Вперед в прошлое

      Белое измерение… Измерение пустоты. В нём нет… Ничего. Насколько жестоко было бы заключать туда живое существо? А он находился там, казалось, вечность. Бесконечно долгую вечность. Вечность, настолько долгую, что он разучился думать. Вегетативное состояние.       Возврат в прошлое. Интересно, а кто помнит о нём? О пока не свершившемся будущем?       Килби совершенно внезапно пришёл в себя и разразился смехом. Он слаб, но не так, как после последней битвы с мелким паршивцем Юго. В чём же дело? Занятно… Как же занятно!       Братство Тофу не могло знать о всех последствиях перемещения.       В белом измерении открылся портал.

***

      Нокс был в ярости. Мало того, что он упустил мальчишку и не провёл все опыты над ним, так еще и куб во время битвы решил его подвести и выкинул бесполезный полудохлый балласт. Появившийся человек был чем-то похож на Юго… Одеждой? Кселор расхаживал туда-сюда, обдумывая ситуацию.       Убить? А вдруг он принесёт пользу?       Оставить в живых? Это сулит множество проблем.       Убить?       Или нет?       Вздохнув, он подлетел к кубу и стальным, надрывным голосом спросил       Нокс стремительно подлетел к виновнику размышлений. К кубу.       — Кто это? — Вопрос был задан преувеличенно спокойно.       Куб, сверкнув и покрутившись в воздухе, ответил:       — Союзник.       — Мне не нужен союзник, — Нокс фыркнул и шестерёнки зло заскрипели, — Мне нужна вакфу! — Механический, лязгающий голос был полон истеричного надрыва.       Куб хранил молчание.       Нокс взбесился:       — ОТВЕЧАЙ МНЕ! ОТВЕЧАЙ! — Во время буйства кселор разрушил стоящий рядом стол. Сделал он это на голой физической силе, экономя ценную энергию.       Не получив ответа, мужчина подлетел к незнакомцу. Перед тем, как решить его судьбу, кселор убедился в том, чтобы тот не погиб сам, от недостатка ухода, но только и всего… Поэтому, он не ожидал, что незнакомец проснётся.       — Кто ты? Отвечай, моё терпение не безгранично, — Казалось, недавняя вспышка гнева была иллюзией. Голос был спокоен и полон внутреннего достоинства.       — Я Килби, — Прохрипел безрукий калека, — Король элиатропов, — Мужчина закашлялся.       Нокс приказал немногим уцелевшим ноксинам принести воды. Из-за всех этих хрипов он не разбирал слов. «Гость» благодарно кивнул.       — Чей король? — Переспросил кселор, когда стакан оказался пуст.       — Элиатропов, — Повторил незнакомец уже мягким, тихим голосом.       — Братьев драконов, как тот мальчишка, Юго?       — Вы правы, — В глазах Килби мелькнуло тщательно скрываемое недовольство. Однако, он умелый притворщик, поэтому не вызвал подозрений.       Нокс думал. Пока что пользы от живого пленника было больше. То, как те «герои» рвались за мальчишкой — показательно. Король их расы может стать хорошим заложником. Приманкой. Нужно узнать больше.       — Как ты попал в куб? — Требовательно продолжил расспрос кселор.       — Меня обманули… Предатели, — На лице элиатропа мелькнула мука, — Но теперь я свободен. Позвольте выразить вам свою благодарность…       — Мне нет никакого дела до твоей благодарности, — Раздражённо оборвал калеку Нокс.       — Я могу помочь вам с вашей проблемой. С вакфу.       — И как же, позволь узнать? — Повелитель времени досадливо скривился под металлической маской. «Гость» очнулся раньше, чем он думал. В руках появился маятниковый меч.       — Мы, элиатропы, хорошо чувствуем мир, течение энергии. Управляем ей, — Начал издалека Килби, — У моего народа сохранились артефакты, содержащие вакфу в огромном количестве. Я мог бы дать их вам. Вот только… — Элиатроп поник, — Сейчас я очень слаб и бесполезен.       — Продолжай, — Милостиво разрешил кселор.       — В места хранения артефактов может пройти лишь сильный элиатроп. Если бы вы помогли мне восстановиться и найти мой дофус, я бы отдал вам наши реликвии.       — С чего я должен тебе верить? — Спросил Нокс с подозрением.       Килби пожал плечами:       — Сейчас я слаб и немощен, моя жизнь находится в вашей власти. Мне ни к чему врать.       Повелитель времени лишь холодно хмыкнул.

