Бассейн

             Шмыгая резиновыми шлепками по залитому полу, Андрей без дела прохаживается вдоль стенки. Скрип инструктора где-то поблизости всегда успокаивает новобранцев в бассейне.       Он то скучающе приглядывает за плавающими в голубой воде, то поднимает глаза к круглым часам над входом. Черная стрелка на белом циферблате показывает двадцать минут восьмого. Взгляд безмысленно утыкается в кулак — обгрызенные заусенцы размякли.       Второй инструктор, Иринка, раздает команды плавающим. Зычный голос эхом отдается от стен и окружает со всех сторон. Пальцы Андрея один за одним дергано пробегаются по висящему на шее свистку. Раз от раза.       — Что, домой уже? — бросает Иринка, когда он проходит мимо.       — Подожду еще.       — Да ладно, не придет уже. Иди, чего зря тут торчать? — она кивает для лишней убедительности и привычно поправляет бретельку купальника.       — Да ну а дома что делать? — раздраженно спрашивает Андрей.       — Поспи, а то неспортивный, знаешь, вид.       — Не спится, — Андрей, неестественно ускорив шаг, проходит дальше. — Пу-пу-пум, — произносит он в пустоту и, вздохнув, решает проверить раздевалку.       У шкафчиков беспечно крутятся два деда, обернутые в полотенца, в противоположном углу отец переодевает сынишку. А на низкой лавочке сидит парень в сухих плавках — скрюченный, как коряга.       — Вы случайно не Михаил?       — Я? — замельтешив взглядом, спрашивает парень.       — Да, вы.       — Я, на самом деле, я — да, Миха я.       — Так чего ж вы тут сидите? — с формальной, вышколенной годами работы радостью спрашивает Андрей. — Я вас у бассейна жду. Это вы на семь записывались?       — Я, на самом деле, я ж не это…       — Что?       — Да я, на самом деле… Шапочки у меня нет.       — Я сейчас из тренерской принесу. Меня Андрей зовут, сегодня с вами плавать будем.       — Андрюх, — вцепившись в его имя, как во что-то, должное иметь особый эффект, зовет Михаил, — я ж плавать-то, плавать я на самом деле не буду, наверное. Ну так чтобы плавать. Мне это, мне врач же просто… а я как-то.       — Со спиной, наверное, проблемы?       — А как ты?.. У всех, что ли?       Андрей не может сдержать улыбку и, раздумывая над вежливым ответом, легонько теребит оттянутый ключами карман.       — Да вы осанистый, — наконец отвечает он, и Михаил (Миша?) смеется. — Идем.       Андрей открывает дверь в тренерскую, отыскивает в загашнике новую фиолетовую шапочку, воняющую дешевой резиной. Сверяется, что на него не смотрят, и привычным движением потуже переклеивает на руке конец тейпа. Едва успев обернуться, он слышит придушенный шепот:       — Андрюх, я ж это — я воды на самом деле страх как боюсь, да? Я ж это…       — Да я понял уже. Ничего — полчасика, и вы у меня еще сами поплывете.       — Не, ты это, ты не понимаешь ничего.       — Ну, — Андрей прихлопывает себя по бокам и без интереса продолжает: — В чем-то — возможно. Но плавать я вас научу. Волосы все наверх, руками раздвигаем и натягиваем, — инструктирует он. — Смотрите, чтоб корни не тянуло, а то голова, бывает, болит.       Миша поджимает губы и недовольно сопит, но шапочку надевает.       — Ну вот. Как гандон! — со злым оживлением вскрикивает он, взглянув в зеркало.       Андрей понимающе косится.       — Очки еще надо, — предупреждает он.       — Не, я под водой в жизнь не буду. Не, я этого точно никогда…       — Да нам для дела. Меня-то хоть не бойтесь, я вас топить точно не собираюсь — уволят.       — Ой, при желании, — глумливо отзывается Миша. Во взгляде появляется деланная хитреца.       — Там еще один инструктор. Она мне не позволит.       Не отрываясь от зеркала, Миша нахлобучивает очки. А потом, словно никто не смотрит, подтягивает живот и расправляет худющие плечи. Андрей, стряхнувший с ног широкие пляжные шорты, останавливается и наблюдает.       — Ну Атлант, — не выдержав, отзывается он, и Миша тут же прыскает.       Он подходит к кромке воды, как затравленный зверек, страшащийся встретить смерть у водопоя. Ссутуленный, с приклеенными к бокам согнутыми руками. Плавки натянуты выше нужного, будто этот единственный барьер сможет как-то оттолкнуть от него недобрую стихию.       — Да вам тут по грудь, это только кажется, что глубоко, — успокаивает Андрей и первым, ухватившись за холодные поручни, спускается в воду. Ему почти по шею. — Я вот Водолей, мне тут даже больше нравится, чем на суше, — подшучивает он, чтобы отвлечь их обоих от затянувшегося погружения.       — В том и вся штука, понимаешь, да? Я Лев! Кошка, да? — подхватывает Миша, но по лесенке все же спускается. На больших, кое-где алеющих потертостями ступнях трусливо поджаты пальцы.       — Хорошо. Стоим, ничего пока, да?       — Тепленькая.       — Смотри, что нам нужно научиться делать, — Андрей зажимает нос рукой и присаживается, чтобы с макушкой уйти под воду. Быстро выныривает. — Никуда плыть не надо. Ногами стоишь на дне.       — Я не это… Не.       У Миши подняты плечи, будто он старается намочиться как можно меньше, голос непритворно отпирающийся.       — Да просто присядь. Раз — и все. Течения тут нет, никуда тебя не смоет. Руку вот держи. Давай. Вот надо только научиться нос мочить, а там само пойдет.       Андрей еще дважды приседает, чтобы наглядно продемонстрировать, что в этом нет ничего страшного, когда Миша наконец решается. Крепко сжав его запястье, он ныряет, но как только вода смыкается над головой, с шумом прорвав ее натяжение, появляется обратно, фыркает, утирает стиснутые в полоску губы.       — Отлично! Не случилось ведь ничего? Давай еще раз.       Выныривая, Миша каждый раз с силой опирается на протянутую руку. Вода на лице явно его беспокоит: он стряхивает ее так доблестно, что выжимает пальцами нос, как губку.       — Молодец! Ну видишь, нет тут ничего такого. Давай теперь новое.       — А не хватит?       — Только начали! Смотри: берешься руками, — Андрей пониже ухватывает поручни лестницы и оборачивается через плечо, — и поднимаешь ноги. Дыхание задерживаем, и оп, — он вдыхает и позволяет лицу опуститься в воду. Она выталкивает его тело, бережно подхватывает и оставляет на поверхности. — Понял? — спрашивает он, встряхнувшись и вновь встав.       Миша мнется. Поднимать ноги ото дна ему, кажется, совсем не хочется.       — Руками себя сможешь вытянуть, если что. Давай, у тебя получится.       Миша поводит плечами, шмыгает носом и все-таки сжимает кулаки на металлических трубках перил. Он громко хапает воздуха, опускает лицо в воду и напряженно вытягивается в струну.       Но когда дело доходит до возвращения в вертикальное положение, он вдруг начинает тонуть безо всяких причин — с проворством человека, готового утопиться и в ложке. Хотя «тонуть», пожалуй, преувеличение — Миша просто с полсекунды бесполезно барахтается.       Андрей быстро давит ему на поясницу, чтобы помочь поставить ногу под себя. Сразу за этим видит отплевывающую воду, фыркающую и испуганную физиономию.       — Да ну его нахуй! — шокированно хрипит Миша. И даже в дурацких очках для подводного плавания заметно, как безумно вращаются его глаза. Он уже пытается взобраться по лестнице, когда Андрей решительно говорит:       — Стой! Стой! Ну что? Что случилось сейчас? Дно потерял? Нашел проблему — сейчас будем учиться. Куда ты несешься-то?       — Да не могу я — страшно.       Если в первый раз Миша сообщил это, как секрет, то теперь выдает скорее в виде аргумента — во всеуслышание.       — Так значит есть, с чем бороться. Давай, всё. Давай я тебя подержу, чтоб ноги на дно ставил. Давай-давай. И не таких учили, что ты думаешь. Всё, давай.       