Damage

Зеле заняла рабочее место Брони, закинув ноги на подлокотник высокого кресла. Совсем как дома. Упрямо поджав губы, она притянула лежащую на коленях книгу ближе к лицу. Буквы перед глазами плыли. Уже около получаса она всматривалась в строки и никак не могла продвинуться дальше первых страниц. Выглянув из-за книги, она украдкой посмотрела на Броню. И как только Броня читает это, да ещё и в таких количествах? Сама же новоиспечённая Верховная хранительница стоит неподалёку, она поглощена работой и изучает уходящие к самому потолку её покоев книжные полки. Нужные же для дела материалы никак не хотели находиться. В то же время их было слишком много — массивный письменный стол просто ломился от них. Иногда Броня краем глаза посматривала на Зеле. И губы её подрагивали в улыбке от этого любопытного зрелища. Наверное, так дикий зверёк, получая новые владения, занимает лучшее место для их обзора. А до этого, конечно, идёт нелёгкий период адаптации. И правда, раньше Зеле с недоверием косилась на обстановку покоев Верховной хранительницы. Её заметно смущал и высокий потолок, и размах комнат. И, самое главное, дневной свет от больших окон, не оставляющий и пятнышка привычной тени. Щерилась на него, как на пожар. Броне оставалось закрывать портьеры и дивиться разнице в поведении Зеле. Сейчас она позволяет прямым лучам доставать страницы книги. Высокая спинка кресла бросает тень на её лицо, делая волосы и глаза ещё темнее. Это приковывало внимание. Броня ловит себя на этом не впервые за день. И на непременном желании поддаться этим живым глазам, темнеющим некой силой, перед которой она так слаба. Броня опускает взгляд и тот натыкается на стопку документации в руках. Остаётся подавить вздох. Пальцы скользят по корешкам книг, внушительными стопками заполняющих стол. Зеле морщится от обилия трудных для её языка и понимания названий. Но с важностью их содержания она поспорить не может. И отступает, решая больше к ним не подступаться. Хлопает своей книгой и отправляет её к остальным. Мягкие звуки граммофона ненавязчиво ласкают уши. По крайней мере, для Брони. Зеле выскальзывает из кресла и тянется к запылённым пластинкам. — Поставь что-нибудь. На свой вкус. — Броня отрывается от работы и оборачивается, чтобы на секунду столкнуться с Зеле взглядом. И чтобы тут же снова погрузиться в документацию. Зеле на миг замирает от внезапно подавшей голос Брони. Вертит в руках первую попавшуюся пластинку. — На мой вкус… Узорчатый граммофон не звучал уже очень давно. Скорее играл роль собирающего пыль на полке дорогого антиквариата. Что-то из причуд богатеев, Зеле хмыкает. Повозившись, ставит случайную пластинку. Плавная мелодия сразу изменяет атмосферу, изменяет настроение. Под чарующие переливы Зеле оглядела стены так, будто видела их впервые. Броня в стороне замерла. — Это любимая моей матушки. Зеле дёрнула бровями, её голос прозвучал чуть странно от беспокойства в нём: — Да? Мне другое поставить? Броня покачала головой. — Нет. Оставь. Светлые, но печальные воспоминания о матушке не захлестнули её с головой. Её твёрдые, тёплые руки, её строгий голос… Не захлестнули, потому что рядом была Зеле. Та враскачку обогнула мебель, покружила вокруг Брони, поглядывая на книжные полки. Мелодия показалась ей вычурной, слишком грациозной. Как на балу. И она невольно усмехается этому. Броня посматривает на неё и, отвлёкшись, позволяет мыслям пропитаться ею. Её вкрадчивые шаги, движения, расслабленные плечи. Зеле замечает и понимает, и не может не улыбнуться. Улыбается и просто не может удержаться от желания поддеть. И поддевает — в поклоне кивает головой и вальяжно протягивает руку. Приглашаю, мол, на танец, принцесса. Усмехаясь, высматривает исподлобья реакцию на милом сердцу лице. Броня тоже улыбается, голова её наклонена к плечу. На миг Зеле не может разобраться, что та чувствует, и опускает руку, отстраняясь. Но не успевает. Та вдруг делает шаг вперёд и берёт её за запястье, заглядывает в глаза. Зеле на миг теряется и с опозданием замечает — улыбка-то у Брони лукавая. Сама попалась, значит. Рукой Броня обнимает её за талию, привлекает к себе. Близость тёплого тела слегка пьянит, и Зеле рассеянно хватается за чужое плечо. Пальцы задевают открытую нежную кожу. Уши вспыхивают. Внимательный серый взгляд прямо напротив, совсем близко, и она не знает, куда деваться. — Мои обязанности немного подождут. Танцевать Зеле не умеет и прекрасно об этом знает. В голове мутно, когда Броня пытается вовлечь её в ритм, делая плавные шаги в сторону. Держит дистанцию, при которой их тела едва касаются друг друга. Зеле эту дистанцию нарушает, она чувствует, что ноги её будто мешают ей — вот-вот заплетутся. Как же глупо. Вжимается в тело напротив, чувствует, как Броня мягко отстраняется и встречает её сдержанной улыбкой. Так близко и так далеко. Так нелепо. Но отступить она себе позволить не может. Зато лучшая защита — нападение. Броня удивлённо моргает и выдыхает, когда Зеле крепко обхватывает её талию, срывая танец. Прижимается к ней всем телом, вынуждая попятиться. Пятиться долго не приходится — бёдра вдруг упираются в прохладную столешницу письменного стола. У неё захватывает дух. Зеле — та, что заставляет её чувствовать себя удивительно живой. Чувство жизни кипит у неё под кожей рядом с ней. От её выходок, от её касаний. Сейчас она позволяет себе поддаться этому чувству. И нарушить несколько правил приличия. Помогая себе руками, Броня легко усаживается на край стола. Позади слышится глухой грохот — пара десятков сдвинутых «пылесборников» теперь оказываются на полу. От такого брови Зеле дёргаются вверх. Матушка точно не оценила бы. Уже не замечаемая никем мелодия на фоне становится на пару тонов ниже, будто огорчённая чем-то. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, чувства без слов переполняли их. Взгляд Зеле теперь тёмный вовсе не из-за тени. Желание обвить руками её шею овладевает Броней. С мягким вздохом она вплетает пальцы в встрёпанные волосы. Ненавязчиво притягивает ещё ближе, прижимает её голову к себе. Расстояние между ними сокращается до нуля. И Зеле касается лбом тёплого тела Брони, утыкается в ключицы. От запаха кожи кружится голова. Ей кажется, что она различает сердцебиение. Но чьё? В избытке чувств она выдыхает чуть судорожно. Выходит сипло. Её уши пылают. Невероятно ценные мгновения, думает Броня, не верится, не хочется верить, что они кончатся. Музыка ещё играла, но уже дошла до своей кульминации. Низкие тона задрожали, и зазвучала она вдруг негодующе. Матушка была бы очень удивлена.