потрахушки в отеле и медные узоры

Скара злостно вглядывался в узоры, медными волнами стекающие по стенам номера. Лежа на гостиничной кровати, в ритмичных паттернах обоев он пытался представить ту приевшуюся самодовольную улыбку. В полумраке она всегда казалась еще более издевательской и, наверное, притягательной, по какой-то причине. Хотя, вообще-то, без излишек и умалчиваний, она всегда была именно откровенно возбуждающей... Он должен быть тут только завтра. Это все лишь издержки графика, но ощущалось точно предательство напрямую в сторону Скарамуччи и непосредственно самим рыжим ублюдком. Как ебучий плевок в лицо. Выстраивая подобный же монолог в собственной голове Скара поморщился. Он почему-то экранизировал конкретно эту фразу про плевок в лицо в своей голове, представив это во всех красках. Абсолютно отвратительно. Как, в общем-то, и он сам, он весь и все его нутро. Его противного цвета волосы, глаза, губы, его голос, его шепот на ухо... Раздражающие шутки не в тему... Грязные прозвища, и такие же грязные вопросы. Отвратительно, да. Настолько тошно от мыслей о нем, что Скара скручивается и кладет холодную руку на свой член. Это вынужденная мера, еще пара минут таких мыслей и он бы просто задохнулся, это было невозможно предотвратить без какого-либо рода рукоприкладства. Он переворачивается, утыкается лицом в подушку и привстает на коленях, освобождая пространство для руки. О, как же он хотел бы быть сейчас под ним. Как же он хочет, что бы тот водил своими властными руками по спине, давил на лопатки, вдавливая в свежее гостиничное бельё, зарывался руками в волосы, оттягивая назад.. Словом, всё, что могло бы заставить самого Скара прогибаться в спине все сильнее. Он бы очень хотел извиваться в нетерпении под Чайлдом, он бы хотел мокнуть от его прикосновений и слов, он бы очень хотел быть выебанным им сейчас. Без него несносно одиноко, Скару физически холодно в тех местах, к которым должен прикасаться он, в которых он обычно это делает. Дрочить самому уже даже физически перестало быть чем то удовлетворяющим, Чайлд творит удивительные вещи. Хочется рыдать от бессилия, потому что Скарамучча ныне обречен ношей невозможности получать должное удовольствие без него. Он обязан быть тут, он просто обязан. Мы в ответе за тех кого приручили, или как там. Почему он так хладнокровно по блядски кидает? Скара тихо шепчет его имя в подушку. Он настолько задыхается в своих желаниях и фантазиях, что от частоты его срывов на глухие стоны можно слышать лишь расплывчатые очертания имени. Кто-то шумит за дверью его номера. Скара кидает беглый взгляд в ее сторону, морщится от того что даже маленькая полоска света под дверью сейчас оказывается для него обжигающе яркой, и торопливо утыкается обратно в подушку. Похуй. Это все неважно, это сейчас неважно. Только он. Аякс... Аякс... Кто-то снаружи толкнул дверь внутрь. Она не была закрыта? Скара настолько быстро отвернулся, смутившись светом, что не заметил что она была открыта? Даже не защёлкнута блять? Он просто ее прикрыл? Пытаясь разглядеть вошедшего в этом ебучем ярком свете внешнего мира, Скара каждую секунду все больше вскипал от ярости. Он был разозлен всей ситуацией, мистером икс, что завалился сюда без стуков и приглашений, светом, и тем, что ему итак было невыносимо, так еще и этого всего не хватало. Он не просил всего этого ада, он просил светлую с неба звезду... Но не настолько светлую, блять. В общем-то, он был настолько выбит из колеи, что даже не одернулся, не поменял позы и не попытался прикрыться. Да и, честно говоря, не хотелось. Он все еще был в ожидании пика, так что думал лишь о том, что бы пришедший поскорее съебал. Были даже мысли и не останавливаться, секундами позже были и мысли прямо так продолжить как ни в чем не бывало. Все равно увидев подобную картину вряд ли кто то задержится тут надолго и скорее всего сразу же выскочит обратно, наконец защелкнув эту несчастную дверь. Но когда "вошедший" вышел из подобного же ступора он почему то не поспешил стыдливо покинуть помещение. Наоборот прикрыв за собой дверь изнутри, стал уже "говорящим". Голос новоиспечённого оратора заставил волосы на теле Скара встать дыбом, приятно и встревоженно покалывая кожу. — Я тут немнооожечко раньше... — подходя ближе завёл говорящий, и голос его с секундами осознания только сильнее шпарил — Знаешь, было сложновато выяснить в каком ты остановился номере без непосредственного твоего присутствия. Но оно, по итогу, очень даже того стоило. Как обычно любит распиздеться. Не осталось и сомнений в личности зашедшего. Ещё и за последним предложением последовала та самая улыбка, которую Скарамучча так и не смог восстановить среди медных узоров в начале повествования. Узнает ее даже в потьме, только-только совсем немного привыкнув к ней после вторжения. Он было хотел дёрнуться, но Чайлд, тогда уже едва присевший на кровать, мягко положил руку на молочные лопатки, мешая движению. Не то что бы он держал сильно, но получая так долгожданные прикосновения и не хотелось больше двигаться. Воздалось за его невыносимые терзания. Может, архонты не так плохи и действительно услышали его терзания. — Не стоит, золотце. Понимаю, что возможно не очень удобно стоять в этой позе так долго, но потерпи уж. — он склонился над ухом, понижая тон до еле уловимого, но Скара все равно впитывал каждый его звух, каждую букву и вздох, в то же время обливаясь холодным потом — Ты ведь долго так стоишь, да? Я же знаю что ты долго обо мне думал. Чайлд играется со Скаром как только ему вздумается. Начиная от действий и вот таких неожиданных появлений, заканчивая его интонациями. Его речь складная и точно река меж камней, которая знает куда плыть. Его игривые слова уже на следующем предложении сменяются абсолютно серьезным и даже будто угрожающим тоном. И он абсолютно точно знает когда и насколько тише или громче сказать определённую фразу. Это искусство и тоже своего рода поединок для него. Игра конечной целью которой является заставить Скара взмокнуть настолько, что бы смазка реками стекала на простыни. Интересно, отслеживает ли он прогресс и пытается ли побить собственные рекорды? — Что, нечего сказать? — уже как то саркастично и издевательски-ласково говорит Чайлд. — Какого хуя ты приперся так нагло? — Скарамучча пытается сделать злое лицо, и он правда злиться, но его испуганные заискивающие глазки выдают что он истинно хочет что бы это происходило. Скар, говоря прямо, истинно хочет его. И тот знает, и знает что со Скаром нужно поиграться. Поэтому, состроив сочувствующее лицо, отстраняется. — Хорошо, возможно мне действительно стоит извиниться. Я, пожалуй, уйду.— и он продолжает изображать расстроенную виноватую мордашку. И они оба надеятся что он несерьёзно — Не смей. — все еще почти злостно, но уже как-то неуверенно и с задержкой, раздаётся ответ Скара. Он уже сдаёт позиции. Что, в принципе, ожидаемо и вполне славно.