Призраки не могут кричать

Шэнь Цинцю смотрел очень задумчивым взглядом в собственный стол. Стол пока не заговорил и ответа на волнующий вопрос: «Какого, сука, чёрта?!» или на «Какого чёрта, сука?!», — к сожалению не давал. Но заклинатель, всё равно, ждал чуда. Чудес, к сожалению не бывало, поэтому пришлось искать ответ в уголках собственного разума. Объяснение пришло быстро — призрак, разумеется, а не галлюцинации. Но почему никто кроме него его не видел? Хотя это было спорное и неподтвержденное заявление. Может быть, призрак был виден кому-то ещё. Следовало бы уточнить, прежде чем судить. Это решение привело к следующему логически шагу — поговорить с призраком. Искать Лю Цингэ Шэнь Цинцю не собирался — вот ещё, этого не хватало! — тот сам бы в скором времени явился, оставалось ждать. И думать над тем, как использовать это в своих собственных и выгодных секте целях. Что бы кто там не думал, Шэнь Цинцю за секту ЦанЦюн был готов не только убить, — не трудная задача, даже наоборот, если думать, — но и умереть. Поэтому, конечно, если он мог использовать не озлобленного призрака, то он бы сделал всё, чтобы его использовать. Особенно с учётом того, что секта теперь потеряла в силе из-за смерти Лю Цингэ. Да и для себя эту возможность было грех не использовать. Шэнь Цинцю солгал бы, если бы сказал, что не мог бы убить Лю Цингэ сам, потому что мог, но тем не менее он этого не делал. Что доказать оказалось очень трудно. Плохая репутация играла далеко не в его пользу. Усугублялось это тем, что никто не смог призвать дух Бога Войны, — теперь понятно почему, проклятый Лю Цингэ и тут должен был выделиться. Единственная причина по которой он не сидел в тюрьме заключалась в том, что и у него и у уже покойного Цингэ были обнаружены следы отклонения Ци. Ухудшившегося отношения это не меняло. Но вот теперь, когда виновник всех бед был в непосредственной близости… Ничего, подождём, хмыкнул про себя Цинцю. Он поднёс к губам чай и с отвращением принюхался. Чуть приподнялся на коленях, осматривая наличие учеников по близости. Чисто, — и выудил из-под стола бутылку байцзю доставшуюся от Шицзуня. Подлил напитка в чай, снова принюхался, удовлетворительно хмыкнул и хлебнул. Алкоголизм с годами у Цинцю процветал. На фоне бессонницы, стресса. Тупых учеников. А куда деваться, скажите на милость? В красный квартал он спускался, дай бог, если раз в полгода, чтобы хоть немного отвлечься от хлопот. В дверь кто-то грубо постучал, задумавшийся Шэнь чуть было не закашлялся из-за резкого звука. — У меня мало времени, заходи, — не давая стучащему представиться, приказал Цзю. Дверь распахнулась, являя ему лицо его младшего ученика, и Цинцю не успел проконтролировать выражение лица и брезгливо скривился. Он ничего не мог с этим поделать. При виде Бинхэ его чуть ли не выворачивало от отвращения. Он пытался проанализировать собственные чувства и поведение, но раз за разом натыкался на стену непонимания. Предположение, что он тайно завидует, было быстро развеяно, мальчишка был далеко не первым его талантливым учеником и уж точно не последним. Шэнь Цинцю всегда отбирал тех, кто может достойно представить ЦинЦзин и посредственностей на своём пике не терпел. Так что догадка была неудачной. — Шицзунь, — Ло Бинхэ слегка поклонился ему. — Сядь, — резко махнув рукой, отозвался Цинцю. Кожа тут же покрылась холодными мурашками, стоило мальчишке оказаться в непосредственной близости. — Учитель, я хотел… — не получив разрешения говорить, обратился Бинхэ. Какой ученик так себя вёл? Адепты в сектах были