Seriously, Hito?

Темная комната не освещается ничем, кроме холодного света фонарей, что проникает через щель в плотных занавесках. Непослушные волосы растрепались, сильнее обычного напоминая гнездо, свитое из сирени. Чужие теплые пальцы зарылись в них, слабо поглаживая сквозь полусонную негу, и Шинсо невольно прикрывает глаза, расслабляясь от таких медленных и осторожных прикосновений своего обыденно активного и неаккуратного партнера. Юноша утыкается в его грудь носом, тихо усмехаясь и заправляя за ухо лезущую в глаза прядь. Тренировки безумно утомительны, но впрочем, скука кажется намного более мучительной, и Хитоши слабо вертится в чужих руках, пытаясь устроиться хоть как-нибудь. Конечно же это заставляет почти уснувшего Йоараши сонно проворчать что-то, хватая того за талию, и притягивая к себе. — Почему ты снова не спишь? — звучит не как вопрос, скорее как утверждение, — То что завтра выходной не значит, что ты можешь всю ночь вертеться так, будто в вашем классе именно ты моторчик с вечным двигателем, а не Каминари. Шинсо на подобное сравнение лишь фыркает, прижимаясь спиной к Инасе, и шутливо закатывая глаза. Он относительно недавно находится в этом чертовом 2-А классе, а Йоараши успел уже всеми возможными способами подколоть его на этот счет. Впрочем, не то чтобы он был слишком против, раз глаза того все еще оставались темными, а не бесцветно-безвольными. — Забей. Просто не могу уснуть. Кстати, — подросток вопросительно хмыкает, словно собирался не поинтересоваться чем-то, а вновь выдать какую-то колкость. Впрочем, судя по всему ожидания были весьма оправданными, — Вам же нельзя встречаться со своими из Шикецу. Решил обойти правила, и сделать тоже самое, но еще и с учеником академии, с которой твоя школа соперничает? Инаса, несколько повторяясь, закатил глаза точно также как и возлюбленный, что-то недовольно бормоча, уткнувшись в ворох мягких фиолетовых волос. — Только ради этого вопроса ты решил разбудить меня в три часа ночи? Серьезно, Хито? Названный тихо цокает, поворачиваясь к Йоараши и показывая тому длинный язык, показательно надуваясь. Редко он чувствовал себя настолько спокойно, чтобы осмеливаться действовать так открыто и по-детски. Наверное, и не смог бы никогда, если бы не встреча с шумным учеником старшей школы Шикецу, что случайно столкнул его, когда Шинсо пришел встретить Тодороки после подтвердительного экзамена на геройскую лицензию. Конечно, было логично что ее придется переподтверждать, и все же, после всего, что произошло на чертовой войне, куда правительство умудрилось втянуть их, тогда еще совсем детей, он все равно считал это не слишком справедливым. Младший Тодороки на все его недовольство лишь тихо посмеивался, придерживая Бакуго от того, чтобы он не начал возмущаться с утроенной силой вместе с новоиспеченным одноклассником. Эти двое были довольно милыми, и юноша даже ничего не мог предъявить по этому поводу. Все же, теряющий слух, но не свою взрывную натуру Кацуки, и едва говорящий Шото с по-прежнему спокойным и сдержанным нравом, весьма, и весьма хорошо сочетались друг с другом. Но кажется, он немного отошел от первоначального курса мыслей, утонув в размышлениях о двух своих друзьях. — А что? Боишься признать что герой такой, а правила нарушаешь? — Шинсо явственно дразнит, шипит слабым ядом, словно змея, — Я так и знал что вы… Ему не дают договорить — Йоараши целует его, быстро разворачивая лицом к себе. Грубовато, буквально затыкая его слова и проглатывая их, когда теплый язык проникает в рот Хитоши, сплетаясь с его языком, и проходясь по ряду неровных зубов, слегка цепляя заостренные клыки. Шинсо никогда не был сторонником этого «обменивания слюнями», но впрочем, все равно поддается, позволяя партнеру вести этот поцелуй и забирать привычные вожжи власти у него. В комнате душно, но оттого лишь до странного теплее, когда большие руки осторожно обхватывают его талию, с легкостью подминая под Инасу относительно небольшого юношу. (Если честно, Хито думает что относительно его возлюбленного почти все в их окружении будут «небольшими», ведь тот по росту уже догнал Старателя в лучшие годы того, и был весьма близок по комплекции. О чем он, не являясь фанатом старшего Тодороки, старается не рассуждать. Шинсо и сам далеко не хрупкий, спасибо тренировкам и Айзаве-сенсею, что по-прежнему гоняет всех их, но на фоне Инасы он всегда кажется намного мельче. Что впрочем, его абсолютно устраивает. Должен же быть некоторый эффект неожиданности в их совместных миссиях.) Все мысли уходят на задний план, когда Йоараши прижимает его к себе, продолжая исследовать рот языком, и Шинсо, без зазрений совести, слегка прикусывает его, усмехаясь в поцелуй под недовольный взгляд Инасы. Хитоши привычно выдерживает его пристальный взор, бережно проводя пальцами по шрамам, полученным его возлюбленным еще во время военных действий. Вид их ранит до сих пор столь же сильно, как и прикосновения к ним, но юноша удивительно аккуратен, и сперва напрягшийся партнер, после смягчается, позволяя Сирене выводить невидимые узоры на его груди, слабо задевая уже зажившие ранения. Отстраняться от тепла не хочется, но они забывают как дышать находясь так близко, и Инаса все же разрывает поцелуй, проводя по шее Хитоши носом осторожно, помня насколько чувствительна эта зона, опаляет горячим дыханием, притягивает его ближе, заставляя их тела слиться в чем-то неизвестном. Далеком, но оттого не менее прельщающим одновременно, и Шинсо поддается, плавясь под его касаниями, ощущая как внутри разрастается фиалками непривычная нежность и мягкость. Они оба никогда не были такими. Пылкая страсть к делу, экспрессивность и эмоциональность одного, и бесстрастная, саркастично-ядовитая натура другого — они вообще никогда не должны были сойтись. Но встреча за встречей, знакомство и общение с одноклассниками Инасы — Уцушими и Шишикурой, все это дало определенные плоды. Шинсо и сам не помнит с каких пор позволяет кому-то взять власть над собой. Не помнит с каких пор сам открывается человеку, буквально одному из тех, кого он еще пару лет назад презирал и ненавидел чуть ли не больше злодеев, с которыми так отчаянно борется сейчас, стараясь скорее для самого себя и тех, кто похож на него, нежели ради доказательства чего-то кому-то. Прошлый он, наверное, был бы зол, и ужасно недоволен, но нынешний он, который расслабляется и чувствует цветущую лаванду в груди, лишь снисходительно смеется над самим собой, видя в этом загнанном подростке лишь старую ошибку. Пожалуй, над этим они еще поработают когда-нибудь позже, ведь смех над тем обиженным ребенком до сих пор кажется предательством рано повзрослевшему герою Сирене. И Йоараши поддерживает его в этом вопросе, зацеловывая старые раны, что Хитоши так никогда и не зализал, лишь едва склеив те старым разговором с Мидорией. И перед тем как заснуть, Шинсо обвивает ребра Инасы в объятиях, утыкаясь лицом в его шею… …и шепча тихое «спасибо».