрачного Готэма: ничего этого уже не будет. — Однажды всё снова будет хорошо. — Как раньше уже никогда не будет, — слова уходят в никуда, его силуэт медленно растворяется в кромешной тьме. Когда забудут тебя люди, забудут все твои друзья — лишь сердце будет тебя помнить, и этим сердцем буду я... *** Утром я узнала, что ношу под сердцем нашего ребёнка.