Беспокойство

       На часах половина восьмого. Между тем, в общем вагоне за столом уже сидел Дань Хэн. Тишина этим ранним утром давала ему выбраться из своей каморки в какое-нибудь другое место, чтобы посидеть за своими делами.        На столе включённый ноутбук с различными текстами и картинками, а он сам записывает и зарисовывает оттуда материал в маленький блокнотик, изредка попивая рядом стоящий чай, что был уже практически холодный. – Доброе утро. Чего это тебе не спится? – промямлил сонный мужской голос.        В дверном проёме показалась фигура Первопроходца, который был одет лишь в белую футболку и штаны. Захлопнув двери, он лениво пошагал в сторону напарника и плюхнулся рядом на диван, облокотив голову о его спинку и тяжело выдохнув. – Доброе. Ты себя хорошо чувствуешь? Просто вчера вечером ты как-то неважно выглядел. – Ай, просто устал. А тело сейчас прям ватное какое-то... Чем занимаешься с утра пораньше? – Да так, Март попросила записать и зарисовать всякую информацию о различных милых зверушках ей в блокнотик. Вот я насобирал тут всякого, составил нечто связное и сижу пишу. Пусть она это всё и знает, и найти можно легко в интернете, но она хочет, чтобы мой почерк и порисульки остались у неё здесь на память. Она только недавно начала у всех просить что-то написать и тому подобное, – вернувшись на пару страничек назад, он показал другу какую-то забавную яркую картинку, – Вот, например, перед отправкой экспресса с Ярило-VI она попросила Гепарда нарисовать её и Сервал в обнимку.        Немного кривенькая зарисовка вызывала у Келуса неподдельную улыбку, особенно если вспоминать те объявления с улиц. – Какая прелеть, – произнёс он слегка насмешливо и придвинулся чуть ближе к Дань Хэну, облокотившись рукой о спинку дивана, – Я не слишком близко? Мешать не буду?        В ответ на это, охотник, лишь слабо улыбнувшись, взглянул на чужое, сонное и почему-то очень довольное лицо. Вне всяких миссий, сражений и тому подобного Келус обычный, простой и открытый юноша. Умеет веселиться, но, когда захочет, будет весьма спокойный, серьёзный. Бывает иногда надоедает своей излишней упрямостью в каких-то случаях. По непонятной Дань Хэну причине, его очень притягивала прямолинейность и настойчивость его друга. Он ничего не стесняется, не боится никого обидеть и знает себе цену. Конечно, это не выходит за рамки, не доходит до каких-либо оскорблений или ещё чего, но всё же, почему-то архивиста это привлекало.        Находясь рядом с Первопроходцем, глубоко в груди парня таилось какое-то непонятное волнение и трепет, которые он всё пытался отогнать. Ещё с первой встречи Дань Хэн приметил весьма симпатичную внешность незнакомца: приятные глазу черты лица; не очень аккуратные, но чистые пепельно-серые волосы; сверкающие жизнью янтарные очи, бегающие по всем частям станции, с любопытством всё изучая.        Парни ненадолго сцепились взглядами, но охотник первый прервал этот немного неловкий зрительный контакт. – Не интригуй, – монотонным хитрым голосом тихо произнёс Келус, уже тесно прижимаясь к другу бедром и находясь на слишком коротком расстоянии от его лица, тем самым очень сильно его смущая. – Не ищи скрытых смыслов там, где их нет. Сходи-ка лучше умойся, горе-шутник, – стараясь не выдавать чувств, безэмоционально ответил Дань Хэн, аккуратно отодвигая рукой голову напарника от себя, при этом не отрывая глаз от экрана ноутбука.        Когда у Первопроходца слишком хорошее настроение, то ему может быть свойственная такая излишняя шутливая близость, но он никогда не перебарщивает. Да и делает он так только с теми, кто не против. А так он сам по себе человек весьма тактильный, как и Март. – Да схожу я, Господи, чего прикопался? Я только зубы почистить успел и лицо умыть. Я проснулся буквально 15 минут назад, – недовольно пробурчав, парень удобно расположил свою голову на плече архивиста. – За это время можно успеть сходить в душ. – Зану-у-уда..        Сладко зевнув, юноша медленно встал и направился к выходу, лениво волоча ноги. Охотник только проводил его взглядом, мило усмехнулся и продолжил заниматься своим делом.

