Поцелованный вороном

Полдень. Языки пламени отражаются в испуганных глазах ребёнка. Они танцуют, переплетаясь между собой, словно змеи под флейту странника. Едкий запах дыма забивается в ноздри и застревает где-то в глотке, не давая вдохнуть. – Ведьма! – Сжечь её! Яростные крики толпы заставляют сжаться и замереть на месте. Бедная девушка, привязанная к столбу, рыдает, но её слез не хватает, чтобы потушить огонь. Пламя поднимается все выше, обжигая нежную кожу на ступнях. Тэхен пятится назад, не желая слышать и видеть. Бежит прочь. У самого порога в дом до его ушей доносится раздирающий вопль девушки, что надолго останется в его памяти. Мальчишка забегает домой и, не снимая верхней одежды, бежит в свою комнату, вытирая кулачком слезы. Восьмилетний ребёнок ослушался взрослых и сбежал, чтобы посмотреть, почему народ собирается в центре посёлка. А сейчас жалеет. Ведь говорила ему бабушка, что нечего там делать, не для его детских глаз такое. – Лучик, – ласково зовет его бабушка. Она присаживается рядом, не ругает, а прижимает бестолковое дитя к себе. – Ба, почему они так поступают? – шмыгает носом и утирает сопли рукавом своей рубахи. – Она была поцелована вороном, – гладит по голове, перебирая кудрявые волосы цвета спелой ржи. – Что это значит? – Это значит, что её проклял дух, который несёт только горе и смерть. По сей день Тэхен вспоминает ужасный день восьмилетней давности, содрогаясь всем телом. Подобных событий было не так много, и, когда они наступили, он всегда уходил куда-нибудь подальше, чтобы не слышать крики толпы и жертвы. Солнце сегодня светит ярче чем обычно. Дети бегают по узким улочкам, а взрослые погрязли полностью в хозяйстве. Тэхен по поручению бабушки отправился в лес собирать ягоды. Варенье из лесной земляники получается очень сладким и вкусным. Поэтому Тэхен встал раньше петухов, позавтракал и отправился, прихватив большую корзинку. К обеду трава высохла, но в глубине леса, под густыми кронами деревьев, куда не добираются лучи солнца, все ещё омывает листья роса. Тэхен туда не ходит, он бродит по краю леса с почти наполненной корзиной. Заглядывает под каждый лист, раздвигая руками траву. Недалеко в кустах он слышит шум, а затем - жалобный вороний крик. Пробирается сквозь ветки и видит раненого ворона, с прижатым одним крылом. Второе крыло выглядело безобразно: перья загнуты в разные стороны, а кровь на них блестит на солнце. Ворон склоняет голову в бок и смотрит будто осознанным взглядом полным мольбы. Тэхен, не долго думая, аккуратно протягивает ладони к ворону, кончики пальцев подрагивают от малейших движений птицы. Ворон настороженно смотрит, щёлкает клювом, но не пытается убежать или защищаться. Ждёт. Юноша берет аккуратно, стараясь не задеть крыло, и прижимает груди. Второй рукой хватает корзинку и спешит домой. – Сейчас придём, я обязательно осмотрю тебя и вылечу, – говорит ворону. Одной рукой нести тяжёлую корзину очень трудно, но осталось совсем немножко. По пути Тэхен из взрослых никого не встречает, только детишек, которые во все глаза смотрят на ворона в руках, но подойти боятся. Негоже вестника смерти на руках носить и к груди, где сердце бьётся, прижимать. В комнате на деревянном столе уже стоят тазик с тёплой водой и мази из целебных трав. Ворон смотрит своими чёрными глазами за нервным парнем, который носится по комнате в поисках тряпки, а когда находит, то идёт к столу. – Ну что ж... я никогда не лечил птиц. Наверное, у вас так же, как и у людей? – зачем - то спрашивает ворона. Тэхен аккуратно поднимает крыло, пытаясь найти рану, но это оказалось сложнее, чем он себе это представлял. Отрывает от тряпки небольшой кусок и опускает в тазик, чтобы протереть перья. Ворон молчит, никак не реагирует, только клювом щёлкает. Спустя долгие двадцать минут рана была найдена и обработана. – Вроде все. Я не знаю, правильно ли сделал, но, надеюсь, что все заживёт, – продолжает разговаривать с птицей, веря в то, что его понимают. А его понимают. Тэхен заметил, как внимательно ворон смотрит на него, слушает. Вот только в ответ ничего. – Тэхен, ты зачем его в дом притащил? – парень вздрагивает от неожиданных причитаний бабушки. Она пришла с поля и решила зайти в комнату внука. – Он же беду принесёт в наш дом, – хватается за сердце. – Ба, я его в поле нашёл. Он был ранен, я не мог его там бросить, – встал на защиту ворона мальчишка. Не верит он в эти бредни. Не будет их дом проклят. Он ему жизнь спас. Ворон улетит и оградит их дом от своих собратьев, от горя и смерти. – Что люди скажут, если узнают, кого ты спас? Они слушать не будут. Ими движет страх за себя и за близких. Негоже перу вороньему в дом попасть, что говорить о самой птице… – качает головой женщина. Внук у неё добрый вырос, но такой наивный. Как он будет жить, если один останется. Не для него такой суровый мир. Не для него. – А мы не будем говорить и дальше кухни пускать. Никто не узнает. Он скоро поправится и улетит, – затараторил Тэхен. – Хорошо, пусть остаётся, – видно по глазам, как трудно даются ей эти слова. Не страшно ей умереть, ведь прожила она уже длинную жизнь. Ей страшно оставить своего внука одного, ведь некому будет позаботиться о нем. Зато Тэхен расплылся в счастливой улыбке, обнимая бабушку. Ворон всё внимательно слушал и запоминал.

