одиночество приходит не одно

обыкновенный день акумы начинается с горького желания ничего не делать. вот как это легко — ничего не делать. к сожалению или же к счастью ему не удаётся остаться в кровати ещё хотя бы малую часть времени, побывать ещё хоть чуть-чуть в ином мире фантазий об интересной жизни. в шею горячо дышит, до мурашек. слышно как вылизывает острым языком за ушком — эта ебучая скука. его день можно по-другому обозвать, как день сурка. в точности такой же безумный, повторяющийся снова и снова, с такими же мыслями и действиями, как в предыдущие дни. ни единой разницы, быстросменяющиеся ночь на день, день на ночь и по кругу. приготовление чая не призывает нормального жизнеспособного человека к тяжёлому труду. серёга заметил ещё давно, что в нём есть некая проблема. нет, не «нормальность», а совсем наоборот. нормальность не может являться проблемой адекватного существа. холодные длинные пальцы отвращения нежно пробираются под чёрный лонг, недавно найденный в глубоких закромах своего скудного гардероба. во время того, как он стоит и топит чёртовый пакетик заварки кипятком, они оставляют алые разводы на бледноватой коже в области живота и груди. неприятный ком медленно образуется где-то в глотке. такой любимый ранее чай, льется в раковину. звук в ушах ощущается, словно скрежет чьих-то острых зубов. точно, это же разочарование. хочет откусить добротного кусочка от через чур уж энергично настроенного парня, сидя у него прямо под компьютерным столом. несколько пустых поражений из-за лагов нового компа в кредит, и акума буквально бредит. какое же невезение его преследует на каждом шагу. подрубает стрим только для того, чтобы разбавить свои холостятские будни, попытаться повеселить себя приятным увлечением. может быть всё не так уж и плохо? одна с половиной холодненькие бутылки короны или так называемый «невкусный квасик» радуют безмятежность серёжи невесомым порывом что-то посмотреть на трансляции. он и забыл, что такое гнев, осидающий, будто с потолка пыль на собственные плечи. становится трудно держать, итак порядком скривившуюся за годы просиживания дома осанку, ровно. он скатывается по креслу ниже, лишь бы не показать никаких эмоций, зрители заподозрят что-то неладное. спустя жалкие два часа он не выдерживает и завершает вещание, так и не посмотрев ничего с чатом. «а вот не обязан» — думает про себя он, усмехнувшись. ведь и впрямь чего это он будет распинаться перед людьми, которых не знает. раздетый плюшевый черно-белый котяра своими демонскими глазками и корявым оскалом, смеётся над несчастным видом паренька. при этом сама игрушка не выделяется своей блаженностью жизни средь остальных вещей в доме. стример сам вокруг себя обустроил такую «приятную» обстановку. каждый предмет разделяет с ним его тильт. вон там, на краю спинки дивана, валяется неаккуратно скомканная кофта. а вон там, на полу, тоскливо лежит один носок без пары, в надежде, что хозяин начнет поиски в ближайшем времени. беспроводные наушники раскатались по кухонной столешнице порознь, словно находясь в ссоре. светлый плед устал греть акуму вечерами, не получая ничего взамен. тлеющая в руках тонкая сигарета, как шлюха, на один раз, но очень близко к душевному состоянию сейчас. пробирает до каждого из окончаний больных лёгких. успокаивает, распустив пепел по ветру с двадцать второго этажа. становится интересно, а почему те, кто хочет свести счеты с жизнью не прыгают с того этажа, номер которого означает его возраст? с каждым уменьшающимся этажом вниз пролетал бы один памятный год. «бля, какая же тупость» — приходит ответ в голову, покрытую тёмными спутанными волосами. он не мылся довольно долго, ну и не будет ещё. зачем это нужно, если ни в каком месте парня никто не ждёт и не ищет, смысл этого не ясен. последние огоньки в окнах дома напротив гаснут, самые сонные люди на планете ложатся спать. акума решает лечь вместе с ними, желательно до вечера. в постели как всегда зябко. было намного теплее в детстве кататься с друзьями зимой на горках. тогда вся обувь была наполнена снегом и льдом, а голова приятными греющими впечатлениями. со спины кто-то обнимает, крепко прижимает лопатками к себе, совсем сковывая движения, кислород комнаты. сонный паралич в образе курседа — лучшего друга, что уехал в другую страну на реализацию чего-то нового, а вернее, себя. друга, что оставил его наедине со своими тараканами, загонами, плохими мыслями, наедине с собой. в конце концов, сплитовый не был ему ничем должен, и также не был ни в чём виноват. по ту сторону экрана в дискорде этот самый человек вяло допивает второй полноценный бокал вина, смакуя вкус на языке. что-то угрюмо шутит, стучит отросшими ногтями по поверхности стола, который так хвалит почти каждый свой стрим. – всё происходящее сюр ебучий я не могу блять, я в ахуе, — доносится хрипловатый голос, звук сменяется на кликанье клавиш. – ататата, я бы ща к тебе приехал реально и... поцеловал бы. я надеюсь, ты понимаешь о чем я, — прикалывается друг, после того, как акума добил раунд один на один с каким-то блядским читаком. контер страйк как всегда не радует разнообразием геймплея. – та ладнаа, я сегодня конечно потный. игра говноедов сука, – отвечает он, следом посмеиваясь в тишину своего поглощенного во тьму жилища. –кстати, ты не думал в Польшу ехать? зачилились бы вместе, реаально. мура бы позвали, пивко попили, фит заебашили бы. – про фит лишнее. – да, согласен. вновь смех нарушает спокойствие стен, потолка и всего неживого, как и снимающий это место «не человек». — бро ща, приеду бля, жди. мне за хату платить скоро, на карте тыща гривен, найс движемся. лобби игры больше не интересует наличием графики, картинок и прочего. улыбка лезет на лицо, потому что он чувствует, что он не один. а он и так не один. с ним: апатия, гнев, разочарование, печаль, скука, брезгливость, тревога, презрение, досада, агрессия, тоска, пустота внутри и, наконец, депрессия. одиночество приходит не одно.