Необычный опыт

      Тело не слушается. Оно нехотя реагирует на какие-то сигналы, которые ему посылает мозг. Движения медленные и неуверенные, и Дазай сомневается, что вообще двигает хоть одной своей конечностью. Сейчас он просто ощущает себя так, словно он находится в тёплой и густой невесомости.       Он прикрывает глаза и медленно выдыхает. Его взгляд нечёткий, объекты в комнате плывут и размываются перед ним, окрашиваясь в волнистые узоры. Его пальцы дрожат от удовольствия, которое волнами накатывает на его тело, омывая его лицо бледностью, а ноги и руки слабостью. Голова кружится. Перед глазами всё расплывается, так что Дазай опускает веки, не находя смысла в размытых пятнах. К тому же, даже с закрытыми глазами узоры не пропадают. Они медленно переливаются, перестраиваются, меняются в неописуемые картинки, от которых захватывает дыхание, и сердце бьётся быстрее.       И это вовсе не потому, что сейчас Дазай находится под кайфом. Конечно нет.       Чуя сидит рядом на диване и наблюдает. Его взгляд тоже не совсем трезв: они выпили "немного" дешёвого вина до этого. Но картинка перед его глазами чёткая. И он чётко видит Дазая в таком состоянии и не может перестать задаваться вопросом: "Как до этого дошло вообще?" Его взгляд скользит по бледному лицу темноволосого. Губы того изогнуты в кривой и довольной улыбке, хотя брови сильно хмурятся. Пальцы на его забинтованных руках подрагивают, и он цепляется за ткань дивана под ними, потому что ему показалось, что он падает. Дазай распахивает глаза и смотрит на Чую рядом с собой. Дыхание Осаму сбилось, он дышит прерывисто и неглубоко. Он молчит, но в его мыльных глазах видно удивление, даже шок. Его зрачки расширены и теперь его карие глаза кажутся совсем тёмными. В них не видно никакого света.       Чуя наклоняется к Дазаю и заглядывает тому в лицо: – Пиздец тебя накрыло, – комментирует он через некоторое время.       Дазай слышит эти слова словно из-под толщи воды и даже не до конца понимает их смысл. Но когда до него доходит, он отчаянно смеётся где-то глубоко внутри тем самым смехом, который граничит с истерикой. Но это внутри. Снаружи он всё ещё выглядит совершенно расслабленным. Его взгляд лениво перемещается от лица Чуи к потолку. Кажется, он что-то отвечает... Или, во всяком случае, пытается, потому что он не ощущает свои губы и словно просто на автомате двигает языком.       Чуя слышит нечёткое мычание со стороны своего друга и отчаянно прыскает, прикрывая рот рукой. – Еба-ать, – тянет он, а потом внезапно икает и молчит. Его уши краснеют от гнева и стыда, и он бросает грозный взгляд на Дазая, как будто это он виноват в его пьяном поведении.       Дазай ничего не замечает. Ему всё равно. Его взгляд всё ещё прикован к потолку, к картинам и произведениям искусства, которые выводит перед ним невидимый художник. Как под куполами христианских церквей, он видит перед собой картины с суровым Богом, с белокрылым ангелами, с темнолицыми людьми, протягивающими свои руки к ярко-голубому небу, ищущими искупления своих грехов. Дазай глубоко вдыхает, чувствуя, как его тело дрожит под кайфом. Он проваливается в подушки дивана и теперь светлые изображения смерчем обращаются в кровавый ад и тёмно-красный хаос. Геометрические пятна скачут от места к месту, мерцают, сверкают, вздрагивают, и тёмные мёртвые знакомые глаза выглядывают из-за них, сжимая его сердце в напряжении. Это его глаза. Внезапно в ушах раздаётся громкий писк, и Дазай делает резкое движение, чтобы закрыть голову руками, чтобы не слышать этого отвратительного визга.       Чуя тем временем наблюдает, как Осаму жмурится и медленно подносит руки к лицу. Но на половине пути они останавливаются и падают на диван. Рыжий наклоняется над Дазаем и с плохо скрываемым волнением смотрит на него.       Некоторое время Дазай лежит, не двигаясь. Затем его лицо медленно расслабляется и он открывает глаза. Он смотрит на Чую чуть более осознанным взглядом, и тот немного успокаивается, выдыхая. – Блять, а я уже подумал, ты умер. Осаму молчит. Он наслаждается наступающей тишиной и шумно выдыхает. – Было бы неплохо, – отвечает он осипшим голосом.       Тонкие брови Чуи взлетают в удивлении. – Так быстро прошёл эффект? – Парень бросает взгляд на стол, где лежит наркота и недовольно фыркает – Хуйня какая-то.       Ногой он отодвигает стол от дивана и тот громко скрипит, грозясь перевернуться. – Даже пробовать не буду.       Дазай лишь молча кивает. Его взгляд всё ещё расфокусирован, и остатки адского гула шипят в ушах, но он, кажется, успокоился. Верно. Не стоит.