***

       Чувства не давали Дань Хэну покоя. Он не мог поверить, что испытывает симпатию к своему другу, более того - парню. Немного странно, учитывая то, что девушки ему вроде как нравились. «Та же Март, резвая такая, веселая. Пусть рядом с ней много шума, но в душе есть некое тепло. Может быть, это просто по дружбе такое? Скорее всего да. А что насчёт Келуса? Не думаю, что желать украсть у него его первый поцелуй, это проявление какой-то сильной крепкой дружбы», – эти мысли посещали юношу изо дня в день.        Чем дольше он держал эти чувства в себе, тем было тяжелее. Находиться рядом с напарником уже даже доставляло некоторый дискомфорт из-за сильных переживаний. Постоянно относишься к своим словам с дикой осторожностью и опаской, думая о том, как бы не ляпнуть лишнего. Волей не волей, но все же пытаешься выставить себя перед человеком в самом наилучшем свете. Седовласый юноша постоянно витал у него где-то в голове и не давал покоя, особенно перед сном, когда Дань Хэн так хотел расслабиться и не напрягать извилины. Такое ощущение, что любовь растет с каждым днём. Вновь, в попытке заснуть, замечая в уголках своего сознания Келуса, охотник лишь утыкался носом в подушку и недовольно вздыхал. Эти мысли были слишком назойливые и надоедливые. «Когда же ты уже отвяжешься от меня?!» – гулким эхом разносилась эта фраза по опустошённому от усталости сознанию Дань Хэна.        В памяти четко отпечатывалось каждое действие, каждое слово Первопроходца, а искры его взгляда и успокаивающая, лёгкая улыбка западали в самое сердце. Как не игнорируй эту сильную симпатию, она все равно настигала.