***

Весь следующий день Тэхен помогал бабушке делать варенье и в любую свободную минуту бегал к ворону, чтобы проведать как он. Разговаривал с ним, рассказывал о себе, о соседских детишках. Тэхен совершенно не знал, что едят птицы, поэтому притащил всяких насекомых из-под лавки и ягод. И не прогадал. Ворон съедал больше половины. Сейчас Тэхен опять бежит к новому другу, пока бабушка моет банки. – Я снова пришёл. Тебе не скучно? Я знаю, что ты хочешь на улицу, но не могу я тебя вот так просто вынести. Подожди чуть-чуть. Наверное, дня четыре – показывает четыре пальца ворону и улыбается. – Жаль, что ты говорить не можешь, я даже не знаю, что ты хочешь. Вдруг тебя не устраивает еда или я много говорю, – подпирает рукой голову, щуря глаза. Ворон шагает по столу, заглядывая во всякие баночки. Пробует поднять клювом потрепанные книжки. Разливает специально свою чашку с водой и громко каркает, привлекая внимание мальчишки. – Эй, аккуратнее! – возмущается Тэхен, когда вода попадает на листочки с рисунками. Он вчера вечером пытался нарисовать гостя, но его старания не были оценены. На замечание получает карканье. – Я тут понял, что имени тебе не дал. Хм… – Тэхен осматривает ворона, пытаясь подобрать ему имя. – Может быть, Черныш? Ты прямо как сажа в печке – смеётся, но ойкает, когда его клюют в руку. – Больно! Ладно, буду звать тебя Гу. Легко и просто, – Тэхен отдергивает руку, когда понимает, что ворон хочет опять клюнуть. На это Тэхен хмурится. Неужели птица и вправду его понимает? Но Тэхен уходит, когда его зовут помочь, оставляя раздумья на потом. Ближе к вечеру, Тэхен опять перевязывает крыло и параллельно витает в своих мыслях. Ему не даёт покоя то, как реагирует ворон на его монолог. Но не бывает же такого, что понимает. Или бывает? Когда-то, бабушка ему рассказывала, что очень-очень давно, когда вороны были ещё белыми, как снег, они могли принимать человеческий облик и нести в дом счастье и мир. Но люди не приняли их, оклеветали, назвали монстрами и изгнали из их мира. И тогда, вороны стали проклятием для человечества и окрасились в чёрный цвет, принося горе и смерть. С этими мыслями Тэхен засыпает, не забыв налить в чашечку воды для гостя. Спит он чутко и просыпается посреди ночи от шороха, а потом подскакивает на кровати, принимая сидячее положение, когда слышит грохот, и во все глаза смотрит на незнакомца, который потирает бок от удара об стол. На нем чёрная длинная рубаха до середины бедер и свободные брюки, ноги босые, а на полу везде валяются перья, будто борьба была. Луна освещает комнату, но даже её свет не даёт рассмотреть незнакомца. Тот что-то бурчит себе под нос, убирая вьющиеся пряди волос с лица. – Ты кто? Что тебе нужно? – привлекает внимание Тэхен дрожащим голосом. Ему страшно. Он совершенно не знает, что в таком случае делать. Даже на помощь некого позвать - бабушка не поможет. Незнакомец переводит свое внимание на мальчишку, что смотрит на него огромными глазами. – Ворон, которого ты спас, – пытается объяснить. – Гу? – а глаза ещё больше становятся, и, вот-вот, челюсть отвалится, на это незнакомец вздыхает недовольно. – Чонгук! У тебя отвратительная фантазия. Гу? Серьёзно? Будь у меня крыло здоровое давно бы за такое по голове