Тепло залитого солнцем утра.

      Обитель — самое сокровенное, личное место Адепта. Они создают её при помощи своей силы и обыкновенного чайника. Перед первым входом в неё, они всегда продумывают многие детали и мелочи, желая создать идеальный уголок для тихой, размеренной жизни.

***

      Открывая глаза, я вижу его. Он стоит оперевшись на дверной косяк, с каменным выражением лица наблюдая за моим сном. Он не меняет своего положения даже когда замечает, что я проснулась. Его глаза глядят равнодушно-спокойно, непроницаемо рассекая перед собой пространство. Я перевожу взгляд на потолок. Моё тело ноет, бинты царапают кожу. Живот забинтован почти полностью, а так же левое бедро и предплечье правой руки. Лёгкие хрипят, мне тяжело дышать. Вопреки ожиданиям, пить мне совсем не хочется. —Будешь стоять и смотреть? —Я чуть кашляю, прочищая горло. Он отворачивается, а его передние пряди спадают к нему на лицо. Он явно недоволен, кажется, я понимаю чем. —Ты не позвала меня, —он чуть помолчал, словно пробуя на языке следующую фразу, —Почему? Набираю в грудь чуть больше воздуха, я готовлюсь ответить нечто колкое. Из груди вырывается лишь тяжёлый кашель, в котором я задыхаюсь. Я невольно поворачиваюсь на бок, в сторону окон, залитых солнцем. Все мое нутро сводит кругом, дышать становится все сложнее.       Его руки облачённые в перчатки придерживают мою спину, помогая присесть. Я сгорбилась на краю кровати, шумно хватая ртом воздух. Приступ закончился, но живот скован острой болью. Я опускаю взгляд ниже, рассматривая как бинт пропитывается бордовой кровью. Вопреки прошлым действиям, он старается уложить меня обратно. Я останавливаю его движением ладони, ведь прекрасно смогу справиться сама. Он несколько опешил, но все равно продолжил страховать мои движения. —На тебя не похоже, —хрипло выдаю я. Он хмурится, поспешно встаёт и уходит. Я постепенно свыклась с раной, почти переставая ощущать столь выраженную яркую боль.       Он вернулся довольно быстро, в руке зажимая новую ткань. Я приподнимаюсь на локтях, позволяя ему снять с меня грязную марлю. Его движения размеренны, неспешны и чётки. Он будто древний механизм, что выполняет алгоритм данный хозяином. Его лицо не выражает эмоций, но в застывших глазах читается волнение. —Ты отвлекаешь меня, —он почти рычит, реагируя на моё вмешательство. Блока на его мыслях не было, а я никогда не упущу возможность покопаться в мозгу Яксы. —Приходил кто-то ещё? —интересуюсь я. Его забота бывает довольно редка и мала, да и то что сейчас он рядом — небывалая редкость. —Хранитель Облаков и Шень Хэ, —кратко ответил он, явно несколько обиженный. Их визит был вполне ожидаем. Для Шень Хэ я была некой «старшей сестрой». Именно я долгое время настаивала на самостоятельную вылазку Хэ в гавань. Я несколько морщусь от неприятных ощущений, ведь он обрабатывал края ранения. Боль сходит на нет лишь когда он делает зацеп на краю ткани, не давая бинту раскрутиться. Он отходит, с интересом оглядывает свою работу. Я ухмыляюсь сия картине, находя это милым. —Это — твоя обитель? —Я наконец решаю оглядеть комнату. Панорамные окна изощрены тонкой сетью квадратов рамы, справа стоит тумба и ширма. Я довольно близко к полу, ведь кровать на низких ногах. Довольно широкая, может уместить двоих. Я рассматриваю расписную ширму, пытаясь понять, что на ней изображено. Рисунок безнадежно расплывается перед глазами, я долго не могу сфокусироваться. Отбросив эту затею, я возвращаю взгляд на место, где стоял он.       Следом его осталась лишь иссиня-черная дымка, блистающая редкими изумрудными просветами.