***

      В Емельке было шумно, причём, отнюдь не из-за оживлённой сельской жизни. Братство Тофу просто не умело быть тихими даже на вражеской территории, поэтому ожидать от них спокойствия во время каких-то там сборов было бы ошибкой… Множество приключений изменили их, сделали героев привычными к напряжённым ситуациям.       Вскоре должна состояться решающая битва, которая может изменить судьбы тысяч и определить исход многих событий. Это битва, которой суждено стать легендарной.       — Смотри, — Юго показал пальцем на карте, — Я был тут, тут, тут… — Он продолжал указывать всё новые и новые места. В конце концов он уже молча стал тыкать в какие-то, казалось, случайные точки на карте, — Вот здесь! — Вдруг неожиданно выделил элиатроп очередной маркер, — Здесь я задержался дольше всего и даже возвращался несколько раз. Это место… будто звало меня, отговаривало уходить.       — Отговаривало? — С подозрением и опаской переспросил Адамай. У его младшего брата ничего не бывало просто так…       Юго задумчиво кивнул:       — Такое чувство, будто там что-то есть… хоть я и облазил храм сверху донизу и ничего кроме фресок не нашёл, — Он пожал плечами и убрал руки с карты, — Как раз в тех руинах обнаружились упоминания о блэйде.       — Тогда, думаю, нам стоит начать оттуда, — Адамай скрестил лапы на груди.       — Мы же так и хотели, — Растерянно отозвался мальчик.       В комнате воцарилась тишина. С самого утра оба брата были по уши заняты сборами, кое-как сумев выкроить время на обсуждение маршрута. Минутка покоя оказалась не лишней. Однако, вне суеты стали просыпаться лишние мысли…       — Почему ты…? — Внезапно начал дракон, но от волнения сбился и начал заново, — Почему ты решил так просто сдаться?       — О чём ты? — Не понял элиатроп.       — Про болезнь. Ты же смирился, — Не в силах найти идеальное слово для описания своих чувств, Адамай повторил уже сказанное, — Сдался, — Голос дрогнул.       — Все наспех сделанные переводы фресок утверждали о неизлечимости, — Юго почти сразу стал мертвенно спокоен, как во время предыдущего обсуждения болезни. Но, что ещё хуже, он начал закрываться. Адамай внутренне содрогнулся, — А нормальный поиск проводить было некогда.       — Куда ты так спешил? — Обречённо спросил Ад. И осёкся. Не стоило это спрашивать.       — Я же уже говорил, куда, — Обманчиво мягко ответил элиатроп. По спине дракона пробежал холодок, — Я искал тебя. Думал, что больше никогда не увижу, и от этой мысли было так больно и страшно. Я боялся. Переживал. За брата, что исчез непонятно где и с кем.       Воздух вокруг потяжелел. Голос Юго набрал силу, но приобрёл нотки грядущей истерики.       — Я не об этом, — Адамай поспешно вставил фразу, — Это мы уже с тобой решили, что виноваты оба, — Окружающее давление спало, — Просто… А как же Чиби и Гругал?       Элиатроп помассировал виски, как при головной боли:       — Это тоже было причиной как можно скорее тебя найти. С Гругалом сложно, да и дракона должен растить дракон, пусть я и верю в то, что папа бы справился.       — А если бы ты не успел? Они бы остались одни?       — То есть, как мы? — В этот момент в глазах Юго отразились все трудности, через которые ему пришлось пройти. Двенадцатилетний мальчик выглядел, как старик, — Хорошо, у тебя был Гругалорагран, а у меня? Килби? — Элиатроп истерично рассмеялся.       Адамай вздрогнул. Их старший «братец» пришёлся к слову: из-за недуга у Юго появилось неуловимое сходство с предателем.       — Чего ещё я не знаю о собственных возможностях? Да это просто смешно! Даже случайно созданная копия, клон, утверждавший, что он — это лучшая версия меня же…! — Элиатроп всё больше распалялся, — Даже он за сотни лет, имея преимущество во времени, ничего сильно не узнал, хотя утверждал обратное! Порталы, мечи, лучи… А остальное — физические способности и количество вакфу!       — Оропо умел проникать в разум врага, — Растерянно вставил Адамай. Как они вообще перешли к этому от болезни?       Юго продолжил, будто не слыша:       — Он сильнее. Старше. Мудрее. Красивее… Не совершает ошибок, как я. Или делает вид. Во всём лучше, — Ручка в руках элиатропа хрустнула, — Но он — не я. И никогда им не станет. Правда, кому какое дело, когда я хуже него владею всем, чем только могу… И король он лучше, чем я, потому что я в тринадцать лет не возглавил народ, а вот Оропо мог бы. Да где он был всё это время?       А действительно. Где? Адамай по-новому смотрел на того, кого считал братом. Оропо презирал Юго за безответственность, за то, что тот бросил элиотропов, но ведь и сам Оропо не стремился брать ту самую ответственность, хоть и звался Юго. Он мог за годы до их рождения воспользоваться знанием будущего и подготовить почву для возвращения элиатропов. Или собрать дофусы элиатропов, открыть межмировой портал и найти новый мир для жизни. Столько возможностей, но он предпочёл заняться «заменой» богов…       — Я тебя понял, брат, — Дракон коснулся руки близнеца.       Элиатроп посмотрел на старшего так, будто бы вообще забыл о его присутствии.       — Но всё же, раз ты знаешь каково пришлось нам… Почему ты так легко согласился со своей гибелью? Вдруг ты упустил важные детали, которые всё меняют? — Адамай очень старался спрашивать аккуратно, — Я не верю, что ты мог сдаться так легко. Это совсем на тебя не похоже.       — А на кого тогда? — Голос снова прозвучал убийственно спокойно. Резкий контраст пугал, — Я устал. Я просто хотел найти свою семью, а в итоге все либо умерли, либо не могут быть рядом. Или вообще — предатели. Родной брат променял меня на фальшивку, а Амалия повелась на взрослую внешность клона. У меня полно обязанностей, которых я на себя не брал, а способов хотя бы начать их выполнять — нет. И тут я ещё и неизлечимо заболел. В Шукрут такую жизнь. Я даже напиться нормально не могу, потому что выгляжу как малолетка…       Слушая тираду Юго, Адамай начинал осознавать глубину их проблем. Брат всё это время тащил это на себе… Один. А если бы сам дракон не увидел приступ, то близнец бы вообще так и не сознался, а просто в один из дней ушёл куда-нибудь в лес и умер.       — Мне абсолютно не было дела до себя и своего состояния. Ты доволен? — Подвёл итог элиатроп.       Последняя фраза стала решающей. Адамай уже пытался представить мир, где он останется один, без Юго. Но гораздо страшнее ему вдруг показался этот мир, где брат страдает. Дракон внезапно сменил обличье на человеческое. Элиатроп удивлённо поднял брови, но сказать ничего не успел: события понеслись вскачь.       Адамай настойчиво потянул брата на себя, заставив того склониться до его роста. Юго уже грешным делом подумал на то, что его будут бить, как… Почувствовал нежное, но решительное касание губ. Адамай естественно, будто делал это тысячи раз, поцеловал того, кого, оказывается, так сильно любит. Да, вот так просто, притянул к себе, и поцеловал. Потому что Юго это сейчас важно, почувствовать, что он нужен и безо всяких «должен».       