Моя вишенка

      День начинался вполне обыденно: бумаги, бумаги и ещё раз бумаги, которые опять нужно было куда-то нести. Эта история повторялась каждый раз и Сильвия никогда не понимала, почему она обязана это делать. Неужели некому поручить таскать документы? Лаборантка не была рада, когда сегодня днём её вызвали к бухгалтеру. Обычно она пыталась отдать эту стопку кому-либо и попросить отнести вместо неё, но как назло на пути девушка никого не встретила. Это её довольно сильно раздражало.       Вообще, весь день у неё как коту под хвост. То мучает бессонница по ночам, то только стиранная белая рубашка запачкается кофе от одного простофили, то перепутает кислоты, сломав колбу. Вчера родную мать в больницу положили, а теперь ещё эти сраные бумаги нести. На её плечи свалился стресс, который не уходил даже при помощью успокоительных. Да за что ей это, а? Сильвия не делала ничего плохого. Ну, объективно.       Отворилась дверь в кабинет начальника. Он выглядел достаточно богато и красиво для этого места. Кожаное чёрное кресло и диван, стол из крепкого дерева, шкафы с бутылками вина и книгами, а также современный по тем меркам компьютер, что выглядел как большая белая коробка. Здесь было приятно находиться, вдыхая аромат дорогих духов. Если конечно же Шефа нет. Нельзя же к нему без повода заходить. И его и вправду не было, что вроде и радовало девушку, но бумаги сами себя не подпишут. С раздражением, она положила стопку на стол и села на диван, нервно вздыхая.       — Ублюдок… — Тихо пробормотала лаборантка, вспоминая, что Дмитрий Сергеевич, или как любила называть его Сильвия — Димка, вчера говорил, что уедет на какой-то промежуток времени. Может час, может два. Как же ей повезло.       Она закинула ногу на ногу, устремив взгляд в никуда. Сон вечно пытался закрыть её глаза, а внутренний упёртый баран бодался с ним, мол «сначала работа, а потом уже сдохну». Игравшее волнение вспоминало о матери. Показывать слабость — не в духе Сильвии, но сейчас ей так хотелось чего-то тёплого. Положить голову на чьё-то плечо, прижаться к милому красавчику, что обнимет и избавит её от проблем. Был бы у девушки парень, и стресс улетучился бы сам собой.       Внезапно дверь широко распахнулась и громко ударилась об стену, заставив дёрнуться. Воскликнул звонкий, молодой мужской голос:       — Дмитрий Сергеевич! У нас бе… — парень внезапно замолк и, не увидя своего начальника в кресле, перешагнул порог.       Зашёл главный тамада, маэстро корпоратов, весёлая зажигалочка и самоучка бармен — Геральд Штольцман. Парень с чёрной, модной на то время длинной причёской, в белом халате поверх почти застёгнутой рубашке с закатанными рукавами и галстуком, потрёпанных жизнью штанами с лямками, и какими-то кроссовками. Его зелёные глаза были схожи со свежим мартини, а рот всегда прикрывала медицинская маска, хотя он практически не болеет. В нос ударил запах вишнёвого гренадина.       Сильвия встречалась с ним лишь на праздниках, когда весь коллектив дружно набухивался в драбаган, пересказывая старые анекдоты. Девушка обычно шла туда с неохотой, но вот ради него можно и раньше всего мероприятия притопать. Он всегда был весёлым парнем, что мог за полчаса сварганить конкурсную программу, от которой мало кто отказывался. А если люди и не любили его песнопляски, то не могли сказать того же про его навыки в коктейлях. Геральд знал, как угодить каждому пьянчуге на корпоративе.       