Яркий закат наших последних совместных дней...

      Чуя сидел напряжённый. Он пытался что-то делать, к примеру, дочитать книгу, но от нервов несколько раз перечитывал одну и ту же строчку из-за того, что не понял смысла. Завтрак уже прошёл, а так как день последний, им разрешили заниматься своими делами. Через пару минут мучений он всё-таки решил взять в руки карандаш и нарисовать что-нибудь. Но кроме Дазая ничего в голову не лезло. Парень часто рисовал людей в стиле реализма, поэтому нарисовать всего лишь этого красавца было как раз плюнуть. Каждый его штрих был идеален, но когда он закончил рисовать контур… Да, картина красивая, но это не Осаму. Накахара хотел передать красоту брюнета, но вышло не так, как задумывалось. И стирал рыжий так раз пять, пока не смог достичь желаемого результата. Он не раскрашивал свои рисунки. Ему казалось, что он делает этим только хуже из-за этого картины у него получаются безжизненными. Его мастерству позавидуют даже профессионалы. Хотя он занимался этим девять лет. Не то, чтобы ему нравится это делать, но он точно это не ненавидит в отличии от уравнений.       — А что это мы тут делаем? — резкий голос сзади заставил вздрогнуть. Дазай слишком бесшумно открыл дверь, а подошёл к Чуе ещё тише.       Рыжик обернулся и с возмущением посмотрел на парня.       — Хватит так пугать, — Накахара так разозлился на него, что хотел его прогнать, но вспомнил, что сам его позвал.       — О, а это что… Это я? — Дазай смотрел прямо на законченный рисунок парня, он был слегка удивлён от того, что его вообще хоть кто-то интересует.       Чуя сразу же закрыл рисунок руками.       — Я ещё не закончил, — соврал парень, чтобы не показывать рисунок. Он схватил его и положил на ближайшую полку.       — Хорошо, потом покажешь? — с клоунской улыбкой Дазай смотрел на Чуеньку и думал, пошутить ли над ростом.       — Обязательно, — с сарказмом в голосе проговорил Накахара.       Повисло неловкое молчание. Они уже забыли, что находятся в лагере. Дазай непонимающе смотрел на Накахару, в то время как тот смотрел на пол из-за стеснения.       — Так... И зачем я тут? — спросил Дазай, прервав мучительную тишину.       — Давай сбежим. Хочу к речке. Ты же вроде спец в нарушении правил? — было неожиданно услышать подобное от правильного рыжика, но всему приходит конец.       — Ого, не ожидал. Ну, ты хорошее время выбрал, сейчас как раз обед, можно легко свалить, — предложил Осаму, смотря на заинтересованного Чую.       — Чудесно, расскажи поподробнее, — он хотел указаний, потому что его отец любил давать задания, которые осталось только исполнить.       — Смотри, мы выходим не через центральный вход, а через боковой у столовой. На вопрос, что мы делаем, говори: "Помогаем вожатому убрать мусор", — брюнет не успел закончить, как его перебили.       — И всё? Взрослые разве на такое поведутся? — отца и мать у Накахары обмануть невозможно. Они раскусят любую ложь, поэтому легче не договорить правду.       — Им насрать обычно. Главное, что с нами "вожатый" и им не пизда от заведующей, — Осаму говорил это так грубо и с пренебрежением. Чуя не помнил, чтобы этот клоун хоть раз говорил не с улыбкой, а тут такое выдаёт.       — Ясно. Пока ещё обед не начался, расскажи про свою семью, пожалуйста, — у Накахары вызвал неподдельный интерес, кто родители вечно непослушного парня и как они реагируют на его трюки.       — Ну, как сказать. У меня очень строгий отец, а маму я не видел отродясь, — сказал тот с нелепой улыбко. А у тебя в семье что?       — Родители строгие, — всё, что сказал рыжий.       — Ясненько, уже обед, пошли! — сказал Осаму, вставая, взяв Чую за локоть.