надавал, – Чонгук буравит недовольным взглядом Тэхена, сложив руки на груди. Правое плечо ещё болит, поэтому двигать рукой не приятно. Тэхену хочется рассмеяться. Это ведь сон? Точно сон. Это все из-за бабушкиных сказок. Он сейчас проснётся и уже утро, а ворон все ещё дрыхнет в своей лежанке. Он жмурится, трет руками глаза, но незнакомец продолжает стоять в комнате. – Но как?! Это... это шутка что ли? – в такое поверить нереально. – Нет. Обратиться не смог раньше, потому что крыло было сильно ранено, сейчас стало лучше, – Чонгук поднимает стул, который уронил случайно, и садится на него, рассматривая комнату, будто в первый раз. Тэхен встаёт с кровати и подходит к лампе, чтобы зажечь её и рассмотреть незнакомца. Чонгук следит за дергаными движениями мальчишки и усмехается, облизывая пересохшие губы. – Значит, ты ворон? – больше сам себе задаёт вопрос. Но Чонгук кивает. – И что ты из себя представляешь? Ты дух? – озвучивает свою догадку. Ну не может же быть он обычным человеком со способностью обращаться в птицу. – Можно и так сказать. Ты пригрел посланника смерти. Я души проклятые забираю в другой мир, – ему так интересно наблюдать за человеком. Слабым и ничего не понимающим. – И меня проклянешь и заберёшь? – зачем-то спрашивает. Он все ещё слабо верит в происходящее. – Ты уже проклят, точнее, будешь потом, так как время ещё не настало, чтобы душу твою забирать, – отвечает, выдавая всю правду. Ему незачем это скрывать. – Ч..что? – сердце пропускает удар от услышанного, а уши закладывает от давящей тишины. – Ты подобрал меня, пустил на порог, обрекая свой дом на горе. Смерть на добро не отвечает добром. Она только калечит, – поднимается со стула и подходит к Тэхену, заглядывая во влажные глаза от слез. Парень, будто околдованный, смотрит на незнакомца и в услышанные слова верить не хочет. Слабый свет лампы освещает красивое лицо мужчины: острые черты лица, густые брови, а глаза, словно ночное небо, завораживают. – Не надо плакать, – продолжает, убирая локоны светлых волос за ухо. – Это сложно, но надо принять свою судьбу. А теперь спи, – голос спокойный, убаюкивающий. Тэхен чувствует слабость в теле, а веки будто потяжелели. Хватается за рубаху незнакомца, чтобы удержаться в сознании. Но он слаб. Он обмякает в руках вестника и засыпает глубоким сном до самого утра. На утро он просыпается опустошенным и с тяжелой головой. Но, когда вспоминает произошедшее ночью, то вертит головой в поисках мужчины, но в комнате никого, зато дверь приоткрыта. Тэхен соскакивает с кровати и бежит из комнаты в поисках пернатого. Его находит на кухонном столе. Рядом на стуле сидит бабушка и кормит ворона хлебом. Тэхен хлопает глазами от развернувшейся картины. –"Опять ворон. Неужели приснилось?" – думает Тэхен. – Как спалось? Есть будешь? – интересуется бабушка. – Нормально спалось, – не очень уверенно отвечает. Врать ему даётся с трудом. – Д..да, есть буду, – мысли никак не хотят собираться в кучу. Ворон ведёт себя, будто ночью ничего не было. Может быть, действительно приснилось? Пока Тэхен ел, то поглядывал на птицу, пытаясь высмотреть знакомые черты. Но безуспешно. Только вот глаза не давали покоя, но ворон всегда отворачивался, не давая что-либо разглядеть в них.

