when tomorrow comes

      Сок Мэттью: Эпицентр Румяный сестры, винный матери и медово-золотой отца - первые метки Мэттью остались от его семьи. Они бережно и трепетно касаются его тела, оставляя три расцветающих отпечатка на груди - ровно напротив его новорожденного сердца. В ответ же он окрашивает кончики их пальцев фуксией - цветущими темными лепестками, отпечатываясь на семейном портрете. Родители уже покрыты линиями и горошинами совершенно разнообразных оттенков радуги течения времени и людей, оставляющих на коже истории их жизни и совместных моментов. Старшая сестра, едва ли на пару лет взрослее его самого, тоже имеет пару цветных капель на руках, но ни одна из них не темнее меток, связанных семейными узами. Так это и было в начале. Палитра на коже, где лишь три цвета вспыхивают пламенем рядом с его сердцем. Некоторые ненавязчивые метки остались от друзей с детского сада, начальной, средней и старшей школ, такие же легкие, как рисунок мелом на доске или асфальте. Мэттью наблюдает, как его одноклассники обжигают тела друг друга насыщенными тонами красного и синего, темно-фиолетового и зеленого, где каждый из цветов нарекает их суженными. Он втайне надеется и твердит себе, что однажды и он найдет своих людей. Однажды.       А пока всему свое время. В один день он увязался за сестрой до студии, в которой она занимается танцами. Подсматривая, как та смеется со знакомыми и друзьями, с которыми делит метки соулмейтов, за местом, где ей комфортно, и тем, что она может назвать «домом». В след за сестрой Мэттью увлекся танцами. Он, конечно, тоже заводит себе друзей и получает новые краски в личную палитру. Вот только ни одна из них не была ярче, чем бледное пятно - имитация связи и намек на близость. Те метки и те люди, которых можно легко оставить позади, не жалея и без лишних вопросов: «А что, если?..» Мэттью пробует и вступает в разнообразные кружки: творческие, спортивные, обучающие. Но ничто и никто его не держит. Ничего не остается на коже. И если однажды он окажется в мире К-поп, то увидит сплоченные круги айдолов и членов групп, что они зовут семьей, парней и девушек, которые сутки напролет проводят вместе, горя единой мечтой. Ему действительно нравится сцена, зов прожекторов, свет софитов и блеск объективов фотоаппаратов. Но возможно именно тихое обещание братства влечет его в страну, которую дедушка и бабушка называют «домом».       Сон Ханбин: Начало Мэттью переоценивает свои способности в корейском. Фрагментов, что он почерпнул из коротких и местами неестественных разговоров с родителями, совершенно недостаточно, чтобы угнаться за естественным потоком живой речи со сверстниками, приправленной сленгом и элементами разговорной лексики. Большую часть времени канадец проводит в состоянии замешательства с широко раскрытыми глазами, полными непонимания, ожидая, что кто-нибудь остановится или замедлит темп для Мэттью, отстающего на пару шагов и отчаянно пытающегося нагнать эту разницу. Первая вещь, которую он узнает про метки соулмейтов в К-поп индустрии - никогда никого не касаться без спроса. Конечно, и дома были люди, кто смотрел на необоснованные, инстинктивные касания через призму негативного восприятия и отторгал даже саму мысль. Но большую часть составляли те, кто с легкостью скользил кончиками пальцев вниз по чужим рукам, ведя линии, в отчаянной надежде и попытках отыскать родственную душу, что заденет самое сокровенное и ценное. Здесь же, напротив, все держали дистанцию и воздерживались от касаний до тех пор, пока не будут уверены. Словно полупрозрачная или несуществующая метка обрекала бы их на одиночество в вечно сменяемом круговороте трейни, обрекала на то, что вместе они никогда не дебютируют. Большая часть мечтающих стать артистами носит одежду с длинными рукавами даже летом, легкие ткани прилипают к разгоряченной и скользкой от пота коже во влажном зное тренировочных залов и студий. Это цена, которую они платят за суеверие, за боязнь бесследного существования, продиктованную отсутствием связи и метки. Доходит даже до того, что некоторые покрывают предплечья и ладони хлопковыми обтягивающими перчатками, лишний раз не рискуя соприкоснуться пальцами, потянувшись за бутылкой с водой или щелкая переключателем музыкальных проигрывателей. Все избегают темы меток соулмейта, как тикающую бомбу, как мину, способную взорваться в любой момент, если ее коснуться. Они натягивают на лица маски искусных лживых улыбок и претворяются, что не боятся вещей вне власти их контроля, не боятся правды, которую изменить они не в силах. Сон Ханбин был исключением. Он живой и искренний среди остальных трейни, охваченных страхом сближения, находится в гармонии с реальностью мира и поистине ценит значимость и глубину каждой подаренной ему судьбой связи. Он выжигает оранжевым пламенем близость на тех редких людях, кто позволяет себя коснуться: на друзьях с университета, коллегах по танцевальной студии и даже иногда хореографах. Мэттью однажды подслушает слова Ханбина о привлекательности уверенных в своих убеждениях людей. И Мэттью его совсем немного побаивается. Старший несравненно дружелюбен, относится с пониманием не к беглому корейскому Мэттью, к тому, как он спотыкается на быстрых поворотах и забывает часть хореографии во время ее разучивания и прогона. Ханбин сопровождает его и поддерживает на каждом этапе в нелегком путешествии к жизни трейни. И это пугает его еще больше. Такой открытый, добросердечный и такой сияющий Ханбин. Ведь что, если кореец, практически готовый к дебюту следующей мужской К-поп группы под началом Cube не оставит на Мэттью метки. Что это может означать для самого Мэттью? Неосознанно он начал разделять мнение своих коллег-стажеров, впитал их страхи одиночества и превратил в свои собственные. Когда приходит время, и Ханбин спрашивает младшего, позволит ли тот коснуться его и оставить метку, Мэттью задыхается от страха и предвкушения, но не отказывает. Кивает и медленно закатывает рукав, обнажая плечо. Легко скрыть, шепчет внутри него нечто обнадеживающее. Легко спрятать, если след все же останется. Ханбин касается мизинцем плеча Мэттью. Ведет линию поперек. Линию, ровную в начале, но дрожащую, как только цвет начинает зацветать на коже закатным солнцем и жжёнными апельсинами, оранжевым, настолько темным оттенком, что уже близок к коричневому. Кончик пальца старшего в равной степени окрашивается фуксией, насыщенной и глубокой, похожей на пурпурный. Ошеломленно, даже судорожно канадец может думать только о том, что никакой консилер теперь не поможет это скрыть.       – Мэттью, - шепчет Ханбин. – Боже, Мэттью. Потому что они оба знают, что это такое – видеть свои цвета на чужой коже. Это самый глубокий пурпурный, который младший когда-либо видел. Фуксия, что превосходит бледную пыль красок, оставленных друзьями, темнее, чем розовые полумесяцы на пальцах родителей и сестры. И он не видел остальные метки соулмейтов на Ханбине, но готов поспорить (отчаянно надеясь), что это самый насыщенный оранжевый, который парень когда-либо видел. Они смотрят друг на друга, пытаясь понять, что это значит. Что это значит для них и их будущего. Ни один из других стажеров Cube не оставлял столь темного следа на Ханбине. Ни один не оставил следа даже заслуживающего внимания, за исключением, может быть, Пак Ханбина, оставшимся полупрозрачным лазурным на его предплечье.       – Тогда не здесь. – Мэттью находит ответ на неозвученный вопрос. Точно не с этими людьми и вероятно не в этой компании.       – Но вместе, - старший соглашается. – Нам суждено быть вместе. С тех пор они неразлучны. Привычное дружелюбие Ханбина превращается во что-то нежное, ласковое и более уязвимое. Он позволяет Мэттью увидеть свои слезы, то, как он ломается и остается человеком под пристальным взглядом общества, вгоняющего в рамки идеальных стандартов. Они не спеша проводят дни подготовки, блаженные несколько месяцев, когда им позволяют насладиться вкусом единения, пока планы на дебют не рушатся, как изначально ими и предполагалось. Вплоть до момента, когда они покинут Cube и даже после. Есть вещи, которые MNH не сможет разрушить и вещи, которые Studio Glide не сможет сломать. Их связь тянется по длинным улицам Сеула, выстоявшая давление индустрии. Это их обещание будущего. Мэттью делает татуировку. Небольшая и аккуратная строчка, зеркальная оранжевой линии Ханбина на другом плече, - знак преданности своей мечте и родственной душе. Потому канадец не особо удивляется, когда его не включают в финальный состав 8Turn. Они оба присоединились к своим компаниям, чтобы поддерживать видимость активности, все это время зная, что быть рядом друг с другом – это действительно то, что им нужно. Когда объявляют отбор на Boys Planet, начинаются прослушивания и парней втягивают в конференц-залы их компаний, на пол пути друг к другу, они верят, что это их шанс. Они проходят кастинг и бесконечные прослушивания, ломают все барьеры и препятствия на пути, заполняют врученную им горку документов. Ханбин и Мэттью. Мэттью и Ханбин. Так велела судьба, они суждены друг другу. В конце концов вместе вплоть до того момента, когда их разделят на K и G группы на первой съемке. Чжан Хао: Новый Первое впечатление Мэттью о Чжан Хао было сильным. Нет другого способа описать его выступление и присутствие на сцене. Он достает скрипку, очаровывает и затмевает всех, получает все звезды за свои старания. Стандарт, соответствовать которому Мэттью может только мечтать, глядя на три звезды, которые он себя оценил с мыслью, что всегда найдется возможность для роста и совершенствования. У него не выходит. Сама мысль Мэттью сокрушает и расстраивает, пока не выступает Ханбин, у которого точно так же не получается забрать все звезды. На месте других он бы разозлился, если бы вся их авантюра не была лишь прелюдией к их блестящему дебюту. Это же так, да? Тот самый момент, когда они смогут дебютировать вместе. Мэттью отказывается допускать мысли, что участие в шоу будет концом их истории, выставленной напоказ и транслируемой по национальному телевидению с огромной международной аудиторией. Такая крепкая связь, как у них, не увидит своего завершения в излишне драматизированном реалити-шоу, играющим с мечтами более 90 молодых парней. Он наблюдает за Хао. На самом деле, как и все. Вся группа G знает, что, по крайней мере, один китайский участник сможет дебютировать. Остальные борются за два, а то и три других места в неизбежно переполненном корейскими трейни составе. В конце концов, даже если Mnet не может себе позволить игнорировать китайский рынок, они могут разозлить корейскую общественность. Такая вот истина местных шоу на выживание. Мэттью разыскивает Хао, когда большинство стажеров разбрелось по комнатам после длинного дня с выступлением с заглавной «Here I Am». Кто-то из ребят плотно засел в гостях и нарушает покой общежития заливистым смехом, доносящимся из одной комнаты. В частности, это вся четверка трейни Yuehua подобравшая двух американцев и одного японца. Неуверенно он заглядывает в дверной проем, только чтобы Джей (Мэттью, по крайней мере, думает, что запомнил имя правильно), сидящий напротив, с энтузиазмом махнул ему рукой.        – Мэттью, верно? – спрашивает Джей как-то слишком энергично для конца тяжелого дня репетиций. – Теперь все выходцы из Северной Америки собрались вместе! Рядом с ним на нижней полке двухэтажной кровати в ответ машет партнер Джея с теста на звездный уровень, а лежащий в ногах Хао один из стажеров с его команды улыбается Мэттью. – Это Камден, – представляет парней Джей, – а там Брайан, твой соотечественник. Мэттью заходит в комнату, оставив дверь приоткрытой.       – Приятно познакомиться, ребята, я Мэттью… Тем не менее сейчас Хао репетирует движения заглавной песни с двумя другими стажерами Yuehua. Последний из сидящих ребят, чье имя, вероятно, Кэйта, замечает его взгляд и смеется. Они никогда не останавливаются. Эти ребята нечто. Его корейский беглый, а слоги и гласные более плавные, четче, чем у Мэттью. В его тоне звучит сдержанное уважение, задумчивое и немного неуместное для молодых людей немудреных опытом примерно их возраста. Хао, кажется, наконец замечает появление Мэттью, пауза в его движениях заставляет других двух трейни тоже остановиться и обратить внимание на нового гостя. Малейший намек на удивление на лицах троих выглядит очень забавно. Они похожи на маму утку и двух ее утят.        – Привет, - корейский Хао неуверенный и неторопливый. – Приятно познакомиться. Очаровательно. Внезапно для себя Мэттью хочет, чтобы Хао оставил на нем метку просто так, по любой причине, не включающей в себя приближающийся их совместный дебют. Рядом с ним Кейта улыбается, сдерживая смех и осторожно подталкивает канадца к тому, чтобы собраться и вспомнить о простом уважении, поприветствовав человека в первую их встречу.       – А… Приятно познакомиться! Я… только вспомнил, что... ну... согласился встретиться с Ханбином... снаружи! Давайте хорошо поработаем вместе! Еще увидимся. – Он слегка машет рукой и поспешно убегает под смех Кэйты и шепот Камдена в сторону Джея. Чжан Хао сказал всего три слова. Мэттью прикрывает ладонями уши, слегка покрасневшие от смущения.