Лаборантка никогда не забудет тот изумительный вкус отвёртки или кровавой Мэри, его шуток и притягательного взгляда. Он понравился ей. Его шелковистые волосы, слегка загорелая кожа и тонкие пальцы невероятно завораживали. Однако, несмотря на всю её любовь к его личности и то, что на каждом мероприятии они сидели вдвоём и болтали, у Сильвии нет ни номера, ни адреса Геральда, а в стенах атомной электростанции она никак не могла его найти. Так получалось, что она каждый раз забывала спросить Геральда об этом. Ну что же, это её шанс расспросить! Да и Шефа ждать долго не придётся.       Закрыв дверь, парень оглянулся и остановился взглядом на старой знакомой. Даже сквозь маску можно было заметить его улыбку.       — Сильвия? — Удивление сменилось радостью. — Вишенка моя, ты ли это? — Геральд часто давал клички своим знакомым.       — Да, меня ещё не съели. — Она встала и подошла к нему. — Давно не виделись, не правда ли?       — Ой, да ладно тебе! Неделя только прошла, а ты уже соскучилась? — Он тихо хихикнул. — Могла бы и сама меня найти.       — Я не виновата, что ты прячешься от меня по всей станции! — Лаборантка скрестила руки на груди, делая обиженный вид.       — Извини, вишенка, боюсь просто, что упаду в обморок от твоей обворожительной улыбки. Но ты меня подловила, поздравляю. — Брюнет взглянул на пустующий стол. — А куда Мистер Серьёзность подевался?       — Пошёл за молоком. Ему обещали за вредность, — пошутила девушка, облокотившись об стол. — Он уехал, должен сегодня же вернуться.       — Боюсь, его машина не выдержит такое огромное количество бидонов. — Сильвия мило захихикала, краснея. Геральд взял листок. — А это что?       — Да меня попросили отнести документы, чтобы Димка их подписал. Не понимаю, почему я должна ему их нести. Я не бухгалтер.       — Вот оно как, — тонкая рука положила бумагу на место и он подошёл ближе к юной лаборантке. — Но что уж мы о работе, да о рутине. Как ты, вишенка? Что нового?       Этот вопрос мигом поставил девушку в ступор. Ответом на вопрос традиционно служит слово «хорошо», но сказать его язык не поворачивается. Всё было явно не хорошо. Тем более, тамада смотрел на её лицо, где тонна тоналки скрывала чёрные мешки. Тем более, руки начали предательски дрожать, а улыбка пропала с лица. Приврать бывает полезно, но это будет звучать неправдоподобно. Ресницы опустились вниз вместе со взглядом, а голова думала, что ответить, но не могла придумать что именно.       — Я не особо хочу об этом говорить, извини. — Сильвия до сих пор волновалась за то, что мешки могут быть заметны.       — Вижу, — парень вздохнул, спрятав улыбку за маской. — День дерьмовый?       — Мягко сказано. Пиздец какой-то. Всё из рук валится, — морщинка разделила брови между собой.       — Понимаю, — Геральд усмехнулся. — Трудно работать и быть при этом пандой.       — Пандой? — Она подняла взгляд на него, на что тот показал на своё нижнее веко. Лаборантка взялась за лицо. — Сильно видно?       — Сразу заметил. Тоналка под цвет кожи не подходит. — Уголки рта вновь поднялись. — Но знаешь, быть пандой круто. Ешь бамбук и спишь. Ни работы, ни учёбы, ни забот.       Молчание. Их глаза встретились: опечаленный аметист всматривался в легкомысленный перидот. Владелец последних вновь вздохнул и, подойдя ещё ближе, прижался к особе, обвивая её талию руками. Глаза её мигом округлились, не веря в произошедшее. Сладкий запах ещё больше усилился словно она в нём тонула. Их грудные клетки соприкоснулись, чувствуя сердцебиение друг друга.       — Выше нос, вишенка! — начал Геральд, проникаясь ей. — Нужно всегда помнить, что рано или поздно всё будет хорошо. Всё это дерьмо со временем рассосётся, и потом ты будешь лежать в красивом купальнике, пить мартини, и забивать хуй на происходящее. После зла всегда приходит добро, вишенка.       