***

Тэхен весь день был в работе: воду в дом натаскал, печь затопил, бабушке в поле помог. Утром козу накормил. Для него это целое испытание: животинка кроме бабушки никого не признаёт и всех чужих пытается на рога свои посадить. Один раз оставила на боку огромный синяк, что на левой стороне Тэхен спать неделю не мог. Сейчас он сидит на земле и пытается найти жучков. – Я вас поймаю. Вам все равно долго не прожить, и, если не Гу, то другая птица вас съест, – но жуки разбегаются в разные стороны, не желая быть ужином. Тэхен целый день намеренно избегает ворона. И за это ему чуть-чуть стыдно. Одна его часть хочет встретиться с неким Чонгуком, а другая просто - напросто боится и надеется, что это был сон. Особенно те слова мужчины о скорой смерти пугают. – Вот и все. Извините, но вы стали ужином для моего гостя, – трясёт перед лицом банкой, обращаясь к жукам. Ворона Тэхен находит на своей кровати, точнее мужчину. Тот дремлет, укрывшись пледом. От неожиданности Тэхён чуть не роняет банку. С прошлого его появления прошло две ночи, и Тэхен начал сомневаться в действительности произошедшего, но нет, это не сон. Тэ тихо семенит к столу, наступая на перья, и ставит, пока ещё живой, ужин, а после - подходит к Чонгуку. Мужчина красив и притягателен. Его черты лица идеальны, а родинка на носу выглядит мило. Маленькие перышки на скулах и шее смотрятся так не обычно. Хочется притронуться и почувствовать их мягкость. Тэхен одергивает себя, когда понимает, что засмотрелся. – Эм… Чонгук? – зовет полушепотом. Мужчина распахивает глаза, уставившись на парня. Тэхен делает пару шагов назад. – Что? – недовольно бурчит и садится в кровати в позе лотоса. Он все это время притворялся. Ему было интересно, как поведёт себя мальчишка, если увидит его спящим. Ворон может врать себе сколько угодно, но он заинтересовался парнем ещё в первый день. Тот кажется каким-то необычным, другим, притягательным. Его нелепое поведение заставляет улыбаться, но Чонгук упорно давится в себе все, желая как можно быстрее улететь. – Я.. я тут жуков тебе принёс, – Тэхен весь сжался под взглядом мужчины, не зная куда себя деть. – Ты думаешь, я буду это есть? – Чонгук скептически приподнимает бровь. – Не, будучи птицей, я бы это съел, но я человек. Я ем тоже, что и ты, – поясняет глупому мальчишке, будто тому пять лет. Тэхен стыдливо опускает глаза в пол. – Нууу, у нас есть каша из овса, пирожки с вареньем и щавелем и козье молоко, – перечисляет, судорожно вспоминая, что приготовлено. – Что будешь? – Пирожки и молоко, – Чонгук чаще всего обитает вороном и питается всякой мелкой живностью. Конечно, у него есть человеческий дом и еда, но она у него другая. Все же он дух, его дом не в этом мире. Тэхен сидит на стуле и не знает куда себя деть: пялиться на Чонгука, как он ест, не хорошо. А куда ещё смотреть, в окно, что ли? Прошло четыре дня с появления ворона, и Тэхен даже к нему привык. Но не вечно же ему у него в доме жить. Да и прятать его от бабушки вечно не получится. Его, конечно, можно в бане поселить, но и это до поры до времени. Тэхен вздыхает шумно, привлекая этим Гука. – Громко думаешь, – бубнит Чонгук, запивая последний пирожок молоком. – Говори, что тебя мучает. – Ты ведь скоро улетишь? Ну, крыло у тебя зажило почти, да и ты не особо рад здесь находиться, – мямлит Тэхен. Почему-то говорить такое не приятно. – Да, думаю через несколько дней улечу. Но ты не переживай, я за тобой приду, когда время настанет, – Чонгук говорит это спокойно, ему чуждо такое чувство, как душевная боль. Он ее лишился. Его лишили этого чувства, когда сделали таким. Ведь, изначально, он тоже был обычным мальчиком. Гулял с друзьями и помогал родителям, но умер в возрасте пятнадцати лет. Чума унесла многие жизни, и его жизнь не была исключением, а очнулся в теле двадцатисемилетнего спустя полвека. Его покровительница - Смерть, она дала ему жизнь, но взамен он должен приносить ей чужие жизни. – Я не хочу умирать. Мне всего семнадцать, – слезы не сдержанным потоком полились ручьём по бархатным щекам. – А бабушка… я не могу оставить её одну, – вытирает ладошками нескончаемые слезы. Чонгук тянется руками к Тэхену, но тот соскакивает со стула. – Ты... ты ведь все изначально знал, ты все подстроил, и крыло себе ранил, чтобы я тебя в дом принёс, – парень переходит на крик, истерика накрывает его. Чонгук брови хмурит, хватает за руку и притягивает к себе, обнимая. Ему чуждо сострадание, но с этим мальчишкой все по-другому. Он будит в нем эмоции, которых априори быть не может. И это пугает. Чонгук зарывается пальцами в волосы, успокаивает. Чувствует, как намокает рубаха в районе плеча, но ему плевать. Он не хочет видеть боль в глазах и слезы на этом очаровательном личике. – Я не специально ранил себя, это вышло случайно. У Смерти не было в планах забирать тебя. Но теперь я должен буду прилететь за тобой через несколько лет, и мне этого уже не изменить, – извинения тут бессмысленны, оба понимают это. Тэхен всхлипывает, слушая успокаивающий голос мужчины. Он ведь даже не знает, сколько ему осталось. Неделя? Месяц? И как бабушке об этом рассказать? От смерти ведь не сбежать.