☆ ★ ✮ ★ ☆

Взгляд, которым его одаривает Кэйта, когда собирает команду «Kill This Love», говорит о том, что тот не забыл маленький инцидент в комнате с неловким диалогом Мэттью и Хао. Младшему приходится вести безнадежную битву со своим бедным сердцем, учащающим ритм по непонятным причинам при любом столкновении с китайцем, особенно после их разговора с Ханбином и отчаянного скулежа в чужое плечо. Ханбин лишь посмеялся, прежде чем показать след, который на нем оставил Хао. Полоса темно-зеленого цвета на руке, темнее чем лазурный Пак Ханбина, так же борющегося с ними на шоу за место в группе.       – Многообещающе. – Ханбин шепчет в пространство между ними, спрятавшись подальше от камер на лестнице под этажом корейских стажеров. – То, что Хао темнее Пак Ханбина. В голове раздается немой вопрос: «Разве ты не видишь, как собирается наша группа?» Мэттью все еще не может заставить себя поверить. Но сейчас Мэттью находится в той же группе, что и Хао, будет выступать с ним и быть в непосредственной близости на протяжении черт знает скольких часов практики. Никто не упоминает метки пока они сидят около таблички «Kill This Love» с повязками, бинтами на коже и длинными рукавами. Их тяжело прочитать, как закрытые книги. Участники, каждый из которых гонятся за победой любой ценой на жестоком шоу на выживание. Открытость Ханбина снова кажется редкостью среди стажеров, его нестандартный метод изучить противников ценой собственных нервных клеток. Но Мэтью знает, что Ханбин может так сделать только потому, что уверен. Уверен в своих силах и в прочности их уз с Мэттью. Мэттью никак не ожидает, что именно Хао подойдет к нему первым, когда они останутся вдвоем в тренировочном зале во время первых дней практики. Он протягивает Мэттью руку с закатанным рукавом. Предложение попробовать, вызванное обменом метками Хао и Ханбина и подпитанное их уверенностью. Мэттью протягивает руку в ответ, ту же, на которой красуется выжженная оранжевым линия. Касается чужого запястья своим, кожа к коже. Держит пару секунд, пока метка (или ее отсутствие) скрыта от глаз обоих. Они поворачивают вверх запястья с темно зеленым и пурпурным пятнами одинаково насыщенным и зеркальными друг другу. Темный, такой же темный, как и цвет Ханбина на нем. Это его вторая такая насыщенная метка, понимает он со сдавленным вздохом. Темнее, чем палитра его семьи. Он закатывает рукав трясущимися пальцами. Напротив, него Хао смотрит на свое запястье с нескрываемым шоком, ожидая, что младший оставит на нем метку, но не ожидая, что такую яркую. Разумное предположение, учитывая все обстоятельства. Хао отрывает взгляд от своего запястья, чтобы посмотреть на Мэттью, и подносит свое запястье к линии на плече канадца. Оттенки трудно сравнивать, оранжевый цвет Ханбина, возможно, немного вытесняет собственный пурпурный цвет Мэттью, но в тусклом свете ночного репетиционного зала они горят почти одинаково.       — Хён, — трепетно шепчет Мэттью. Хао смотрит ему прямо в глаза, не моргая. - Это… Хао безмолвно разматывает повязку на указательном пальце, кончик которого украшает уже знакомый оранжевый Ханбина. Но этот оранжевый не такой глубокий, как на плече Мэттью. Он не понимает, как такое возможно. Младший тяжело выдыхает.       — Что ж, давай усердно поработаем над нашим дебютом, хён. Ким Кюбин: Знакомый По результатам первого голосования Ханбин занимает первое место. Мэттью занимает второе место, а Хао - пятое. Кусочки пазла наконец собираются воедино. Мэттью мысленно отмечает остальную девятку, разделившую с ними дебютные места. Кейта, с кем канадец делил центр группы «Kill This Love», однако тот отказался от физического контакта. Джея, что оставил на локте легкую ярко розовую полосу цвета и щемящее чувство в груди. (Джей грустно улыбнулся, поняв, что их пути разойдутся.) В девятку также входили Хан Юджин, один из стажеров Yuehua под присмотром Хао, Хви из Pentagon, Ким Джиун и Ким Кюбин, ещё один из детей Хао. Черт, Yuehua действительно умеют выбирать. Именно с двумя последними Мэттью и оказывается в группе: с бледным, смахивающим на вампира Джиуном с лисьим взглядом и высоким, худощавым и из-за того неуклюжим Кюбином с вечно напуганным глазами. В их группе также есть Совон, который поначалу немного сдержан, но поддается чарам Джиуна во время репетиций убийственной части песни. Смеясь Мэттью должен уступить центр Джиуну с его обещаниями улучшить произношение на «Did I make you action» и помочь группе забрать первое место. Кюбин прилипчивый… Или он был бы таким, если бы не прерывал свои порывы нежности каждый раз, пытаясь накинуть руку на плечи одного из членов своей команды. На данный момент Мэтью уверен, что все стажеры Yuehua оставили друг на друге различные по значению метки, судя по тому, как легко они обмениваются объятиями и касаниями. Кюбин всегда выглядит так, как будто готов рискнуть и спросить, может ли он оставить на Мэттью след. Канадец даже удивлен его выдержке, продержался дольше, чем тот ожидал. Сейчас они вдвоем в комнате, другие два члена команды задерживаются в репетиционном зале. Завтра их будут оценивать Звездные Мастера, и потому Совон выразил желание остаться попрактиковаться подольше, бурча себе под нос, что не хочет тянуть команду вниз, прежде чем был оттянут Джиуном в сторону. Мэттью думает, что видел их метки темнее, чем у простых знакомых, но недостаточно чтобы дебютировать вместе. Просто достаточно глубокая связь, чтобы отчаянно держаться друг за друга в оставшееся на шоу время. Так Кюбина и Мэттью и оставили. Первый плюхнулся с разбегу на свою кровать и уткнулся лицом в подушку, свесив ноги с края, пока Мэттью, скрестив ноги, пересматривал хореографию на одном из общих командных планшетов.       — Хён, — бормочет младший в подушку, уставший и полусонный. — Не хочешь проверить подходим ли мы друг другу? Очень деликатный способ предложить обмен метками по-корейски, элементарно, чтобы Мэттью смог его понять. Мэттью мычит.       — У тебя есть метка Хао? – Кюбину этот вопрос мог показаться совсем абсурдным и нелогичным, поскольку ребята стажировались вместе. Если только Хао не сообщил младшим трейни об их с Мэттью метках соулмейтов.       — Ага, — следует ответ. – Темнее, чем с Юнсо, Олли и Брайаном. При упоминании ребят его голос смягчается, а в глазах проблескивает нечто похожее на нежность.       – Но примерно такая же глубокая по цвету, как метка Сынона, Рики и Юджина. Мэттью останавливает видео, кладет планшет на кровать и переключает все внимание на Кюбина.        — Тогда как насчет лодыжки? - Младший поднимает голову с комфортного матраса и неверяще смотрит в сторону Мэттью.        – Серьезно, Хён? Ноги? Мэттью смеется, слегка смутившись, но продолжает его поддразнивать.        – Нет, ну если тебе так принципиально, можем не…. – Кюбин резко перекатывается к краю, поближе к чужой кровати, принимая вертикальное положение, тем самым уступая канадцу.        – Хён, нет-нет, я не это имел в виду. Я совсем не против. – Он свешивает ноги с кровати и ждет ответа от Мэттью. Парень принимает такое же положение, и теперь они оказываются лицом к лицу, пересекаясь взглядами и обмениваясь улыбками. Кюбин вытягивает ногу так, что они легко касаются внешней стороной лодыжки. Когда они разъединяются и осматривают метку, совсем небольшой кусочек кожи Мэттью цветет одуванчиками и летним солнцем, веселым желтым, который так подходит корейцу. Это не пламенный оранжевый Ханбина и не хвойный зеленый Хао, не такой динамичный как цвета его семьи, но достаточно яркий.        – Темнее, чем у Юнсо. – говорит Кюбин. Радость в его голосе смешалась с сожалением, огорчением за друга, вероятно и за Олли, и Брайана. (Мэттью пытается игнорировать неприкрытую надежду парня на дебют Сынона, Рики и Юджина, потому что понимает, что шанс попадания в финальный состав пяти трейни с одной компании невозможен, точно зная, надеясь, что у Хао все получится.) Кюбин откидывается обратно спиной на кровать, пружиня головой о матрас. Потом меняет свое положение на более удобное для сна и подкладывает тонкую подушку для удобства. Через закрытую дверь комнаты просачиваются звуки бурной жизни стажеров.        – Ты должен завтра сесть с нами за завтраком. – сонно бормочет Кюбин.        – Окей. Мэттью не нужно спрашивать, кто именно эти «мы». Есть только одна группа людей, всегда сопровождающая Кюбина в столовой, группа, для которой канадцу нужно приглашение. Так что неудивительно, что младший все утро цепляется к Мэттью. А что действительно удивительно -так это сонный Хао за столом, прижимающийся к его боку и дарящий комфорт и тепло. Такое знакомое, родное тепло. Ким Джиун: Неизвестный Теперь, когда Мэттью и Кюбин оставили друг на друге свои цвета, гораздо труднее игнорировать взгляды Ким Джиуна. Что бы у них не происходило с Совоном, у Джиуна всегда в запасе были пара глупых шуток и приободряющих слов для подавленной команды, особенно после проваленного выступления и неудовлетворительной оценки мастеров, игривых фразочек для Мэттью. То, как быстро они находят общий язык и совпадают характерами, кажется таким простым, таким естественным, словно два потерянных кусочка пазла собрались воедино. Если быть честным, то Мэттью с ним немного комфортнее, чем Кюбином. Его ситуация похожа на дежавю, он снова боится связывать себя узами родства. Если в случае с Ханбином Мэттью переживал, что совсем не оставит на нем цвета, то Джиуна он остерегается из-за возможности слишком темной метки. Потому что Мэттью не может измерить дружбу сам или предугадать глубину связи. Особенно после того как метка Хао изменила напрочь представления об их с Ханбином отношениях, даря возможность обрести несколько возлюбленных-соулмейтов. Связь их троих очень прочная, но что может значить блеклый оранжевый на Хао? Два центра разных групп, выступающих вместе с «Tomboy», не активно соревнующихся за 1 место, оставили друг на друге следы ненамного темнее, чем минимальное допустимое для членов одной группы. Джиун здесь неопределенный коэффициент, непредсказуемое звено, джокер. Потенциальная угроза его ожиданиям и планам на будущее, плотина, способная полностью изменить течение его жизни. Он признается в этом Ханбину, сжавшемуся на кровати старшего. Хао лежит там же, зажав с другой стороны Мэттью и нежно перебирая его пряди и поглаживая голову. Хао, который так легко и гладко вписался в концепт Мэттью-и-Ханбина, превратив их в «Мэттью-Ханбина-и-Хао». На самом деле младший озвучивает свои переживания им обоим.       – Что, если метка Джиуна будет темнее, чем ваши? Ханбин держит руку Мэттью между двумя своими, а тепло его ладоней успокаивает. Ханбин – это олицетворение безопасности, умиротворения и стабильности в море неопределенности. На них троих натянуто одно одеяло, укутывающее в их собственную маленькую вселенную.       – Тогда его метка будет темнее, чем наши. – Ханбин отвечает легко. Как будто ему так же легко было бы отпустить Мэттью, стереть и отказаться от всего, что сейчас у них троих есть. Однако напряжение, пронизывающее тело, выдает Ханбина. Он сжимает руки сильно, словно если отпустит сейчас, то потеряет младшего навсегда. Хао приближается к Мэттью невероятно близко.       – Это то, чего мы изменить не сможем. – соглашается китаец. Он опускает руку, ласкающую ранее волосы, только чтобы взять другую руку Мэттью в свои. Он зажат в четырех ладонях между двумя очень близкими ему людьми, которые пытаются быть сильными ради него, придать уверенности, когда ее не хватает. И Мэттью им безумно благодарен. Вот так он оказывается рядом с Джиуном, прислонившись к шкафам у дверей тренировочного зала. Их микрофоны приглушены молниями ветровок, и, хотя камера направлена в их сторону, отсутствие звука делает кадр непригодным для использования в шоу. Вот почему Мэттью чувствует себя комфортно, чтобы подойти к старшему и протянуть руку с выставленным большим пальцем. Их пальцы покрываются цветными пятнами. Далеко не такими темными, как боялся Мэттью. Чуть ярче желтого Кюбина, но очень далеко от горящих на коже оттенков Хао и Ханбина. Мэттью улыбается. Джиун же в ответ смеется, легкий и мягкий звук, в котором больше облегчения, чем канадец мог предполагать. Словно он тоже боялся и переживал за густоту цвета. Облегчение, приправленное горечью. Горечью того, что их метки темнее, чем с Совоном.       – Надеюсь мы поладим. – говорит Джиун. Словно они не ладили и до этого. Воздух перестает быть напряженным, они разделяют улыбку, смех и понимание, осознание и чуточку смирения, покорность судьбе, но и немного надежды. Все встает на свои места. «Love Killa» побеждает, забирает первое место и отправляет их на MCountDown. Выступление с Джиуном и Кюбином на одной сцене кажется таким правильным, и чтобы компенсировать Мэттью пытается больше тянуться к Совону. Но он не хочет рисковать – не может – оставить метку на Совоне, и замечает совершенно взаимное в глазах парня. Некоторые вещи в подтверждении не нуждаются. Хан Юджин: Грядущее «Say My Name» - это первая песня, с которой Ханбин и Мэттью выступают вместе. На самом деле, эта команда - группа людей, с которыми парень уже хорошо знаком: Ханбин и Джиун, Юджин и Сынон, с которыми он сидит вместе за обеденным столом в кафетерии. У Мэттью есть команда, которую он достаточно хорошо знает, у них есть песня, которая подходит им по концепту, даже цепляет по звучанию. Если не думать о том, что им пришлось исключить 5 человек после голосования, то всё почти идеально. О чем ещё он мог мечтать? Видимо, партия первого саб вокалиста и есть ответ. Чего он менее всего ожидал, так это Ханбина и Джиуна, наседающих с предложением о смене позиций в группе, что заставляет его чувствовать себя паршиво, оставляя ощущение предательства. Мэттью убегает из репетиционного зала до того, как слезы успеют скатиться по щекам, отчаянно толкая тяжелые двери в поисках тишины и покоя. Он слышит, как кто-то выходит после и две пары ног в спешке стучат по деревянному полу в направлении других тренировочных комнат. Через пару минут уже три пары раздающихся шагов привлекают его внимание. Мэттью поднимает глаза и видит Юджина и Сынона, тащащих Хао.       — Мэттью, — шепчет Хао, когда видит мокрые дорожки слез и красные глаза парня, присаживаясь рядом с ним. — В чем дело? Мэттью может только качать головой, чувствуя, как слезы вместе со словами застревают у него в горле. Сынон неловко переминается с ноги на ногу, оставляя Юджину объяснять ситуацию самым дипломатичным способом, на который тот способен.       — Ну, у нас было перераспределение партий в последний момент перед показом общего результата мастерам. В конце его голос скрипит, Юджин явно нервничает, чтобы случайно не переступить черту и не спровоцировать новый поток слез. Мэттью издает сдавленный смешок.       — Спасибо, Юджинни, — выдавливает он сквозь слезы. — Хао-хён, на самом деле ничего страшного не произошло. Я просто слишком остро реагирую. Он даже не замечает, как надувает от обиды губы, пока не чувствует палец, в уголке губ, пытающийся поднять края в улыбку.       — Ты не слишком остро реагируешь, Мэттью, — мягко ругает его Хао. - Ты имеешь право чувствовать все эти эмоции, особенно когда приближаются финальные выступления, но… Мэттью кладет голову Хао на плечо, поднимая взгляд на Юджина и Сынона. Юджин выглядит просто обеспокоенным, немного потерянным и неловким рядом с плачущим Мэттью, но Сынон... Он выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю, ощущая вину и одновременно извиняясь.        — Сынон, все в порядке, — говорит Мэттью, игнорируя слова Хао. — Тут нет твоей вины и ты не сделал ничего плохого. Где-то в его голове проносится мысль, что Ханбин и Джиун единственные, кто виноват в данной ситуации. На что Хао тычет Мэтью в бок.       — Даже не начинай, вам еще предстоит выступить на сцене вместе. «И дебютировать, — невысказанные слова. — Ты не слишком остро реагируешь, но шоу должно продолжаться. Мы обязательно разберемся с этим позже и вместе». Так звучит его тихое обещание. Потому что именно за этим пришел Хао, поэтому Юджин и Сынон сбежали из репетиционного зала, чтобы притащить Хао с его собственной практики, и чтобы вернуть Мэтью боевой настрой. Мэттью побеждено скулит, а Юджин выглядит очарованным тем, что его хён ведет себя как ребенок. Хао выталкивает младшего с места и ставит на ноги, подталкивая его медленно к двери. Дверь, за которой Джиун и Ханбин и никто из них не удосужился выйти. Словно читая мысли, Хао вздыхает и толкает дверь, отправляя Мэттью, явно не желающего в нее заходить, в тренировочный зал с благими намерениями. Юджин и Сынон плетутся сзади и все возвращаются к чрезвычайно напряженной репетиции.

☆ ★ ✮ ★ ☆

Удивительно, но не Ханбин и даже не Джиун первыми ищут Мэттью после тренировки.       —Хён? — говорит Юджин с порога. Мэттью в темноте и одиночестве комнаты укутался в кофту, свернувшись на кровати калачиком и натянул одеяло по плечи, которые чуть ранее согревали руки Хао.       — Юджин? — он отвечает. — Тебе нужно что—то? Парень принимает это за приглашение войти внутрь комнаты, подойти впритык к краю кровати Мэттью. Он осторожно присаживается и свешивает ноги, нервно покачивая их.       — Джиун-хён сейчас снаружи, — он говорит, буравя пол глазами. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке и действительно хочешь с ним встретить и обсудить ссору. Вот и зашел первым… Это неожиданный уровень понимания со стороны младшего. Мэттью вылезает из своего кокона и садится рядом с Юджином. Их руки лежат на кровати в паре сантиметров друг от друга, Юджин сжимает простынь в кулаке, а рука Мэттью гладит одеяло рядом. Тишина заставляет Юджина посмотреть на Мэттью, замечая, как тот следит за движением их рук. Юджин отпускает одеяло из хватки и протягивает кулак. Может, чтобы дать ему пять? На тыльной стороне его ладони брызги краски, цвет которой Мэттью не знаком, цвет достаточно глубокий. Как потом узнает от парней из Yuehua, это Олли. Мэтью улыбается и стучит кулачком в ответ. Почти ожидаемо костяшки пальцев Юджина стали светло-пурпурными, похожими на оттенок, который Кюбин сейчас носит на своей лодыжке. Костяшки пальцев Мэттью цветут весенне-зеленым, более светлым и менее насыщенным, чем темно-зеленый Хао. Мэттью разгибает пальцы и кладет ладонь обратно на кровать.       — Спасибо, Юджинни. Он не говорит, за что конкретно благодарит младшего: за опеку и беспокойство в такой ситуации или за зародившуюся между ними крепкую связь. Возможно за все сразу. Пак Гонук: Нежданный Последний рывок перед финалом не приносит Мэттью новых меток. Нет, падение с четвертого на девятое место заставило Мэттью сомневаться в себе, тонуть в глупых мыслях, закипать в едва наладившихся отношениях с Джиуном и Ханбином. Он с достоинством уступает центральную партию «Jelly Pop» Хао, который более чем заслужил. Хао проверяет Мэттью пару раз вдали от камер, будучи свидетелем недавнего срыва парня из-за «Say My Name». По правде, центральная часть песни уже не имеет большого значения для канадца. Но для продюсеров это еще один способ развести драму, разжечь вражду и соревновательный дух, подергав за ниточки оголенных перед финалом нервов, где в конце именно неблагосклонность монтажа разрушит репутацию и сломает кого-то из участников. На данный момент он более чем готов даже к такому исходу. Мэттью жил в напряжении настолько долго, что ставит под сомнение уже их родственную связь с Ханбином и совместный дебют. Мечты, которые он лелеял способны распасться в момент на тысячи осколков. Мэттью даже не знает, сможет ли подняться с 9 места. Держится за надежду, когда называют Джиуна и Кюбина, разделяющих с ним метки. «Я обязан быть там. Судьба не может соврать, верно?» Далее на сцену поднимаются Тэрэ, Гонук и Рики — люди, с которыми он за последнее время обменялся лишь парой слов, в прежнем составе «Say My Name» и за столом трейни из Yuehua. Он не понимает, в чем дело. Из пяти ребят в финальной девятке только двое имеют с ним метки, а осталось только 4 места. Если рассуждать логически, он надеется, что места распределятся на него, Хао, Ханбина и Юджина. Это точно имеет смысл, но… Вопрос заключается в Кэйте, загадка для остальных трейни, прошедший весь путь до финала без меток. Главный рэпер и последний японский участник шоу, с дебютом в группе за плечами и огромной международной фанбазой, Кэйта, который не вылетал из топ 9. Потому, когда Мэттью объявляют третьим, у него подкашиваются колени. Множество рук в поздравлении хлопают его по спине и плечам, крики и громкие хлопки стадиона, уши закладывает от адреналина. Во время своей речи он заикается, глядя на остальных стажеров, стоящих на платформе в ожидании – на Кэйту, Камдена, Джея и Юджина; на Ханбина и Хао, стоящих бок о бок с переплетенными руками и обращенными к нему нежными взглядами; на еле сдерживающих слезы мать и сестру со слоганом вблизи сцены. Все сходится. Здесь и Сейчас. Дебют, прошлое и будущее, его мечта. Все в конце этой лестницы к креслу с блестящей «3». На верху лестницы его практически заваливают и загребают в объятья пятеро парней, пока сотрудник не указывает им занять свои места. Едва они уселись, Гонук поворачивается со своего пятого места корпусом назад, запрокинув голову и глядя на Мэттью. Его правая рука небрежно и свободно свисает со спинки. Выглядит не очень-то удобно.       — Хён, хён, не хочешь проверить метки? Гонук, как обычно, прямолинеен. В голосе нет колебаний, только неподдельный интерес и неловкость, появившаяся в результате пересечения их беглых взглядов. Перед лицом такой уверенности Мэттью может только кивнуть, принимая предложение, ярко улыбнуться и протянуть в ответ руку. Гонук небрежно стучит внешней стороной ладони, явно ожидая, что новый оттенок расползется на коже. Тэрэ и Рики делают вид, что не замечают происходящего, но краем глаза Мэттью замечает взгляды, направленные в их сторону. Младший оставляет на внешнем запястье Мэттью свежий лавандовый, переходящий в лиловый, по насыщенности такой же, как метки дружбы с Кюбином и Юджином. Гонук встряхивает затекшее из-за неудобного положения запястье с новым пурпурным пятном.       — Ну вот. Давай хорошо поработаем вместе! – говорит Гонук, самодовольно улыбаясь от отлично проделанной работы, и возвращается в исходное положение на кресле. Лицом туда, где Звездный Мастер Минхён готовится к объявлению первого и второго места. Мэттью думает, что Гонук очень милый малый. Шен Рики: Очаровательный Прямая трансляция — это первое официальное расписание ZEROBASEONE как новой группы, сформированной шоу на выживание. Один из вопросов, который задали ребятам, — это с кем из членов группы вы чувствуете себя менее комфортно. Вопрос, созданный специально для Мэттью, для того, кто тщательно следит за своими метками соулмейтов.       — Для меня это, вероятно, Рики и Тэрэ. – единственные двое с кем он пока не создал прочной связи. Рики драматично вздыхает.       – Хён, как ты мог? Мы же были вместе в группе с тремя звездами. — Мэттью смеется, смущенный тем, как его застали врасплох. Рики не упоминает бесчисленные трапезы, которые они делили вместе за одним столом и множество разговоров за очередной ночной охотой за снеками Кюбина. – Тогда давай узнаем друг друга получше! Мэттью бросает вслед улыбку и встречается с теплыми глазами Рики, в которых всегда горят искры. На самом деле, за все время общения он узнает о блондине одну вещь. За маской холодного принца с идеальной укладкой и коронной фразой «Young and Rich, Tall and Handsome» скрывается ребенок. Всему удивляющийся, наивный и вечно следующий по пятам за Хао, намного милее, чем он хочет казаться. Это более чем очевидно по тому, как китаец аккуратно стучится в приоткрытую дверь комнаты, которую в тот день Мэттью делит с Ханбином и Хао. Старшие предпочли скоротать время за практикой в тренировочном зале компании. Они звали и Мэттью, но тот отказался, ссылаясь на больную лодыжку, из-за которой парни вызвались его проводить чуть ли не до комнаты, но были выставлены за дверь общежития заниматься более важными вещами. Вернемся к Рики.       — Я могу войти? – дверь буквально открыта, но младший чувствует необходимость спросить. С Мэттью он предпочитает общаться на английском. Это довольно чутко и очаровательно, что Рики старается выражаться на его родном языке.       — Конечно, проходи. – Мэттью отвечает, не нарушая своего лежачего положения, прислонившись к изголовью кровати. – Тебе что-то нужно? Это странно напоминает ситуацию с его эмоциональным срывом из-за смены партий и Юджином, озабоченным состоянием хёна и заглянувшим в комнату во время пред-финальных выступлений.       —Нет, просто… — Рики сжимает ладони и хрустит пальцами от неловкости нахождения наедине. Из всех участников группы китаец единственный, кто никогда не выступал с Мэттью в одной группе. Даже Тэрэ, хоть и ненадолго, но был в первоначальном составе «Say My Name».       — Почему за все это время мы не проверили наши метки? – Рики практически шепчет, боясь нарушить даже спокойное движение воздуха в комнате.       — Не знаю, — поддразнивая отвечает канадец. – Почему ты никогда не просил? Кончики ушей Рики краснеют от смущения.       — Я, э-э, не хотел навязываться. Мэттью на это легко смеется.       – Это не имеет такого большого значения. Наверное, мне стоило поступить как старшему и взять инициативу на себя. Он соскальзывает с кровати, пробуя вес и переступая на ногу с больной лодыжкой, прежде чем встает напротив Рики. Рядом с младшим он чувствует себя коротышкой. А он не такой уж и низкий!       — Где ты хочешь метку? – Мэттью говорит уверенно, ведь они больше не переживают за дебют, исполнение мечты, соулмейтов и могут уделить больше внимания расположению цветов на их коже. Рики, наоборот, не обдумал идею настолько тщательно. Он выглядит застигнутым врасплох вопросом Мэттью, словно никогда не ожидал, что его спросят о такой детали.       — Ну, где-нибудь? Везде подойдет. В каких местах другие оставили на тебе метки?       — Вот, – он задирает рукав футболки до упора, чтобы показать все 6 ярких пятен на теле. – Ну, это линия Ханбина, Хао на внутренней стороне запястья, Кюбин на лодыжке, у Джиуна кончик вот этого пальца, Юджини на костяшках, а Гонук на запястье с внешней его стороны... – Мэттью выжидающе смотрит на Рики.       — Эм, тогда может быть предплечье? – Рики совсем не звучит уверенным в своем решении, но не выглядит против. В конце концов он тот, кто искал Мэттью и подошел первым. Они скрещивают свои предплечья, касаясь и оставляя след почти ровно между запястьем и сгибом локтя. Канадец расцепляет руки, отстраняется и видит на коже румянец цвета розового золота. Честно сказать такого цвета метку Мэттью никогда ни у кого не видел.       —Вау, Рики… — помимо необычного оттенка, она еще и насыщеннее, чем кто-либо из них ожидал, даже темнее, чем у Джиуна. – Твой цвет очень красивый. Да, теперь Рики точно покраснел.       —С-спасибо, – темный Мэттью резко контрастирует с благородно бледной кожей незагорелых рук. – Намного ярче, чем я ожидал, – он говорит с ноткой удивления и очень тихо, почти бубнит под нос.       — Ага. Я тоже, если честно, — смеясь, отвечает Мэттью. – Но все же в порядке? Думаю, твой цвет самый красивый из всех, что я встречал, и нравится мне больше всего. После этих слов Рики от смущения закрывает лицо руками. Что-то бормочет сквозь пальцы на мелодичном китайском, который Мэттью не понимает.       — А? Я не понял… Рики опускает руки и повторяет.       — Yuanfen. Случайно связанные судьбой. Ким Тэрэ: Завершающий Мэттью не ложится спать, когда Рики возвращается блуждать по коридорам в поисках Кюбина. Тот пошел хвастаться тем, что его метка с Мэттью ярче и красивее, чем с Кюбином, но Мэттью это знать необязательно. Старший вместо этого отправляется на поиски Тэрэ. Он находит корейца в своей комнате на кровати, находящегося в прострации и уткнувшегося пустыми глазами в противоположную стену. Его волосы влажные, плохо высушенные после душа, и с них стекает каплями вода по шее и ключицам. Но он, кажется, не замечает Мэттью, постучавшего в дверь и позже вошедшего в теплую спальню.       — Тэрэ, — Мэттью тихонечко его зовет. Тэрэ вздрагивает, выходит из оцепенения и быстро моргает, чтобы разогнать дымку и сонливость в глазах.       — О, Мэттью, — он произносит хрипло и устало, а глаза по неизвестной причине красные. – Тебе нужно что-то? Это тот же вопрос, который он задал около часа назад Рики. Разница только в том, что Тэрэ выглядит расстроенным и встревоженным, не в себе и совсем не в порядке.       — Ну, не совсем, — решает соврать канадец, пусть и шел сюда с определенной целью. – Ты в порядке? Выглядишь немного… Тэрэ тихо шмыгает носом. Это огромный знак «НЕ В ПОРЯДКЕ», но Мэттью остается неловко суетиться у двери. Он не уверен, чем сейчас может помочь и какая поддержка будет уместна в их ситуации.       — Все в порядке, — но его вид кричит о другом. Мэттью решает не угнетать обстановку еще больше и не отчитывать за явную ложь:       – Хочешь, обнимемся? Тэрэ выглядит противоречиво, словно хочет согласиться, но не знает, как.       — Так, давай начнем с чего-то полегче. Как насчет… рукопожатия? – Мэттью действительно тянется к нему, хватаясь за маленький кусочек надежды, стараясь помочь любыми словами и действиями. Тэрэ на это смеется, не так лучезарно, как обычно. Уже хорошо, если смех со слезами на глазах можно считать прогрессом.       – Хорошо. Рукопожатие? Тогда ладони? Они жмут друг другу руки, и их ладони, следуя словам Тэрэ, окрашиваются. Темнее, чем розовое золото, оставленное на руке пятном более часа назад. Но все же легче, чем закатное солнце и изумруды Ханбина и Хао. Цвет Тэрэ нежный, красивый светло – голубой, переходящий в серый от его густоты, покрывает теперь поверхность правой ладони канадца. Тэрэ смотрит на свою руку в немом шоке, не ожидая настолько сильной связи между ними, цветущей пурпуром. Мэттью может только смеяться.       – Я так понимаю, ты не ожидал? Тэрэ в ответ качает головой.       — Да, я тоже, — признается Мэттью. – Если бы знал, то может выбрал бы другое место. Но, эй, — он поднимает и поворачивает свою ладонь на уровне глаз Тэрэ. – Нет сомнений, что нам суждено быть рядом! — канадец улыбается и игриво подмигивает.       — Да, — Тэрэ замолкает. Он больше не смотрит на ладонь. Развернул руку. Его глаза прикованы к лазурной «Х», настолько преднамеренной по форме метке, оставленной на коже. Она темнее и ярче чем зеленый и оранжевый на нем. Цвет Мэттью знакомый, он видит его на Ханбине уже несколько лет, со времен их встречи в Cube. Мэттью тихо вздыхает. Это боль, которую он не может помочь излечить или заглушить, не знает, как, да и не имеет права, когда рядом с ним его Хао и Ханбин.       — Так что насчет объятья? Тэрэ расслабляется в руках Мэттью. Они сидят на кровати в мягком коконе из сцепившихся конечностей несколько мгновений, упустив счет времени. И хотя Мэттью не может облегчить боль от потери рядом любимого человека, он надеется, что станет утешением. Надеется, что долгожданный совместный дебют хоть немного, но усмирит его раненное и ноющее сердце.