***

       Вечером того же дня Дань Хэн всё же решил признаться своему напарнику в любви, ведь он итак оттягивал слишком долго. – Подойди ко мне в архивы пожалуйста, если не занят. – показалось уведомление на телефоне Келуса. – Уже бегу ~        Настроение у него замечательное, поэтому уже через минуту раздался стук в дверь. – Заходи.        Дверь захлопнулась за спиной Первопроходца. Подойдя к охотнику, сидящему за столом, он оперся одной рукой твёрдую плоскую поверхность, повернувшись телом к юноше. – Чего звал?        Дань Хэн аккуратно закрыл блокнотик Март, записи и зарисовки в котором были уже готовы. Пытаясь сглотнуть ком, подступавший к горлу все ближе от непрекращающегося волнения, он перевёл взгляд на объект своего воздыхания. Прожигающий, серьезный взор холодных серых глаз немного смущал седовласого, отчего тот неуверенно почесал затылок и оставил руку лежать на плече, при этом пытаясь не созерцать такое хмурое зрелище. – Я что-то натворил?        В ответ последовал тяжёлый выдох. – Не держи на меня зла пожалуйста. Если я где-то серьёзно прокололся, то скажи сразу пожалуйста, не напрягай так. – Ничего ты не натворил, успокойся, – негромко кашлянув в кулак, Дань Хэн скрестил руки у груди, немного разворачивая тело к Первопроходцу, сидя в неподвижном кресле, – Я тебя люблю. Сам решай, что делать с этой информацией дальше.        Яркие янтарные глаза парня слегка округлились, а в комнате воцарилась мёртвая тишина. Казалось, что можно было запросто услышать, как сердца напарников волнительно бьются почти в унисон. – Как друга ведь, да? – Нет, – охотник нахмурился и продолжал сверлить Келуса серьёзным взглядом. – Это какая-то шутка? – Нет. Я сам в шоке, поверь.        Седовласого юношу словно окатило переживаниями, а глаза беспорядочно метались по архиву. Одна рука намертво вцепилась в край стола, а другая уперлась в бок. В груди нарастала тревога, и, собрав все силы в кулак, парень подошёл к другу чуть ближе. – Прости, не могу ответить тебе тем же, – растерянно вымолвил он, после потрепав чужие темные волосы для небольшого успокоения. – Ничего, я тебя понимаю. Только не вини себя пожалуйста. Со своими чувствами я разберусь сам. Мне главным было признаться, чтобы не мучаться все время. Надеюсь, теперь мне станет легче. – Я тоже надеюсь, – парень направился к двери, и перед тем, как отворить её, ненадолго бросил взор на охотника, который брал со стола светло голубой блокнотик с симпатичными стикерами на обложке. – Тебе сейчас комната Март по пути? – прервал тишину Дань Хэн. – Ну да. – Отнеси тогда ей пожалуйста, а я займусь архивами. Я внёс ещё не всю информацию о Ярило-VI, – он поднялся со стула и подошёл к другу, стараясь не смотреть на него, и протянул нужную вещь. – Да, хорошо.        У комнаты Март раздался стук. – Входите! – воскликнула девушка, подбегая к двери.        Старательно скрывая гнетущую печаль, Келус заглянул в проём и тепло улыбнулся в ответ на радостную моську лучницы. – Дань Хэн просил передать. – Ва-а-ай! Он наконец-то закончил!~ – ручонки быстро схватили мини-книжечку и начали в попыхах листать станицы, – Какая прелесть! Обязательно его поблагодарю!        Первопроходец уже собирался уходить, как тут же его потянули за запястье в девичью комнату, в которой приятно пахло чем-то сладким. – Слушай, как раз хотела кого-то на чаек к себе пригласить, поболтать немного. Ты ведь не против??? – положив руку ему на грудь, она заглянула умоляющим взглядом чуть ли не в душу Келусу. – Да тебе попробуй отказать, – усмехнулся он в ответ, на что девушка тихо произнесла победное: "Есс!", – и направилась к выходу. – Подожди немного, я только чаек заварю!        Казалось, что прошла всего пара мгновений, а руки уже плотно сжимали чашку горячего напитка, а подруга с аппетитом открывала шоколадку, сидя рядышком. Эта маленькая зона отдыха в её комнате отдавала таким уютом, что хотелось поглубже зарыться в мягкие подушки и спать так целую вечность. – Любишь молочный шоколад? – Я не помню его вкуса. Может быть, я его вовсе не пробовал. Не знаю. Я помню только то, что со мной произошло после пробуждения на станции. – А-а-а, ну ясненько. Попробуй, тебе обязательно понравится! Лично я его обожаю, но с удовольствием поделюсь им с тобой, – воодушевленный голосок и искренняя улыбка грели душу и тело не хуже уже нагревшейся чашки, которая в какой-то степени даже неприятно жгла ладони. Однако, Келусу было не совсем до этого. В его голове невольно прокручивался тот неловкий диалог с Дань Хэном, который скапливался тяжёлым грузом на плечах.        