Не теряя не секунды, руки девушки обняли парня, облегчённо ложа голову на его плечо. С любовью, лаборантку окутал аромат гренадина. С другим бы она недовольно фыркнула и обиженно бы отвернулась, выставляя гордость на показ, но у неё сейчас не было сил как-то возмущаться. Тем более, когда рядом человек, который нравится тебе до глубины души. Она понимала «Он со мной. Обнимает меня. Больше мне ничего не нужно».       Тамада вновь заводил свои тёплые, смешанные с шутками речи, однако уши Сильвии лишь мельком вылавливали определённые слова. Веки начали слипаться. Сон брал верх над телом, нагоняя лёгкую усталость. Её передние локоны осели на мягкий халат. Находясь в столь смешанном состоянии, маленькие губы располагались совсем близко к шее Герольда, даря тёплое дыхание.       -… И знаешь. Жизнь — это как кот Шрёдингера. Она даёт тебе ситуацию или вещь, а ты уже сам решаешь, жив ли кот или не… АЙ, БЛЯТЬ!       Внезапно тамаду охватило тягучее, больноватое чувство, прошедшее по всему телу. По спине прошёлся парад мурашек. Зрачок уменьшился, глаза непромедлительно метнулись на источник боли. Резкий крик привёл в чувства девушку, распахнув широко глаза. Кто бы мог подумать, что Сильвия в опьяняющем состоянии сна прикусит кусок кожи на шее брюнета. Дело в том, что ночью она неосознанно любила кусать наволочку подушки, это стало привычкой. Вот она и нашла альтернативу.       На этот перформенс, парень хихикнул, как будто это его не смутило.       — Ох, дорогуша. Не думал, что ты в душе дикий хищник, — произнёс он шёпотом.       Внезапный прилив сил заставил мозг лаборантки думать лучше и лучшее решение стало простым: осознанно, укусить Герольда ещё раз. Зубы вцепились в шею, не волнуясь о последствиях. Этот был на порядок сильнее и решительней, заставив стиснуть зубы и вдохнуть через них кислород. Юноша вздрогнул, сжимая глаза от чувств. На пиджаке возникли складки от чужих рук.       — Нет, серьёзно, Сильвия, — имя девушки голосом тамады звучало скрипом по меловой доске. Если он говорит её имя, значит всё серьёзней некуда. — Что ты делаешь?       Отпустив кожу, Сильвия убрала голову и поняла, что она не может просто сказать о своей дурной процедуре с подушкой, а то подумает не того. Да и выглядеть будет глупо. А импровизация и отвага всегда были её лучшими друзьями. В голове собрался извращённый, но понравившиеся ей план. На её лице возникла игривая улыбка.       — Геральд, ох Геральд, — её изящные ручки устремились к его мягким щекам. — Ты настолько изумительный, что я не могу себя сдерживать. Ты сам в этом виноват.       — Ох, неужели? Извиняюсь, — в его глазах было больше уверенности, чем у неё. Геральд наигранно, звонко засмеялся, положив руки на её плечи. — Смущаешь меня, смущаешь.       — Лишь говорю факты. — Пальцы правой руки зарывались в волосах, а левой цепляли за резинку маски. — А про хищника ты был прав. Только перед тобой был лишь котёнок.       Уверенно и быстро, Сильвия взяла ситуацию под свой контроль. Желание доминировать жаждало внутри неё и иного исхода событий она не представляла. Как бы она не любила тамаду, чувство возвышенности было выше этого. Смущать столь уверенных парней — её хобби. Об грудь часто стучалось сердце. Она уже начала стягивать скрывающую его губы ткань, представляя его порозовевшие щёчки. И может, Сильвия бы раскрыла тайну его нижней части, если бы…       — В таком случае, мне достаточно лишь котёнка. — Непоколебимо, он пальцами взял её подбородок.       Лаборантка немного помялась, бросив дело на полпути. Ступор охватил её тело.       — Тебе… — она судорожно подбирала слова. — Тебе разве не хочется продолжить?       — Хочется, вот только… — Пальцы отстегнули две верхних пуговицы рубашки, после чего потянули за воротник, оголяя шею. Прозвучал сладостный полушёпот: — Я хочу остановиться на укусах немного по подробнее.