Сначала Юго замер, и Адамаю пришлось действовать за двоих. Дракон заставил брата сесть на пол и удобно устроился у него на руках, не прекращая неловких движений губ. Элиатроп пришёл в себя и, неожиданно для Адамая, оказался совсем не против, влившись в процесс. Сердце дракона защемило от нежности и он случайно выдохнул дым. Юго закашлялся, но такая мелочь уже не могла их остановить… Братья посмотрели друг другу в глаза, в следующую секунду их, казалось, охватило безумие. Шапка мальчика была небрежно откинута в сторону лапой, желавшей добраться до скрытых волос. Элиатроп же в ответ так крепко обнял близнеца, что тому стало трудно дышать. Поцелуй, ставший страстным, продолжился. Связь душ пьянила, усиливала ощущения, толкала всё дальше, за грань. Кровь стала подобна жидкому огню. Круговорот чувств и эмоций был так силён, что братья забыли обо всём. Сердца бешено стучали в унисон, руки жили отдельной жизнью, будто стремясь опередить друг друга и оставить как можно больше обжигающих касаний. Нацеловавшись до опухших губ и сильной одышки, близнецы упёрлись головами лоб в лоб. Их объятия ещё никогда не были такими крепкими.       — Я… думал… — Юго сделал глубокий вдох, его грудная клетка судорожно двигалась взад-вперёд, — … Что… умру…       — Тебе… ещё… рано. Слышишь? — Также тяжело дыша, как и близнец, Адамай требовательно посмотрел тому в глаза.       — Что… Что произошло? — Юго глянул на брата (?), а затем вдруг резко устремил взгляд в пол.       — Я тебя поцеловал, — Ответил Адамай без тени стеснения.       Элиатроп тут же покраснел, его крылья смущённо подрагивали.       — Это я знаю, — Промямлил он, — Я не об этом.       — Сам не ожидал, — Пожал плечами дракон, но по нему было видно, что его это не волнует. Он вообще выглядел очень довольным жизнью.       — Мальчики! С вами все норма… — В комнату ворвался Альберт и с шоком уставился на братьев, — Что произошло?              Альберт заметил их странную позу и не решился это комментировать. Он впал в ступор. Не каждый день обнаруживаешь сына на полу, обнимающего своего брата-близнеца, при этом красного, как переспелая помидорина, со следами явной непотребщины. Этот день они все запомнят надолго…       Элиатропу потребовалось несколько секунд на осознание того, после чего их застукали, в каком положении и состоянии. Они тут явно не сборами занимались. Оттенок красного на щеках Юго побил все рекорды. А Адамаю было не важно, кто там зашёл, он находился в высшей степени счастья, ведь слова Гругалораграна в лесу наконец стали понятны и близки.       От неожиданности Юго стал оправдываться:       — Мы сами не поняли, мы… — Мальчик аж начал заикаться, — Разговаривали как вдруг, ну вот мы и такие… Хотели только что к вам спуститься, — Нелепо закончил элиатроп свои… повинные оправдания? Вся речь в итоге так ничего и не пояснила, но трактирщику это было и не нужно, с его опытом он и так всё понял.       — Я услышал грохот и подумал, что Юго опять пытался выкрасть Нокс, — Альберта слегка передернуло от воспоминаний.       — Я не позволю этому вновь случиться, — Заверил его Адамай, вынырнув из радужных размышлений. На лице Юго опять возник румянец, он слегка фыркнул.       — Будьте осторожнее, — Энутроф ещё раз убедился, что Юго временно недоступен для нормального общения, и стал уходить. Когда закрывал дверь, он еле слышно прошептал, — Хорошо, что зашёл я…

***

             Нокс принял решение. Нежданно свалившийся на голову балласт пока что казался выгодным приобретением. Элиатроп обещал благодарность за спасение и помощь, не зная, что станет приманкой для собственного народа. Жаль, что в его состоянии его пока что нельзя использовать для проведения опытов или для пополнения запасов вакфу. К тому же, никогда не поздно передумать. Что ему может противопоставить жалкий калека?       Кселор взялся за лечение. Гость, ранее потерявший сознание от переутомления, вновь очнулся.       — Добро пожаловать в мир живых, — Послышался ехидный голос Нокса, — Я согласен на твоё сотрудничество.