Март 7 очень чуткая и внимательная в плане чужого самочувствия и настроения. Она буквально заряжается энергией не только от рукоделия, творчества и фотографий, а ещё и от людей, особенно близких. Пусть она и кажется с первого взгляда наивной глупышкой, но она старательно запоминает каждую микродеталь в поведении других, чтобы позже понять, что у человека могло что-то неладное произойти. Она явно не обделена эмпатией и сочувствием по отношению к окружающим, а в трудных ситуациях пытается подбирать самые подходящие и нужные для поддержки слова.        В её глазах сейчас Первопроходец был слегка переменчив: милая улыбка иногда спадала с лица, иногда появлялась; взгляд словно был опустошенный, стеклянный, и никакая искусственная радость не могла его скрыть; действия были уже не столь уверенные, как обычно. В целом, ощущалась какая-то отстранённость и излишняя задумчивость. Парень то и дело уходил в свои мысли, при этом пытаясь хотя б краем уха слушать девушку, которая снова очень эмоцианально что-то рассказывала. Было бы наивно думать, что она, заметив такое поведение, не начала бы лезть прямо под кожу. – Келус? Что-то случилось? Ты сам не свой, –;произнёс наполненный переживаниями голос. – Прости, я не хочу об этом говорить. – Почему? – её лицо приняло вид жалобного котёнка. – Не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё. – Это секрет, да? – Да. Пожалуйста, не пытайся выбить из меня слова, мне сейчас немного тяжко. Если захочу – расскажу. Хотя, навряд-ли захочу вообще. – печаль сменилась на небольшое недовольство, ведь Первопроходец знал, что Март так просто не отвяжется, но сейчас это было совсем не кстати.        Тоскливо хмыкнув, лучница поставила чашку с недопитым чаем на столик и обняла друга, аккуратно положив свою голову ему на плечо. Источником сладкого запаха, как нестранно, была она. Это немного успокаивает и расслабляет, но, к большому сожалению, напрягающие мысли не хотят уходить.        До ушей обоих донёсся стук в дверь. – Входите! – этот громкий выкрик даже немного испугал Келуса, заставив его дёрнуться.        У входа в комнату его золотистые глаза уловили очень знакомого человека. Неловко отводя взор куда-то в пол, седовласый юноша поёрзал на месте, пока подруга продолжала его крепко обнимать. – Март, я забыл там кое-что пометить в записях. Позволишь? – Дань Хэн обратил внимание лучницы на ручку, которую он плотно сжимал пальцами, пока девушка с заинтересованностью глядела на него. – Да, конечно. Блокнотик вон там на столе, – вымолвила она, указывая в нужную сторону, – И спасибки тебе большое, что согласился это все написать! Я очень рада!~ – Да не за что, мне нетрудно – легкая дрожь в голосе выдавала волнение.        В обычно уютной комнате стояло некое напряжение из-за находящегося там того человека, на которого даже смотреть уже было как-то стыдно. Бог знает, что у него там на уме сейчас. Подойдя к столу, охотник пригнулся, и, найдя нужную страничку, дописывал что надо, пытаясь всё так же выводить аккуратные буквы и случайно не размазать карандашные наброски. Рука предательски дрожала не только из-за неудобного положения, а ещё из-за переживаний, по причине которых юноша хотел скорее закончить дело и пулей вылететь из комнаты.        Пытаясь держать равнодушное выражение лица, Келус с любопытством поглядывал за действиями друга. Локти старательно держали туловище над столом, упираясь в его твёрдую поверхность, а согнутую в колене ногу архивист переодически неуверенно поправлял в более удобное положение. Наконец-то закончив, он закрыл блокнот, схватил ручку в кулак и стремительно направился к выходу, даже краем очей не смотря Первопроходца. Следом за хлопком двери последовал тихий вопрос: – Вы с Дань Хэном поссорились что-ли? – раздосадованный голос приобрёл более высокие нотки. – Нет. Просто некоторые неполадки. Мы сами разберёмся.