***

      Я решаюсь пройтись по дому, когда меня пронзает странное ощущение. Это покалывание в груди, сжимающееся комом, вовсе не похоже на физическую боль. Желая отбросить это чувство, я захожу в другие комнаты, осматривая помещения. Сориентироваться довольно сложно, хотя я и стараюсь представить примерный план помещения. Шорох за спиной заставляя меня насторожиться. Оборачиваясь, я вижу его. Тонкими пальцами он впивается в свою маску, до хруста сжимая ее в ладони. Я подхожу к нему. Я всем нутром ощущаю нахлынувшую элементальную энергию, что исходит от него пассивными волнами. Он силится сказать, я лишь с трудом разбираю его слова черед хриплую одышку. —Не подходи! —его голос срывается, он дышит чертовски тяжело. —Отпусти её, —я говорю тихо и размеренно, стараясь унять его, —Я рядом, не беспокойся. Когда маска оказывается у меня в руках, я оглядываю ее со всех сторон. Сделана из древесины, довольно искусным мастером. Она плотно прилегает к лицу, на вес довольно лёгкая. Обыкновенная безделушка, если не знать ее происхождения.

***

      Я устало прикрываю глаза, недовольная результатом. Процедура очищения прошла плохо, ведь карму она свести не смогла, но уменьшить ее воздействие на разум — вполне. Я была не готова к столь трудоёмкому процессу, ведь моё тело сейчас вымотано до предела. Очищение кармы извело мои последние силы, ноги подкашивались, глаза пробило резью, сознание мутнело. Взгляд затуманился, но я передала ему маску действуя на ощупь. —Услуга за услугу, —отшучиваюсь я, силясь сфокусироваться на его фигуре. Наверное, я выгляжу жалко, но ничего с собою поделать не могу. Когда я стараюсь телепортироваться в Тейват, ничего не происходит. Попытка за попыткой, я осознаю, что сил банально не хватает даже для перемещения. Он подхватывает меня под ноги, осторожно забирая в свои руки.

***

      И вновь я лежу в столь низкой койке, согревая её теплом своего тела. Место рядом со мной пустует, от него веет неприятным холодом. И вновь он следит за мной, за моим сном. Он подпирает стену будто молчаливая статуя. Я подзываю его к себе, осторожно приглашая присесть. Я вдруг понимаю, что мы знакомы более тысячи лет, а поговорить мы так и не смогли. Когда он садится, мы молчим пару минут. Он даже не смотрит на меня, лишь впивается янтарем глаз в рисунок ширмы, как и я недавно. Я оглядываю его фигуру. Рельеф тела обтянут тонкой, будто призрачной майкой с открытой спиной.       Подтягиваясь к нему, я протягиваю руки к накладному рукаву, стягивая с его руки этот ненужный, мешающий предмет. Он хотел воспротивиться, но я с непробиваемым упрямством заканчиваю дело. Следом я освобождаю его от плечевой брони, покрытой шипами и костяного ожерелья, матовых перчаток. Он мало сопротивляется, когда я укладываю его на место рядом с собой. Он больше не порывается встать, а лишь смиренно скрещивает руки на груди и прикрывает глаза. Я ухмыляюсь его реакции, закрыв его тело толстым одеялом. Он выдыхает, но попыток сбежать не делает. Укладываясь рядом, я чувствую его невозмутимое спокойствие, что является лишь каменной оболочкой, закрывающей путь к его сердцу. —Я сниму блок взаимно тебе, —он говорит чуть хрипло, тихо и спокойно. Я же устало смеюсь, падая на подушку рядом, лицом зарываясь в ямку между переплетённых рук. В моем разуме тут же возникает картинка где я, движение за движением, разбираю стену из каменных блоков. Именно эта ментальная перегородка и не позволяет читать мои мысли. Это лишь один из многих способов создания блока, но для меня является самым надёжным и простым. Сеть мыслей похожа на паутину, что липкими нитями соединяет разум Адептов. Она эффективна зачастую вовремя боя или «молчаливой дискуссии», когда темя для обсуждения является личной. Вот и сейчас, нам не нужно было говорить, что бы слышать друг друга. Его голос ясно раздается в моей голове, теплой волной прокатываясь по всему телу. Он рассказывает одну из многих историй своей жизни. Я слушаю замерев, стараясь притупить громкое дыхание. Когда он замолкает, я шумно выдыхаю, будто отмирая. Меня пронзает то чувство, что лишь недавно ощущала я. Спустя время, я осознаю, что это голод. Всепоглощающий, неживой голод, что терзает внутренности своими тёмными лапами. Я чувствую чуждый мне голод. —Знаешь, —я говорю осторожно и медленно, будто боясь спугнуть его, столь близкого и открывшегося, —ты можешь питаться моими снами. Они всё равно мне больше не пригодятся. —Почему же? —он поворачивает ко мне голову, и я вижу его лицо, украшенное ореолом спутанных прядей. —Я больше не человек, —я прикрываю веки, сдерживая нахлынувшие мелкие слезы, —и теперь это лишь развлечение.