***

Следующее утро началось с больной головы и опухшими от слез глазами. Когда он уснул - не помнит. Помнит только приятные, успокаивающие объятия и крепкие руки на его спине. Чонгук опять усыпил его, не дал терзать себя всю ночь. В комнате Тэхен один. Парень соскакивает с кровати, испугавшись, что Чонгук улетел. Он бегает по дому, зовет ворона, но его нигде нет. Выбегает на крыльцо, но видит только бабушку у клумбы. – Ба, ты видела Гу? – подбегает к бабушке, чтобы не кричать на всю улицу. – Гу? Нет, не видела. Но раз в доме его нет, значит, он улетел, – объясняет очевидное. Тэхен грустнеет моментально. На душе паршиво, он даже не успел попрощаться. Да и Чонгук мог предупредить, а не врать. Тэхен злится, пинает небольшой камушек и идёт в дом одеваться. Бабушка на это качает головой и что-то причитает недовольно. Сегодня суббота, а значит, банный день, поэтому к трём часам дня Тэ натаскал холодной воды из колодца, наколол дров, как смог, и затопил баню. Тэхен любит париться, а потом ходит довольный и чистый. От скуки решает прогуляться по деревне, он давно не выходил за пределы двора из-за ворона. Если бы он жил в городе, а не в деревне, где каждый друг друга знает, показал бы Чонгуку окрестности. Хотя, скорее всего, он их видел, будучи птицей в небе. Его чуть не сбивают дети, играя в догонялки. Тэхен тоже хочет, но он уже взрослый. Ему в поле работать да за хозяйством следить надо. Дойдя почти до площади, Тэхен слышит крики молодого парнишки лет двенадцати. Его волокут чуть ли не по земле к центру площади, где сжигают проклятых. Тот вырывается, молит о пощаде, ведь ничего плохого он не совершал. На половине его лица расплылось тёмное пятно, уродуя мальчишку. Он ведь совсем еще ребёнок, и он был поцелован вороном. Тэхен глаз оторвать от происходящего не может, ему страшно. Зажимает рот рукой, чтобы не закричать, и слезы давит в себе, не здесь, только не на глазах у многих. Ведь он умрёт так же… Его сожгут заживо… Деревня моментально опустела, в домах остались только немощные старики. Даже детей потащили на площадь смотреть на эти ужасы. Тэхен на ватных ногах дошёл до дома и присел на крыльцо. Он не хочет умирать такой долгой смертью. Если ему суждено, то лучше быстрой и безболезненной. – Чтобы ты не надумал после увиденного, не смей – раздаётся за спиной знакомый голос. – Чонгук, – вскрикивает Тэхен и бросается к нему. Окольцовывает талию, утыкаясь носом в ключицы. – Я думал, ты улетел. Я даже не успел попрощаться, – всхлипывает. – Я улетел, потому что надо было. Но я вернулся, чтобы попрощаться на неопределённый срок, – Чонгук обнимает в ответ. – Я не хочу так умирать. Это очень больно. Отрави меня лучше ядом, – тараторит Тэхен, крепче сжимая талию мужчины. Чонгуку слышать такое больно. Мальчишку отдавать в лапы Смерти он не хочет. Но таково условие его существования. – Не думай об этом, – Чонгук осторожно приподнимает лицо парня за подбородок, заставив его посмотреть на себя, гладит второй рукой впалую щеку, а Тэхен глаза прикрывает от приятной ласки, успокаивается. Чонгук на это растягивает губы в лёгкой улыбке, склоняется к лицу парня и целует его сначала в уголок губ, а затем в пухлые губы. Не удержался, поддался своим чувствам, которых не должно быть. Тэхен от неожиданности глаза распахивает, но сразу же закрывает их обратно и отвечает. Поцелуй выходит мягким и трепетным, никаких намёков на пошлость. Девственные губы Тэхена сладки, Чонгук сминает нижнюю губу, ловя тихие вздохи мальчишки, чувствует, как ткань рубашки на спине сжимают, проводит языком напоследок и отстраняется. Тэхен покраснел. Руки прижимает к груди, пытаясь усмирить свое бушующее сердце, и смущенно прячет глаза от мужчины под чёлкой. Губы его налились, как спелое яблоко и покалывают, ощущая фантомную тяжесть чужих губ. Чонгук любуется мальчишкой, игнорируя ноющую боль в груди. Хочется когтями разодрать грудную клетку и проткнуть сердце, что не слушается… Но их неловкое молчание нарушают. – Тэхен, иди в баню, пока она не остыла, я уже сходила, – бабушка смотрит