Череватый, какое ещё "moje more".?

в одной комнате квартиры Череватого царила кромешная темнота, которую изгоняет только легкий свет луны из незашторенного окна. на улице хлещет дождь. нет, не дождь, а сильный ливень, который застилал своими каплями воды вид из окна. его запах заполнял комнату, делая обстановку эстетично-грустной.  сегодня был какой-то по-своему особенный день для Владислава, даже, может быть, и для Олега. неприятно особенный день, который был подпорчен с самого его начала. Владислав сидел именно в этой гуще темноты, которая дополняла его мрачный и грустный вид. сегодня он узнал вещь, которая изменила жизнь навсегда. она уже не станет долгой и прекрасной, лишь останется мимолетной и прожитой в любви.  он сидел перед включённым разблокированным телефоном, в котором открыт чат с его малышом. Череватый так называл Олега, который был на пару лет младше его. Влад сидел и пускал по паре слёз, которые так и бежали по разгоряченным щекам, оставляя заметный мокрый след. пока глаза выделяли слезную жидкость в большом количестве, парень сжимал медицинскую бумажку с диагнозом, которая так и вещала о страшной болезни. здесь было написаны слова, как ни странно, которые были неприятны ему. словосочетание "онкология легких" резало глаза сильно, но ещё сильнее строчка со словами, где прописана "4 стадия". неприятно узнать, что весь кашель, отдышка была именно из-за рака легких. а ещё неприятнее понять, что на днях можешь умереть. именно пару недель назад Череватого осенила мысль посетить врачей после слов Олега, что ему "необходимо провериться, ведь кашель с кровью это ненормально". с некоторой оживленностью парень собрался, ему пришлось. он сходил в больницу, сдал все анализы, которые необходимы были, дополнительно зашел к некоторым другим специалистам и даже не думал о плохом, ему главное, чтобы его малыш не волновался за него. но не зря этот малыш волновался за него.

немного раньше, приблизительно четыре недели назад.

они постоянно лежали на кровати, обняв друг друга посильнее, и вдыхали запах друг друга, пока Влад не чувствовал, что будет этот грёбаный кашель, который так и ломал всю прекрасную милую обстановку. кареглазый парень прикрывал рот рукой, зная, что точно будет хотя бы пару капель крови, выходящий прямо из глубин легких. Олег после таких действий взволнованно вставал с тела Череватого, примерно с его груди, и садился поближе к тому, обеспокоено смотря на него и его замученные глаза.  — Влад, пожалуйста, обещай, что сходишь уже провериться.! — Олег сам готов был расплакаться, видя всё то, что творится с его молодым человеком. всё-таки высшие силы ему предсказывали, что с ним что-то дурное. слишком дурное, что Олегу снились сны про его смерть, смерть его Влада. — Да-да, проверюсь, малыш, — откашлявшись, Влад улыбнулся и вытер рот той же ладонью, на которой остались следы от крови, после чего чистыми пальцами притянул Олега и поцеловал его в щеку. Шепс же после без задней мысли ринулся обнимать такого милого Череватого, который будет для него всегда особенным. он обхватил Влада с обоих боков руками и прижал к себе слегка, ведь думал, что это причинит вред парню. 

сейчас, на момент, когда Влад узнал о своей болезни.

