Наше небо заштриховано простым карандашом

— Мгх..Что случилось? Чего ты так вскочил? Снова кошмар? Ох.. Ши Цинсюаня вновь разбудил кошмарный сон его парня. Хэ Сюань уже довольно долгий период просыпается в поту с дрожащими руками от ужасных картин своего сознания. Вновь ему приснилось что-то страшное. Но именно сегодняшний сон был кошмарнее всех остальных. Так еще безумно сильно походил на реальность, от чего становилось невыносимо больно. Ши Цинсюань все еще находился в полудреме, но все же, хоть и неуклюже, обнял Хэ Сюаня, в попытке успокоить. И именно в данный момент это маленькое движение было проводником в реальность. — О божечки.. Тебе сейчас хуже, чем обычно. Что тебе приснилось? Неужели.. — Ничего.. Ложись спать. — Ты.. Ты точно уверен в своих словах? Может все же расскажешь? — Да. Точно. — Ох, ну как скажешь. После этих слов Ши Цинсюань уснул, оставив Черновода наедине с своими мыслями. Ну а что тут думать, когда тебе приснилось, как ты собственными руками убиваешь родного человека своего любимого на его же глазах? Спору нет, после встреч с Ши Уду никогда не оставалось положительных эмоций, только желание как-либо подпортить ему жизнь. Но зная, насколько сильно его парень любил своего брата, он держал себя в руках и отгонял любые мысли о таком раскладе. Но эта ночь... Запах железа в воздухе, лужи крови, слезы Ши Цинсюаня. Как он мог так поступить.. Держать отрубленную голову брата своего самого дорогого человека. А если это был не кошмар, а сокровенное желание, которое он подавляет изо дня в день? От этих мыслей Хэ Сюаню становилось тошно от самого себя. Кинув полный боли взгляд на спящего Ши Цинсюаня, Черновод встал с кровати и, пошатываясь, поплелся на кухню за лекарствами. "Прямо здесь, на моих глазах, ты отрежешь голову своему брату" От этих воспоминаний Черновод схватился за голову, в попытке отогнать эти ужасные моменты сна. — Тебе совсем плохо.. Ши Цинсюань появился в дверном проеме, обернутый в плед. Ему все же не удалось уснуть от понимания, что его парню плохо. — Хей, расскажи, что тебе приснилось? — Я причинил тебе боль. — Ты отрубил голову моему брату? — Откуда.. — Проснись. Это был не сон. В этот момент мираж счастливой жизни рассеялся и возникла ужасающая реальность. Цинсюань сидел в лужи крови собственного брата, неотрывно смотря на горшки с прахом, которые стояли перед ним на священном алтаре. А ещё на два сломанных веера, лежащих на полу. Спустя долгое время, он, запинаясь и с дрожью в голосе, произнес: — ...Я хочу умереть. Едва собрав последние мысли от ужаса предстоящей картины, Хэ Сюань с привычной, но явно притворной равнодушностью бросил: — Размечтался.