Миша поддается уговорам. Он вновь соскальзывает руками по поручням, прихватывает их и вдыхает, как в последний раз — даже раздувает щеки. Андрей заводит руку под его грудь, а другую ладонь загодя оставляет у копчика.       — Как жопу-то опускать, не понимаю, — раздраженно спрашивает Миша, вновь вставший на ноги только с посторонней помощью.       — А ты сворачивайся в клубок как будто, ноги рывком к животу и вниз.       — Давай еще раз.       На пятый раз у него получается самостоятельно нащупать дно, на седьмой Андрей перестает держать его, на девятый Миша пробует отпустить одну руку от поручня — но неловко заваливается вбок и снова выглядит ошалевшим от страха.       — Ничего! — чтобы опередить возражения, подбадривает Андрей. — Это уже про баланс. Лучше даже две отпусти разом, а я тебя подержу.       — Не хочу я.       — Ну что ты думаешь, я тебя не удержу?       — Да не то чтобы, я на самом деле, я ж не из-за тебя боюсь.       Андрей выставляет перед собой обе руки, будто собирается взять стопку глаженого белья.       — Вот, ты прям ложись.       Через пленку воды его кожа ощущается гладкой и скользкой, тело — невесомым. Андрей терпеливо толкает Мишу вниз и вверх, помогает всплывать и опускаться на ноги. Держать его ничуть не тяжело. Вниз и вверх. Мишины красные плавки, больше похожие на боксерские шорты, как буек, раз от раза показываются на поверхности, облепляют.       От их возни вода приятно волнуется и массой проходится то по груди, то по животу. Волоски на икрах, как водоросли, щекочут собственные ноги. На предплечьях вызревают мурашки.       — Шею расслабь, — между делом мягко внушает Андрей, — не бойся… Знаешь, как твоей спине хорошо, между прочим. А ща, как голову держать научимся, вообще все мышцы будут работать. Все защемления пройдут… Шею расслабь, — повторяет он, с плеском тронув его загривок. — Я держу… Сам попробуешь?       — Не, ты руку мне хоть. Дай мне хоть руку.       Андрей не отказывает. Теперь Миша держится на воде совсем не понарошку, он лежит на ней, сверкая промокшей фиолетовой шапочкой.       — Ну что, а ногами умеешь бултыхать?       — А че я все мордой в воду-то?       — Погоди пока, голову сложно держать. Ты держись за меня, я буду отходить, а ты ногами греби. И поплывешь.       На Мишином лице читается скепсис, но он покорно вдыхает, расширившись грудной клеткой — торс безволосый, мальчишеский. Андрей спиной вперед подвигается к краю бассейна. Поначалу он буксирует Мишу за руку, но потом тот и сам начинает опережать его, толкая назад. А когда он с громким, утробным звуком глотает воздух, его вынырнувшая макушка приходится в аккурат по челюсти. Зубы Андрея клацают.       — Ой бля!       — Ничего-ничего, — успокаивает тот. — У меня уже стальная — ребятишки то и дело бьются.       Миша по-прежнему очень близко, его живот и локти тепло проскальзывают по телу, ладони настороженно лежат на плечах — по ним ползут общие капли. Но взгляд, обрамленный пластиковыми линзами, совсем чудной.       — Ну что, еще разок? — прибитым голосом спрашивает Андрей.       — Ну да.       — Давай тогда и руками греби. Понимаешь как? Вот так, — он демонстрирует, небрежно намотав метровый круг. — А я тебя снизу подержу.       Миша справляется. Он держится неуверенно, и не все его движения идут на пользу гребле, кроме того, он по-прежнему может запаниковать в попытке подняться на ноги, но тем не менее — он взаправду плывет. Ладонь Андрея, поначалу приклеенная к его животу, вскоре делается совсем невесомой, почти нежной.       — Давай сам. Я рядом, — наконец говорит он, оглядев скукожившиеся подушечки пальцев.       И Миша плывет сам. Кажется, он начинает улыбаться еще в воде, потому что, когда выныривает, из улыбки буквально сочится, и он отплевывается.       — Андрюха!       — Ну вот, а ты не верил.       Когда Андрей поднимает голову, стрелка на часах уже убегает от восьмерки. Сорок минут сокращенного опозданием занятия пронеслись незаметно.       — Ну, накупался? — добродушно узнает он. — А то нос боялся замочить. Не успели мы немного, еще разок надо поучиться будет. В следующий раз голову научимся держать, дышать правильно. А потом к технике пойдем.       — А я запишусь, — уверенно отзывается Миша и шмыгает носом. — Че, все, да?       — Ну да. Ты так долго в раздевалке не сиди, будем плавать подольше.       Миша широко улыбается, явно признавая за собой прежние странности, и вдруг, вдарив щелбан по воде, брызгается. Андрей не разрешает делать этого в бассейне, но почему-то он брызгается в ответ — целой пригоршней.       Миша обтекает и смеется.       После долгого нахождения в воде корпус кажется неприятно тяжелым. Кафельная плитка холодком лижет ступни. Тейп, хотя и специальный, пропустил к порезам влагу, и теперь руку пощипывает боль. Андрей быстро меняет обвязку, переодевается в тренерской, заново укладывает волосы и, издалека распрощавшись с Иринкой, выходит из спорткомплекса.       — Ты шапочку забыл снять, — с гоготком говорит он, подступая со спины.       — Ой ё, бля, — неловко замявшись, отзывается Миша и рывком высвобождает волосы свободной от сигареты рукой. Наэлектризованные, они пушатся, как метелка для смахивания пыли. — Совсем ошизел.       — Да бывает.       — Я ж это. Сегодня впервые так запросто в воде-то на самом деле.       — Запросто, — иронично передразнивает Андрей.       — Да ты не смотри, что я… Это в детстве я еще просто — чуть не утонул, в общем. Плавать меня учили, все же так, да? Хочешь не хочешь поплывешь. А я вот не поплыл нихера.       — Ты смотри сам так никого не учи, — предупреждает Андрей, — гидрофобия у всех потом.       — Гидрофобия, — повторяет Миша, как бы стараясь запомнить. — Будешь?       — Я не курю.       — А. И не пьешь? — допытывается он, будто ведет речь о совсем небывалом.       Андрей поджимает губы, потирает нос и отвечает:       — Умеренно. Хочешь, в пивнуху как-нибудь сходим? Завтра у меня выходной, например.       — Какой! Ну идем, — одобрительно выпаливает Миша. Это заставляет улыбнуться, как вдруг слышится: — А мне жена говорит: сходи да сходи, ну в бассейн в смысле, а я нет и нет. Ну страшно, понимаешь? А оно, на самом деле, ничего страшного, если научиться. И вот ты молоток, умеешь свое.       Услышав о жене, Андрей невольно отводит взгляд в сторону, брови случайно хмурятся.       — Я пойду, Миш, а то стою дымом дышу. До встречи тогда.       — Давай. Спасибо тебе еще раз на самом деле. Такой ты прям — ну спортсмен.       По дороге Андрей заходит в супермаркет за рыбными котлетами. Дома — наотмашь бросает их на так и не помытую со вчерашнего вечера сковороду. Стоящая в раковине чашка из-под кофе отталкивает глаз, он игнорирует ее и уходит в ванную, чтобы сполоснуть и повесить сушить плавки. На потолке из трех горит только одна лампочка.       Обмылок выскальзывает из рук и улетает под ванну. Андрей раздраженно оглядывает его след на полу, с губ скатывается усталое чертыхание.       Он наклоняется, упирается локтями в раковину и смотрит на осунувшееся отражение. Плешивая щетина отвоевывает свое, от хлорки воспалились глаза. Он умывается, умышленно отворачивается от зеркала, утыкается лбом в холодную ребристую плитку на стене и просовывает руку под растянутую резинку спортивных штанов.       Член, сжатый в пальцах, как и все сейчас, кажется отсыревшим. Но это не мешает ему отозваться на прикосновение. Вверх и вниз. Пары минут хватает, чтобы кончить, и Андрей, соскальзывая потным лбом со стены, глотает воздух так же рьяно, как те, кого он учит плавать. Как Миша.       С кухни доносится запах горелой рыбы.