***

      Просыпаюсь я с рассветом, когда все ещё лежит рядом. Прислушиваясь к его тяжёлому ритмичному дыханию становится новым увлекательным занятием посреди залитого солнцем утра. Я потягиваюсь в кровати, больше не ощущая острых ран. Снимая бинты я вижу лишь свежие рубцы, что скоро сойдут. Регенерация тканей просто потрясающая, что делает из Адептов идеальных воинов. Я наблюдаю за его пробуждением. Его ресницы чуть дрожат перед тем как он откроет глаза, что схожи с сиянием Кор-ляписа. Он массирует веки, поворачивает голову, пристально осматривая меня. Видимо, результат его удовлетворил, ведь он вновь закрывает глаза, и уже осознанно прижимает меня к своему телу. Я зарываюсь носом в ямку между ключиц, осторожно обхватываю его плечи. Даже ментально он не произносит ни слова, а я все прекрасно понимаю. Он привязался ко мне, возможно даже полюбил. А я уже не сомневаюсь в своих чувствах спустя пару бессонных ночей. Поднимая голову, я впиваюсь в его тонкие губы, рукой зарываясь в изумрудные курчавые волосы. Он отвечает на поцелуй через пару мгновений, выходя из лёгкого ступора.

***

      Его движения становятся более тёплыми и требовательными, пальцами проходится по изгибу шеи и плеч, спускается ниже оставляя на шее багряные засосы. Я извиваюсь под его руками, мягко выгибаясь навстречу. Он чуть останавливается, отрываясь от разгорячённого тела. В моей голове возникает его голос, спрашивающий позволения на дальнейшие действия. Я тихо рычу, сквозь сомкнутые зубы, выказывая недовольство от прерывания контакта. Мои пальцы скользят под одежду, подушечками оглаживая утонченный торс. Он уже избавился от моей накидки, схожей с кимоно. Я впиваюсь в его нижнюю губу, оставляя на ней ранку. На языке застывает вкус металлической крови, из-за чего я быстро зализываю след от укуса. Он мажет губами по выемке между грудей, припадает к одному из сосков. Я стягиваю с него майку. Он сам снимает брюки, оставаясь в нижнем белье.

***

      Я желаю изучить каждую клетку, каждый сантиметр его кожи. Он ладонями блуждает по моему оголённому телу, тлеющими прикосновениями заставляя меня мелко дрожать. Мои взгляд затуманен, накатывают тёплые волны похоти. Его глаза напротив ясны до неприличия, осматривает меня с чистой, звенящей нежностью. Он нерешительно припадает к моей шее, осторожно прижимаясь губами к пульсирующей венке. Я чувствую нежный толчок внутри себя, из груди вырывается тихий вздох. Через пару секунд он начинает двигаться, нерешительно и взволнованно. По его гладкой спине скользят мои тонкие пальцы, я провожу две вертикальные, параллельные линии, что идут точь в точь по его тонким шрамам.

***

      Я припадаю всем телом к нему, когда он, готовый кончить, делает пару импульсивных движений. Его голос срывается на тихий стон, когда он заканчивает, мелко дрожа. Я быстро убираюсь. Возвращаясь к нему, меня согревает его тело, усталость смыкает глаза. Он поворачивается на бок, обнимает меня резким движением руки. Он мягко гладит меня по спине, носом зарывается в волосы на затылке. Я готова раствориться в нём, желая так и остаться прижатой к его груди, вслушиваясь в тихий стук сердца. Теперь я лишь хрупкая фарфоровая кукла в его руках, игрушка, которою он слишком сильно полюбил. Ладонями я прохожусь по щекам, пальцами очерчивая тонкие скулы. Он продолжает впиваться в мои губы тёплым поцелуем. Я слишком долго ждала этого момента, начала моей новой жизни, в которой больше нет места одиночеству. Начала моей жизни с ним. —Доброе утро, Сяо.