Сочинение "Мой питомец"

Когда мне исполнилось 8 лет, родители подарили мне кролика. В то время я отличалась огромной любовью к животным, прочитала огромную кучу книжек, и прямо-таки умоляла родителей купить мне питомца. Родители долго отнекивались, но в итоге все-таки подарили. Как они сказали — «Чтобы я научилась ответственности». Какая же это была ошибка… По словам заводчицы, это был декоративный карликовый кролик. В тот момент ему было около шести месяцев. Он был белый, с темной полосой вдоль спины и парой черных пятен — на задней лапе и справа на голове. В больших выпуклых глазах-бусинках как будто читался немой, не понятый мной вопрос, а розовый носик постоянно дергался вверх-вниз, словно принюхивался. Нового обитателя нашей квартиры мы назвали Ушастиком, но имя это продержалось от силы пару месяцев. В последующие годы ему ещё везло, если к нему обращались просто «Кролик». А обычно — звали просто Кролем, произнося «имя» с нарочито деревенской грубостью. Первые полгода все было относительно хорошо: я регулярно выпускала Ушастика погулять, чистила пока ещё просторную клетку, внимательно следила за тем, чтобы у питомца всегда была вода и свежее сено… Но потом пролетели полгода, и как и у любого кролика, у Ушастика началось половое созревание. Как и все кролики, он стал вести себя довольно агрессивно, бросаться на людей, даже фыркать. А однажды он сделал лужу в гостинной. Тогда мой отец схватил его за уши (чего делать категорически нельзя), отнес в ванную и грубо вымыл его с мылом. Всю вполне здоровую агрессию кролика родители списали на то, что он, якобы «злится» на отца. Про половое созревание мне, разумеется, ни слова не сказали. Вероятно, чтобы не травмировать «нежную детскую психику». До сих пор ненавижу родителей за их ханжество… Короче говоря, после того инцидента жизнь Ушастика превратилась в ад. Из-за его «злости» я не могла сама его покормить, а родители либо не могли, либо не хотели. В итоге, иной раз я делала это, а иной раз Ушастик оставался без еды. Через некоторое время я стала вовсе забывать как-либо ухаживать за ним. Везло, если раз в полторы недели я чистила клетку. Когда по ночам он в слепой ярости барабанил по полу клетки, умоляя выпустить его, я в гневе кричала и била кулаком по прутьям, чтобы он прекратил. Он замолкал, забивался в угол, и, вероятно, даже плакал от страха и бессилия. Родители тоже орали на бедное животное, накрывали его полотенцем, чтобы он прекратил барабанить, уносили его в ванную без вентиляции и закрывали дверь. Временами, когда сквозь мой разум пробегала искра озарения, я искала в интерете причины агрессии и правильный уход за кроликом, но мало что понимала. Когда я, доверяя собственной интуиции, просила родителей сводить его к ветеринару или хотя бы купить ему игрушку, мне отказывали со словами «Самим на жизнь не хватает, неча на жевотное тратиться. Дед держал их без всяких ветеринаров, и мы подержим…». Так Ушастик прожил около пяти лет, хотя, по словам заводчицы, не должен был прожить и трех. Под конец жизни он не мог даже вытянуться внутри клетки в полный рост. А потом, одной февральской ночью, он умер. Возможно, от старости. А возможно, я просто в очередной раз забыла налить ему воды. В тот момент мне было все равно. Я просто грубо сунула его в мешок и выкинула на помойку по дороге в школу. Не то что слова доброго не сказала — даже не подумала о своём питомце, которого якобы любила все пять лет. Возможно, в тот момент Ушастику ещё можно было помочь, показав врачу, но весь мой мозг был занят какой-то мирской чепухой. Всё горе пришло уже гораздо позже, много лет спустя, когда я осознала, что все пять лет я была ему не другом, а кем-то вроде палача и тюремщика. Сейчас я иногда вижу его во сне. Он все тот же — белый, с темной полосой вдоль спины и двумя темными пятнами — на задней ноге и справа на голове, а в выпуклых глазах-бусинках читается все тот же немой, но теперь уже понятный вопрос: — Теперь ты понимаешь? — Да, Ушастик. Теперь я все понимаю…