на красного, как рака, Тэхена и на ворона, что спрятался в траве. – Ты не заболел ли? – женщина прикладывает ладонь ко лбу и хмыкает чему-то своему. – Неет, все нормально, просто устал, – тараторит Тэхен и бежит в баню, не замечая, что ворон следует за ним. Тэхен захлопывает тяжелую дверь бани, прислоняется лбом и вздыхает судорожно. Как он устал. Сегодня день эмоциональных качелей. Хочется помыться и лечь спать. Тэхен оборачивается и вскрикивает. – Т-ты когда успел? – округляет глаза Тэхен, удивляясь ловкости ворона. – Когда ты дверь захлопнул. Ты меня чуть не придавил, – ворчит Чонгук, а после встает и начинает раздеваться. – Ты ч-что делаешь?! – пищит, закрывая ладошками лицо, когда Чонгук стягивает штаны. Тэхен поглядывает сквозь пальцы за мужчиной и глаз от его тела оторвать не может. Хочется провести пальчиками по его спине и почувствовать плотность мышц. От таких желаний щёки и кончики ушей пунцовеют. Ни стыда ни совести. Чонгук смеётся, замечая краем глаза подглядывание, и раздевается до гола, а после, идёт в саму баню. Тэхен выпускает воздух из лёгких, когда Чонгук скрывается, и облокачивается спиной о дверь, прикрывая глаза. Нужно успокоиться и заставить щёки не гореть. – Мне долго тебя ждать? Или помочь тебе раздеться? – поторапливает Тэхена и наливает в тазик воду. Тэхен мнется недолго. Берет всю свою храбрость в руки и начинает раздеваться. Тэхен успокаивает себя тем, что они оба парни и нечего стеснятся. Он в общую баню ходил и все нормально было. Но тот поцелуй, как некстати, всплывает перед глазами и подливает масло в огонь. Щёки, не успев остыть, вспыхивают снова. Он заходит в баню, прикрывая пах ладошками, и семенит к тазику с водой. Он не хочет даже на Чонгука смотреть. Его смущение съедает. Поэтому начинает сразу мыться, игнорируя присутствие и взгляд мужчины. Чонгук почти вымылся, пока ждал. Он насмотреться не может. До скрежета зубов хочется целовать эти изгибы и поглаживать пышные бедра ладонями. Мальчишка не осознает, насколько он красив. Чонгук не хочет им делиться со Смертью. – Хватит пялиться! – не выдерживает Тэхен. Он чувствует, как прожигающий взгляд гуляет по его телу, и вздрагивает, когда чувствует невесомый поцелуй на шее. Чонгук сдался. Он уже поцеловал его в губы, какие притворства могут быть сейчас? Поцелуями-бабочками по позвонкам спускается вниз до лопаток, руками поглаживает плечи, спускается по рукам к талии. Ведёт одной рукой к груди, а другую кладет на мягкий животик и притягивает к себе. Тэхен замер, даже не дышит. Ему новы касания мужчины, но приятны, и хочется ещё. Чонгук не позволяет себе большего. Ведёт носом в густые мокрые волосы, вдыхая запах душистых трав и прижимается сильнее грудью к спине. – Тэхен, моё сердце бушует и рвётся к тебе, – шепчет. – Ты пробудил в нем те чувства, которые я годами не ощущал. – Чонгук…– его голос дрожит. – Нет, подожди, послушай. Я не должен был допустить этого. Не должен был позволить тебе влюбиться в меня. Смерть несправедлива, и теперь ты проклят. Мне очень жаль. Прости, – Чонгук сдерживает слезы, ему трудно даются эти слова. Он впервые ненавидит свое существование, ненавидит Смерть и её шанс на новую жизнь. Лучше бы он никогда не просыпался. Не видел слезы на этом очаровательном лице. И Тэхен мог прожить свою долгую жизнь счастливо. – Чонгук, – Тэхен разворачивается лицом к мужчине. – Твоей вины здесь нет. Это было моё решение принести тебя домой, и я бы сделал это снова. Я ни о чем не жалею, – голос дрожит, а слезы неконтролируемо льются по щекам от дикой боли в сердце. – Забери меня сейчас, прошу, – он не хочет оставаться один, не хочет оставшееся время жить с ноющей душой. Он не выдержит. Чонгук стирает дорожки слез на чужих щеках и впивается в мягкие губы, мнет их жадно и кусает зубами. Скользит языком меж распахнутых губ Тэхена, сплетаясь с чужим. Тэхен задыхается от переизбытка чувств. Он отвечает и мелко подрагивает в сильных руках. Прижимается к горячему телу, задевая своим возбуждением чужое и пунцовеет. Чонгук томно выдыхает в губы и