Путь спасения. Между двух миров

2 года спустя. Раннее осеннее утро. Жёлто-оранжевые листья окрасили каждую часть дороги. Насыщенные тёплыми оттенками кроны деревьев создавали впечатление словно находишься в сказке. Яркие листья гоняются друг за дружкой, подхваченные лёгким потоком ветра. Где-то там, в траве бегает рыжая белка, собирая орехи. А на ветке клёна сидит маленькая птичка. Кажется, это зяблик. Его щебет отдаётся протяжным эхом, доходя до каждого уголка только что пробудившегося леса. Парень шёл по уже протоптанной тропинке, с интересом рассматривая всё вокруг. Как же давно он не ощущал такого спокойствия. Он просто наблюдал за природой, наблюдал за тем, как просыпаются зверюшки и поют птицы. Наблюдал за маленькими ящерками, которые тихонько ползают в траве и за пчёлами, уже готовыми приниматься за работу. *** Неторопливо пройдя между рядами, Егор резко остановился. Печально улыбнувшись, он встал на колени перед надгробьем. Журналист длительно рассматривал фотографию Эванса, словно пытаясь запомнить каждую деталь, изображённую на памятнике. ― Привет, ― грустно сказал парень, осторожно приложив руку к каменной поверхности. ― Я тут принёс тебе кое-что… Линч опустил руки, бережно положив на надгробье изящный и нежный букет полевых цветов. Журналист, ни говоря ни слова, внимательно рассматривал каждый цветок отдельно. Вот, это ромашка, а странно, у неё ведь такой тонкий стебель, как же она держится на нём? А это мак―красивый и хрупкий цветок с яркими багрово-алыми лепестками… Егор уже несколько минут сидел молча, пытаясь настроиться на разговор. Слабые, тёплые потоки ветра развивали его тёмные локоны. Рядом с ним упало несколько жёлто-оранжевых листьев клёна. Журналист грустно вздохнул и всё же начал: ― Наверно, ты подумал, что я забыл про тебя, но это совсем не так! Я не мог решиться… не мог решиться прийти сюда раньше. Спустя этих долгих 2 года ты до сих пор снишься мне. Когда ты ушёл, всё сильно изменилось. Мой мир… он стал другим. Я чувствую, словно важная часть меня исчезла, ― парень рефлекторно сглотнул подступающий ком в горле. ― Иногда я даже не могу отличить сон от реальности. Эти границы до сих пор размыты. Сны настолько красочные, настолько настоящие… что теряю эту грань. Я часто вспоминаю наши с тобой многочисленные миссии. Вспоминаю твои забавные шутки, в самые неподходящие и опасные моменты. Но они помогали нам идти дальше, помогали не бояться трудностей. Ты много раз спасал меня, и я очень благодарен тебе за это! А помнишь, как каждая наша попытка отдохнуть вместе с Лили и Лукасом заканчивалась новой катастрофой? Да, ха-ха, кажется, ты прав что я ― магнит для нечисти, ― Линч усмехнулся, вспоминая моменты, когда Джон генерировал новую шедевральную шутку. И как же у него так получалось? Даже в самые жуткие периоды, которые представляли огромную угрозу для жизни писатель оставался оптимистом. ― Я думаю, что ты хочешь узнать, что произошло за это время, пока меня не было. Первый год у меня была сильная зависимость к самоповреждениям. Однажды это заметила Лили, и я знаю, что ты не выносишь курение, но я перешёл на него. Курил, когда охватывала сильная тревога, и появлялись навязчивые мысли. Это длилось примерно полгода до того, как я нашёл новый способ. По сей день, когда наступает такое состояние пишу всё в дневник. Иногда просто режу бумагу или ткань, чтобы избавиться от этих мыслей. Но больше всего мне помогает Лили. Мы часто проводим время вместе! Сейчас, подобное состояние довольно редкое явление, поэтому, можно сказать, что у меня всё наладилось. Выдержав небольшую паузу, Линч продолжил: ― У Лили теперь есть собственная галерея картин! Она рисует днём и ночью. Иногда даже становится страшно. Я очень счастлив за неё, ведь она мечтала об этом с раннего детства! А у Лукаса сейчас всё ещё интереснее. Помнишь ведь как он постоянно твердил что хочет быть таким же, как и я? Он уже как год находиться вместе с моим дядей в будущем. Тот обучает его всему тому, что знает сам. О, да, я ведь тебе не сказал, что всё-таки продолжаю работать, однако, пока-что один. Лукас скоро должен вернуться, и думаю, он напроситься вместе со мной на своё первое задание. Они были тут, в этом мире, месяц назад. Лукас упросил Болтона вернуться на день сюда. Ты бы видел, как он стал похож на тебя! Иногда мне кажется, что он и вправду твоя копия, только помладше, ― нежная улыбка не спадала с лица. Было такое чувство, словно Эванс и вправду рядом. Что сейчас он стоит тут, только журналист не может его увидеть, ведь, он находится на изнанке этого мира. ― Я надеюсь, что даже оттуда ты видишь, как мы с Лукасом стараемся сделать мир лучше! Но я так же надеюсь, что ты, где-то там… ― Егор плавным движением указал наверх. ― Нашёл свой покой, ― слезы быстро скатывались по щекам со звоном падая на красно-оранжевые листья. ― Спасибо, Джон. Спасибо за дружбу, за спасение. Мы с тобой прошли огромный путь, и очень жаль, что мне приходится продолжать его без тебя. Ты был, и будешь самым близким человеком для меня. Хочу верить, что когда-то появиться возможность увидеть тебя снова. Я надеюсь, что там тебе хорошо и ты счастлив. Люблю тебя, друг мой. С этими словами Линч поднялся и неторопливо пошёл к выходу из кладбища, небрежно шаркая обувью о сухие листья клёна. Полупрозрачный силуэт, сквозь который проходили тёплые лучи солнца, стоял рядом с могилой и искренне улыбался. Его очертания отражали яркое белое свечение. Это был парень, одетый в чуть помятый свитер телесного цвета с 2-мя красными небольшими полосками и одной широкой синей посередине на которой были изображены маленькие белоснежные звёздочки. Сзади послышался слабый шорох, который заставил Егора обернуться, бегло оглядываясь по сторонам. Но он ничего не увидел, только блеклое свечение, постепенно растворяющееся в безумно красивом пейзаже осеннего леса.