~       Эта фраза окончательно добила девушку и всё её лицо покрылось красным оттенком. Вот что-что, а подобных фетишей у бармена угадать было сложно. Ей не сложно представить женщину с любовью к укусам, но мужчину… Такая версия в голове никогда не всплывала. Да и какой шанс мог быть, что вся эта ситуация случится? Эмоции взрывались в её голове, взбалтывая удивление, радость, смущение и злость в одном флаконе. А этот Геральд ещё и сильнее улыбается.       — Ты что, мазохист? — неуверенно спросила Сильвия, ожидая уже всё что угодно.       — Не преувеличивай, сладкая. У меня просто есть чувствительные зоны.       Громкий вздох Сильвии раздался по кабинету. Ну хоть что-то не мозговыносящее. Не теряя времени, ноги тамады дошли до дивана, посадив на него своего владельца. Они широко раздвинулись, а руки медленно сняли халат, убрали жмущие лямки и принялись расстегивать каждую пуговичку на мятой рубашке, желая оголить худощавый торс. Глаза зацепились за шатенку, что наблюдала за этими действиями с удивлённым и заинтересованным миксом. Её уже и не парило, что возможно её ждут на работе, или эти проклятые бумаги. Тело брюнета неустанно гипнотизировало, примагничивало взгляд.       Оголив плечи и шею полностью, Геральд облокотился, оперев руки об верх спинки дивана. Забавляясь пристальным молчанием его котика, он спросил:       — Что такое? Давай же, сделай папочке приятно. — Брови заиграли сами собой.       — Пха, папочка нашёлся, — улыбаясь, её глаза закатились от этих слов, зная их небольшую разницу в возрасте. Это вывело её из калии.       Не прошло и минуты, как Сильвия села на его колени и сознательно потянулась к румяной шее. Приятный углекислый газ покалывал оголевшую кожу. Холодные руки остановились на совсем незаметной талии, а ноги задрали юбку-карандаш выше колен. Ох, какой же огонь решительность горел внутри неё, какая радость бушевала в её сердце! Ей нечего терять. Упустить такой шанс будет глупостью, хотя звучал он именно так. Это хоть как-то отвлечёт её от проблем. Инициативу принял и Гера, обнимая рукой её талию.       И вот, рот приблизился к заветному месту, и зубы легонько обхватили правую часть шеи. Они взялись за кожу, надавливая на неё. Протяжный вздох. Свободная рука парня сжалась. Тёплый воздух слегка нагрел маску, мешая полностью вдохнуть кислород. Ещё один укус, и ещё один, и ещё один. Шея и плечи покрывались неглубокими пунктирными полумесяцами, слегка румяня кожу. Температура их тела повышалась. Каждый раз, когда клычки вонзались поглубже, из губ доносилось тихое скуление. Руки предательски дрожали. Ему невероятно нравился этот лёгкий вкус боли, а ей — его вкус и лёгкие постанывания. Да, это то, что Сильвии нужно было.       Внезапно, зубы вцепились в кожу Герольда, буквально прокусив её, от чего он приглушённо и коротко вскрикнул с последующей отдышкой. Эйфория прошлась по всему телу за долю секунду. После по образовавшиеся кровоточащей ране прошёлся ловкий язык, слизывая появляющиеся капли крови. По спине пробежали мурашки. Обожаемые ей звуки мычания. Изумительно, как же всё-таки изумительно.

***

      — Ну и после этого, мы решили замутить. — Сильвия расслабленно подписывала недавно привезённые флаконы с кислотами.       — После того, как ты покусала Геральда? — недоумевающе спрашивал коллега, помогая девушке. — В кабинете Шефа? А если бы он приехал и зашёл бы в кабинет?       — Ой, Крэклин, — она цокнула. — Ты только о Димке и беспокоишься. Нечего переживать за то, что уже не произойдёт.       — Ну да, ты права… А ты узнала, кем он работает?       — Агась, он инженер. Проводку там чинит, свет проводит, следит за генератором и так далее.