судорожно вытерев глаза пальцами и кинув этот скомканный, уже бывший, лист куда подальше, Влад стал печатать Олегу, который сейчас остался на ночёвку у своих родителей, следующие слова. Владислав Череватый, 02:18.: — Олег.  — малыш, давай договоримся об одном.  парень отправил эти сообщения и громко сглотнул, будто во рту был кусок чего-то несъедобного, пока руки дрожали и пытались не уронить телефон. он надеялся, что его мальчик не спит. пытался успокоиться, прикрывал глаза, иногда поднимая их наверх, приговаривая: « за что мне это всё? », — и ехидно улыбаясь. поуспокоившись, Влад сконцентрировался на том, что пришли сообщения от Олега — всё-таки он не спит. его это уже радовало. немного улыбнувшись, начался приступ кашля. Олег Шепс, 02:20.: — Влад, ты чего? — набухался что ли? сам Олег сидит по ту сторону экрана на кухне, попивая чай с ромашкой, ведь его уже заманала бессонница, которая будет его мучать до самой смерти. Влад откашливается, чуть ли не выплёвывает последние лёгкие, смотря на пол с некой маленькой лужицой крови. Владислав Череватый, 02:21.:  — ничего, давай просто заключим договор.  он сидит и уже просто улыбается, вспоминая слова по телефону, которые говорили то ли врачи, то ли медсестра, не оглашая саму болезнь, а только примерный срок жизни и их сожаление: " Вам осталось пару дней. Проведите их с пользой. Мы опечалены Вашей скорой смерти, извините. " Олег Шепс, 02:22.: — какой? — Влад, не томи. Шепс сидит уже на иголках, зная о пляшущих чертях, которые могли Влада насадить на пику, ну, или повесить в петлю, в голове своего Череватого. усевшись немного по-другому, Олег занялся разглядыванием ногтей, покусывая постепенно заусенцы, выдирая их, а после лицо кривилось от боли. потекла кровь, прямо как и со рта Влада почти на тот же момент. Владислав Череватый., 02:24.: — если я умру, то ты споешь пару строчек "moje more" на моей могиле. Влад сам не знал, зачем ему такая песня, да с такими "позитивными" строчками. но голос Олега его всегда успокаивал, постоянно слушал его авторские песни с его братом, восхищаясь его голосом, и он решил, что на том свете ему лучше покоиться с этой песней и с таким прекрасным голосом. Олег Шепс, 02:25.: — Череватый, ты, вообще, поехал крышей? — какой умрешь? Олег сам не понимал, что случилось и зачем ему петь песню. теперь ему не будет помогать ромашковый чай при бессоннице, даже при легком беспокойстве. там сразу уколы уже надо ставить, чтобы не было чувство тревожности, ведь Влад настолько запугал, что он будет это помнить, наверное, до конца своей жизни. Владислав Череватый, 02:26.:  — так согласен или нет? Череватому только необходимо узнать, согласен ли его малыш на такое. хотя, наверное, самое главное, нормально прожить остаток жизни, чем спеть эту песню. Олег Шепс, 02:28.: — да.  — только я уверен, что ты этого не услышишь в течении двадцати лет.  не так подсказывали шепотки духов, они наоборот знали всё, что будет с Череватым, и пытались достучаться до затуманенного разума Шепса. сероглазый прямо абстрагировался от таких неприятных мыслей, чтобы не было момента " мысли материальны ". " moje more.? Влад, ты походу перепил, " — думал Олег, пока не получил следующие сообщения от него.  Владислав Череватый, 02:30.: — хорошо, малыш, пусть будет по-твоему.  — давай завтра и послезавтра проведём время вместе. я свожу тебя в ресторан.  — отказы не принимаю. — спокойной ночи, малыш.  Влад надеялся, что его Шепс точно уснёт и ничего не заподозрит. сам Череватый оставил всё как есть, только лужицу крови вытер и взял наполовину разряженный телефон, который после поставил на зарядку, и плюхнулся на кровать.  " и тебе спокойной ночи, Владик. " — подумал Олег, ставя кружку в мойку и медленно выходя из кухни. он не уснул сразу же, как думал кареглазый, Олег лежал и лежал, почти до самого рассвета. тогда уже от безысходства он заснул. эти пару дней прошли просто сказочно для них двоих. Влад пытался не расколоться и не раскрыть всю горькую правду, которую после ничем не перекроешь. Олег ничего не заподозрил, даже не думал о чём-то плохом. они ходили по ресторанам, магазинам, покупая всякие сласти, новые вещички и даже часы Шепсу. он отнекивался, но Влад решил купить, чтобы ему было что-то от него в память.  дни пролетели незаметно, и время приближало Череватого к дню X, которого он неприятно ждал. почти каждый день он встречал с неприятным кашлем, который усиливался с каждым днём, была ужасная отдышка. вечер, часов девять на циферблате. Влад шагает по улице, идя в магазин по дороге. вдруг неожиданно начинает не хватать воздуха в легких, будто началась тупая отдышка, но нет, в то же время начинает колоть в сердце. грудную клетку сковывает паника, не давая не вздохнуть и не выдохнуть. сердце парня то учащенно бьётся от нарастающей паники, то перестаёт биться навсегда от окончательного повышения углекислого газа в крови и легких. Влад безжизненно падает на людях, вызывая некое недоумение и шок у них.  парочка ребят не растерялись и начали вызывать скорую помощь, думая, что Владислава ещё можно спасти. один из самых смелых взял телефон Череватого и начал искать номер самого близкого человека, который точно записан по-особенному. пролистав пару контактов, он увидел контакт "мой малыш.", после чего набрал его, взяв кисть Череватого и нащупывая пульс у него.  — Да, Влад, — отозвался голос из трубки телефона, который был спокоен как тихое море, смотря только на его названия и не беря в учёт, что море бывает разным.  — Парни, не звоните в скорую.! Он мертв, — кричит парень на всю улицу, чтобы каждый услышал конечный исход жизни Владислава. это услышала не только вся улица, но и Олег, у которого уже накапливались горячие слёзы на глазах. — Здравствуйте, звоню Вам первому, потому что записаны по-иному у этого человека. По вашим словам, Владислав. Короче… парень даже не знал как сказать, что Влад, который лежал почти на его руках, умер.  — Я понял, что он умер. Спасибо, что оповестили.  Олег скинул трубку, оставляя Влада с тем парнем и уже приезжающей скорой, которая заберёт его в морг.  Шепсу больно, невыносимо обидно, но, несмотря на все эти чувства, он должен как-то спеть те грёбаные строчки из ёбаной песни, которая так и играла в его мыслях по ночам, пока спал с Череватым в обнимку. его немного захватывало чувство вины, что он раньше не сходил с ним в больницу, что он затянул это, что именно он виноват в смерти Влада, который мог бы сейчас лежать с ним. — Блять, Влад, — Олег наклонился вперед, опуская свою голову на раскрытую ладонь, и тихо продолжил. — какое нахуй moje more.. его голос становился всё громче и тяжелее от боли, наседающей на него.: — moje more.! пару раз он так прокричался, и в конце его добили эти слова. он начал рыдать, несмотря ни на что. всё уходило из под ног. земля, или же сама Вселенная, не хотела, чтобы Олег жил спокойно, и она подкидывала ужасные событии на путь парня, разбивая сердце и душу Шепса. последующие дни обещали быть ужасными и серыми для Олега Шепса, ведь его звёздочка, раскрашивающая всю жизнь яркими красками, умерла. и этот небольшой промежуток оставшейся жизни будет для сероглазого долгим и мучительным, ведь все места, вещи, еда будут напоминать о Владе.