бедрами толкается, ловя ласкающий слух стон. – Тэхен, ты ведь трогал себя там? Делал себе хорошо? – Чонгук ведёт поцелуями к красному ушку и обхватывает губами мочку. – Д-да, – всхлипывает, закрывая глаза из-за стыда и неловкости. Но ему мало, и он хочет ещё: больше поцелуев, больше ласк. Чонгук водит руками по изгибам тела, обжигая своими прикосновениями бархатную кожу. Обхватывает ладонью их возбуждения, водит рвано рукой, размазывая естественную смазку. Ловит губами томные вздохи. Чувствует, как напрягаются мышцы и подрагивают бедра Тэхена, как он хватается руками за предплечья Чонгука, чтобы не упасть из-за ослабевших ног и изливается, слегка запрокидывая голову назад. Чонгук целует шею Тэхена, наслаждаясь его податливостью, и доводит себя до пика. Оба дышат тяжело. Тэхен чувствует, как пылают его щёки, как громко бьётся сердце, и приятная нега расплывается по всему телу. Он не жалеет о произошедшем. Он погряз в своей любви и готов самостоятельно зайти в огонь, сжечь себя дотла, чтобы оказаться навсегда с Чонгуком. Солнце спряталось за горизонтом, уступая место месяцу. Всё давно уже спят, кроме Тэхёна, что сидит на кровати в объятиях мужчины. Он тянет время, через силу держится, чтобы не сомкнуть глаза. Он не хочет засыпать и просыпаться в одиночестве. Чонгук водит ладонями по хрупкой спине, слушает размеренное дыхание и шепчет "прости". Он лично проклял Тэхена. Не стал ждать Госпожу Смерть, когда соизволит наказать мальчишку за грехи, совершенные по вине Чонгука. Из-за своей эгоистичности и жадности, он не может отпустить его на неизвестный срок. Он сам заберёт его, когда время придёт. – Чонгук... я буду тебя ждать, – сквозь усталость и сон шепчет Тэхен, прикрывает веки и постепенно засыпает. Чонгук укладывает его на кровать, накрывает одеялом и целует в лоб. Обращается в ворона и вылетает в окно, оставив на подушке свое чёрное перо, как память о себе.

***

Тэхен сидит на кровати и прижимает перо к груди. Воспоминания о вчерашнем шумят в голове, провоцируя слезы. Он снова ревёт. Слеза из уголка глаз скатывается на подушку. Тэхен смотрит печальным взглядом куда-то сквозь, совершенно не желая вставать. В комнате, вроде, ничего не изменилось, но стало так холодно и пусто, что Тэхен ёжится. Ему остаётся только ждать своего последнего дня. Через силу и слабость он идёт умываться, совершенно не желая смотреть на свое отражение и опухшие глаза. После водных процедур идёт на улицу подышать свежим воздухом и сталкивается с бабушкой в коридоре. – Что случилось? – бабушка видит его насквозь. От неё не скрыть красных и опухших глаз. – Ба, – голос дрожит. Тэхен изо всех сил сдерживает себя, но слезы не подвластны контролю. Он идёт к бабушке и обнимает её, рыдая. – Он ушёл. – Кто ушёл? – не сразу понимает. – Гу. Он улетел, – бабушка обнимает крепче и покачивается, чтобы успокоить глупого внука. Кто-ж по вестникам смерти то горевать будет, если не её внук. Неделя прошла полностью в серых тонах, Тэхен постепенно смирился, перестал мочить подушку в слезах по ночам и загрузил себя домашней работой. Через какое-то время стал выходить в деревню, обходя центр окольными путями. К перу привязал верёвочку и повесил на шею, спрятав от чужих глаз под одежду. Прикосновения пера к телу даёт фантомные ощущения, что Чонгук рядом. Влюбленное сердце тоскует, и Тэхен с этим ничего сделать не может. Так проходит месяц. Ким, хоть и принял тот факт, что умрёт молодым, чувствовал вину перед бабушкой. Он понимал, что придётся оставить её одну, и из-за этого постоянно грустил. С каждым днем совесть грызла, заставляя признаться и рассказать все. Но Тэхен упорно молчал. Боялся чего-то. Так прошёл год, а Тэхен продолжал хранить потрепавшееся временем перо у сердца. Тэхен проснулся ранним утром от беспокойного сна, но, открыв глаза, сон тут же забылся, оставив после себя неприятный осадок и сухость в горле. Ким ступает босыми ногами по деревянному полу на кухню, чтобы попить воды. – Доброе утро, ба – зевает, потирая ещё сонные глаза. Но резко просыпается, когда кастрюля с грохотом валится из рук бабушки. – Т...