***

       Теперь не только мысли Дань Хэна по вчерам были заполнены другим человеком. Чувство вины за то, что не выходит ответить взаимностью, съедали Келуса изнутри. Ощущение, будто бы тяжесть в груди скоро наберёт невероятную массу и создаст дыру прямо по центру. Да, его просили не винить себя, но это как-то выходит само собой. Несмотря на это, парень старался держаться бодречком и не давать другим поводов для переживаний.        Думать стало немного сложно, но к эмоциям и чувствам охотника Келус стал относиться очень осторожно и внимательно. Всё чаще от него приходили сообщения: "Как себя чувствуешь?"; "Как дела?".

***

       Сейчас где-то 8 утра, хотя по темному пространству, со вкраплениями ярких светил, за окном такого не скажешь, но часы же врать не станут. Седовласый парниша лежал на краю своей кровати в одной футболке и трусах, сжимая в ладони уголок одеяла. Непривычно было просыпаться так рано, как ему казалось, но просто уже не хотелось снова погружаться в мир грёз. Особенно сегодня, ведь это ночное путешествие было весьма смущающее, и никак не вылезало из головы.        Образы размыты, как, обычно, и бывает во снах. Редко ты можешь запомнить какие-то мелкие детали, но люди, пришедшие к тебе этой ночью, не забываются. Кажется, Келус лежал не у себя, ибо привычный мягкий матрас сменился чем-то твёрдым под боком, но этот неприятный сюрприз сглаживали чьи-то крепкие горячие объятия. Осмелившись, он приподнял голову, дабы взглянуть на того, кто сейчас дарит нечто столь бляженное. Мозг просто передал ощущения от тяжёлого, тёплого одеяла и немного тесной позы, но в сновидении это было так уютно, что по телу проходила дрожь от экстаза. Первопроходец будто бы очнулся во сне, увидев помутненым взором знакомое лицо и тёмные волосы, однако, комната за спиной охотника была не его, а какая-то другая.        В любом случае уже никто не узнает, где они находились, ведь на этом приятный момент завершился. Юноша очнулся на полу, укутанный в одеяло. Видимо, когда падал, то потянул его за собой. «И как я ещё раньше не проснулся? Хех, крепко же сплю. Хотя не, приземление было не таким уж и жёстким», – поразмыслил он, нащупывая край своего мягкого спасителя, что находился под его телом.

***

– Доброе утро. Не спишь? Можно я зайду к тебе? – это уведомление отвлекло архивиста от наслаждения утренним чаем и началом работы. – Доброе. Заходи.        Накинув штаны и обувшись, седовласый юноша быстро направился к своей цели.        С разрешения охотника, Первопроходец уселся на его кресло, пока хозяин комнаты перебирал некоторые книги, лежащие около его импровизированной кровати. – Если беспорядок в душе, то, скорее всего, он будет и в комнате. Смотрю, пытаешься старательно скрыть всё за своей невозмутимостью, быстро убирая всё на места? Тебя что-то всё ещё беспокоит? Я волнуюсь. – Где уже вычитал эту мысль? – равнодушно ответил Дань Хэн, убирая на место последнюю книгу. – У себя в голове, – Келус показательно постучал пальцем себе по макушке.        Его напарник лишь усмехнулся, подходя чуть ближе и уже возвышаясь над другом, который немного вжался в кресло. Серые очи выдавали небольшой страх, который так старательно пыталось скрыть спокойное лицо. Барьер, скрывающий бурю внутри парня, был словно стеклянный, но весьма прочный, не давая всему и сразу вырваться наружу. «Держи себя в руках пожалуйста, у тебя это отлично получается. Старайся не сверлить взглядом этого беднягу так сильно, он не меньше тебя сейчас переживает». – Ты меня беспокоишь, – холодный, можно сказать ледяной голос будто бы растаял, став талой, чистой водой, вслед за чем пришло почти не заметное, но всё же какое никакое успокоение, – Я всё ещё люблю тебя.        Слово "люблю" из его уст звучало очень больно, ведь никакой взаимностью Первопроходец ответить не может. Натянув грустную улыбку, юноша неторопливо встал и заключил друга в широкие, цепкие объятия. Буквально через пару мгновений он почувствовал руку на своей спине, и прохладную ладонь, которая бережно копалась в его пепельно-серых волосах, легонько запутывая их меж пальцев. Это заставило Келуса чувствовать себя очень неловко, но он не сопротивлялся, давая Дань Хэну хоть чем-то насладиться. «Прости меня, мне очень жаль», – непрерывно повторял Келус у себя в голове, чувствуя, будто бы говорит он это в пустоту, а на другом её конце никто не слышит этих извинений. Их ничьё ухо и не уловит, ведь эти слова сидят глубоко в душе парня, скованные цепями, под железным замком.        Трепет окутывал тело охотника, а его грудь чувствовала сильное сердцебиение рядом со своим. Но всё же хотелось, чтобы эти объятия были вечны. Хочется в них просто раствориться, не чувствуя ничего, кроме этого блаженства. Тяжёлый выдох, небольшое отстранение и теплый, аккуратный чмок в щёчку, след от которого быстро вытерла сухая ладонь архивиста. Стыд моментально его окутал. «И чем я только думал?!» – Прости. – Ничего страшного, Дань Хэн.