раболепней, чем настоящие рабы и слуги. Бинхэ по идее должен был быть именно таким и даже больше, если учитывать, что он был слугой до поступления. Но нет, мало того, что часто говорил не в третьем лице, как это делали остальные, чтобы выразить уважение к окружающим, а в первом, так ещё и начинал разговор без разрешения. Цинцю его ругать не стал, отношения у них были специфические. — Знаю я, чего ты хотел, — перебил он мальчишку и уставился осуждающим взглядом на жидкость в чае. Алкоголя было явно недостаточно для такого разговора. Бинхэ кинул недоверчивый взгляд, мол да откуда вам знать, что я хочу сказать, а потом вдруг застыл с ничего не выражающим выражением лица. — Что? — рявкнул Цзю. Ребёнок его искренне нервировал. Облил бы чаем гадёныша. Но чая не было, пришлось прижать чашу к губам. Увы, аромат байцзю был слишком слабым, чтобы успокоить. — Вы что, выпиваете? — спросил мальчишка с таким видом, будто вообще имел право задавать вопросы. Цзю уставился на него немигающим взглядом. — Ты что, отста... нарываешься? По ощущениям, именно этим Ло Бинхэ и занимался, причём всегда. Другой бы на его месте, — Цзю себя имел ввиду, — схоронился бы и не показывался на глаза человеку, который явно имел на него зуб. Но не Бинхэ, нет, он же у них был особенный. Заговорить без разрешения? Обратиться к учителю напрямую без формальностей? Вертеться рядом с человеком, который его чуть ли не ненавидел? Схватиться за его рукав?! По шкале распределения у термина идиот было больше очков интеллекта, чем у создания по имени Бинхэ. Цинцю кинул на своего ученика глубоко пренебрежительный взгляд и, достав бутылку из-под стола, прямо на его глазах наполнил чашу алкоголем до краёв. — Вы портите вкус обоих напитков, — незамедлительно вставил недоученик свои пять копеек. В Бинхэ полетел веер. Во всём был виноват Лю Цингэ. Это просто факт, в конце концов, именно из-за него он и заметил это безмозглое чудовище и притащил к себе на пик. Вот же… — Учитель, — снова влез Бинхэ, нисколько не задетый ударом. Цзю в отчаянии нахмурил брови и чуть не застонал от горестного чувства, захватившего всю его сущность. — Да что тебе от меня нужно, демоническое ты отродье? — вопросил он, сокрушаясь. Были бы у Шэнь Цинцю в этот момент открыты глаза, он бы заметил, как неестественно замер Бинхэ, но он был занят тем, что прикрывал их рукой, пытаясь физически отгородиться от проблем. И присутвия Бинхэ. — Ничего, простите этого ученика, учитель, — он без разрешения встал с места. Естественно, Шэнь Цинцю не стал его останавливать. — Я зайду позже, — напоследок кинул Бинхэ и вышел из домика. — Нет, — очень коротко и очень тихо в отчаянии отозвался Цинцю, когда остался один. Он залпом выпил содержимое чаши в руке и стукнулся лицом об стол, а потом все-таки застонал. Ещё немного и он начнёт задумываться о том, как избавиться от мальчишки, только чтобы спокойно жить. В Бездну бы скинуть да и покончить с ним! Но увы-увы… Какая там Бездна, Цзю его не мог надолго никуда сплавить. Мальчишку тянуло обратно к нему, как проклятого. Он был готов поспорить, тот и оттуда бы вылез. Тьфу. Шэнь проверил бутылку Байцзю, но та оказалась пустой. Учитель говорил, не заметить, что содержимое чего-нибудь закончилось — не к добру. — Без тебя знаю, — фыркнул он в ответ собственной мысли. У Цинцю и так в жизни всё не к добру было, а в присутствии Бинхэ этот показатель вырастал почти вдвое. Он вдруг задумался, были ли они с Бинхэ кармически связаны? Но быстро отмахнулся от этой мысли, как от несостоятельной. Может быть очень зря.