тэхен, твои волосы, – хватается за сердце и чуть не валится от увиденного. Ким хмурит брови и бежит к зеркалу. Его кончики волос, а где-то полностью локоны, за ночь окрасились в чёрный. Тэхен дрожащей рукой тянется к ним, трогает, проверяя реальны ли они. Глаза наполняются влагой от осознания, что время пришло. – Баб. Баб, он скоро придёт за мной, – тараторит Ким сквозь всхлипы, обнимает бабушку и шепчет извинения. – Что ты натворил... – бабушка Тэхена все поняла сама. Не трудно догадаться, что во всем виноват ворон и привязанность внука к нему… – Я… я... Гу сказал мне, что Смерть прокляла меня за мои ошибки и грехи, – Тэхен отстраняется, трет красные глаза и шмыгает носом. На бабушку смотреть стыдно. Ведь каково ей сейчас? Она год жила в неведение, а Тэхен теперь сожалеет о своём молчании. – Мне жаль, что молчал столько времени, врал тебе. Я боялся признаться… Но теперь ничего не изменить, – раскаивается Ким. – Судьбу не изменить. Осталось только дождаться нужного дня, – бабушка качает головой и натянуто улыбается. – Прости… – Лучше расскажи, кто на самом деле твой Гу, – подмигивает бабуля внуку, стараясь не показывать разочарования и боли.

***

С того дня Тэхен очень редко выходил на улицу, а если приходилось, то прятал волосы. Выйти в деревню и показать себя Тэхену страшно. Чонгук все ещё не прилетел, и Ким не знает сколько ещё ждать. Как понять, что уже пора? Осознание приходит, когда в их дом врываются озлобленные мужики. Не снимая обувь, залетают в комнату Тэхена и, схватив, вытаскивают на улицу. Бабушка падает на колени на крыльце в рыданиях, молит не забирать, хоть и понимает, что её не послушают. Она готовилась морально к этому дню, старалась принять неизбежность. Но не смогла. Сердце разрывается, когда видит, как ее внука волокут из ограды. Сил нет идти в центр деревни и смотреть, как заживо горит её кровиночка. Тэхен последний раз смотрит на свою бабушку и отворачивается. Он даже не сопротивляется. В груди надежда теплится, что скоро он увидится с Чонгуком. Мальчишку привязывают к столбу, затягивая верёвки, отчего Тэхен морщится от неприятной боли, зубы сжимает. Сердце гулко стучит с каждым разом все быстрее и быстрее. – Сжечь его! Слышит крики из толпы. Людям лишь бы шоу подавай. Трусливые, эгоистичные создания… Тэхен не заслужил такой судьбы. Он добрый солнечный мальчик, который должен был прожить до старости. Но Судьба решила, что светлому мальчишке не место в этом ужасном мире. Факел бросают в ветки и сено. Тэхен чувствует тепло от огня, дышит часто, готовится к раздирающей боли. Возгласы не прекращаются, а только нагоняют панику и ужас. Перо, что свисает с шеи, тлеет. А кожу начинают обжигать языки пламени. Секунда… Вторая… На всю площадь раздастся раздирающий вопль. Тэхен кричит и рыдает, дёргается, натягивает верёвки, сдирая кожу в кровь. Огонь добирается до колен, оставляя за собой сожженные ткани. Невыносимо больно. Тэхен видит пролетающее рядом перо ворона и улыбается слабо. Наконец-то… Языки пламени разгораются сильнее, танцуют под воображаемую мелодию, тянутся вверх и резко вспыхивают. Образуются два огненных крыла с чёрными разводами за спиной Тэхена, обжигая лица смотрящих. Крылья делают взмах и укрывают мальчишку, словно в кокон, а затем все вспыхивает с новой силой и с громким хлопком. – Ведьма, – проносится шёпот в толпе от увиденного. Люди испуганно смотрят на зрелище и поверить не могут в увиденное. На почерневшем от огня месте, где привязан был мальчишка, лежит чёрное перо, а самого проклятого нет.

***

– Прости, – шёпотом раздаётся у уха. Тэхен чувствует, как тёплые руки обнимают его, и открывает глаза. Он прижимается к крепкому и долгожданному телу где-то в невесомости над землёй. Большие крылья ворона шумят, разрезая воздух с большой скоростью. – Ты пришел за мной, – улыбается Тэхен и смотрит в омут темных глаз. – Я ведь обещал. Теперь ты навсегда со мной, – говорит Чонгук и целует в лоб. Ворон был послан забрать мальчишку и укрыть под своим крылом. Навсегда