Love Team

— Почему вы отошли от сценария? Какие-то конкретные причины этого, и вы подумали о возможных последствиях? Особенно, если Пэн не умел бы импровизировать с вами. — Ух, то, что я отклонился от сценария, не было моим намерением? Это был эмоциональный момент, потому что мы с Пэном поругались перед второй прямой трансляцией и я просто излила свои эмоции во время этого. — Он почесал нос: — Я точно так же хорошо продумал последствия, типо первое, что пришло мне в голову, когда я вышел из этого состояния: “Ох, я действительно уволен после этого". — Аудитория рассмеялась. Сидя здесь и наблюдая за толпой, так взволнованной присутствием двух говорящих незнакомцев, не может быть более странным для Шестиухого Макака. Шоу до сих пор пыталось узнать его, и по сценарию в его голове, он сделал все, чтобы держать свою жизнь в рамках аккуратно обернутых бумажных стен его сердца. Он будет накладывать слой за слоем ткань и камень, чтобы сохранить это для себя. Пэн также сильно помог ловя его там, где его бросали и он терялся. Вопрос, на котором он заикается? Пэн прерывает. Он смущается? Пэн привлечёт внимание. Если он знает птицу так же хорошо, как он привык, то они не спустят свою карьеру в яму позора ради кого-то, но если они могут спасти что-то из чего-то с дополнительными преимуществами, они сделают это. Но так же, к его раздражению, их соперничество, кажется, приходит, как мышечная память, потому что они препираются на протяжении всего интервью. Их академики, их телосложение и многое другое — это соревнование за лучший ответ со всей честностью. На другой ноте, Укун ушел рано утром, не потрудившись разбудить Макака, так что они никак не смогли поговорить вообще, в том числе и о том, что Макак и Пэн находятся, в некотором роде, в лучших отношениях, чем раньше. — Между вами двумя, вы или мистер Пэн лучше в романтической драме? — О, конечно же я, дорогой. — Люди смеются, и комната наполняется радостной болтовней, которая сопровождается чрезмерным освещением. Ведущий так же не далёк от шума. — Мой самый близкий друг в колледже и здесь, никогда не был романтиком. — Он издаёт неприятный гул. Макак вздыхает, принимая поражение. — Я признаю, что птица права. — Говорит он, — Я никогда не был романтиком. — Даже для моего мужа, правда. Толпа ликует с удовлетворением, хлопая на последний сегмент. — Хорошо, заканчиваем сегмент Вопрос Ответ. Что бы вы сказали о вашем первом разе играете друг с другом? — Они жестикулируют приглашенным актерам. — Приятно. — Говорят оба в унисон, с большей искренностью, чем они ожидали от другого. — Это хороший способ воссоединиться. Я слишком упрям, чтобы признать это, но– — Макак локтем ударяет Пэна в плечо с игривым подмигиванием, — Я скучал по этому идиоту. — Публика поражена. — Вы говорите… Вы хотите снять больше проектов вместе? — Ох, да совершенно. — Я бы с удовольствием. — Добавил Пэн. — Оу, ну, это добавляет немного волнения к моему вопросу на миллиард долларов на бумаге. — Ведущий смотрит на бумагу, и публика сходит с ума. Пэн выглядит серьезным на секунду, прежде чем охладить это с доброй улыбкой, в то время как Макак остается очаровательно непонимающим к тому, что может подразумеваться. — Согласны вы с вашими фанатами насчёт “TatteredWings”? — Они усмехнулись над главным вопросом, зная, что люди будут настраиваться на него больше всего. Макак помещает микрофон ближе к губам, но закрывает рот вместо того, чтобы отвечать. Он стреляет взглядом в своего пернатого спутника со смущенным лицом. Пэн кивает и наклоняется вперед, положив руку на собственное колено, чтобы стабилизировать себя в ответ на вопрос, уже хорошо зная, что такое популярность. То, как это продает вас, но на законных основаниях. — Я не думаю, что Макак был проинформирован насчёт названия. — Он заметил раздражение обезьяны на громкую болтовню. — Нет, на самом деле нет. - Неловко смеясь, ответил он. Аудитория хихикает, и ведущий быстро информирует Макака о том, что это такое и откуда оно вообще взялось. Это название сочетания его и Пэна персонажей. Название шиппа, как они называли это. — Так, зная об этом сейчас, как вы чувствуете себя насчёт этого? — Ох. — Макак поворачивается к бормочущей толпе, ожидающей с нетерпением. Каждый его жест внимательно просматривается, каждое его выражение – возможно, даже капелька пота, выступающая из-под его кожи, — всё будет внимательно рассмотрено. В этот момент его разум наконец осознает, что это «Шоу-бизнес» – самый большой город на сцене для проживания звезд. И вот, наконец, за все эти годы, у него тоже был свой свет для этого. Это сцена мира. Критики и любители смотрят на него как на новый образец. Танцующего дурака развлекающего жадного короля. И если бы он не повиновался, его бы казнили. Его растущее беспокойство делает аудиторию ближе к нему сейчас. — Я… Я думаю это мило. — Даже если он не уверен, что это его настоящие чувства. Люди извергают крики восторга из-за его ответа. Это удовлетворяет, насыщает их развлечение. — Я думаю, это не будет первый раз, когда мы оказались в такой ситуации. — Застенчиво добавил он, двигая глазами к Пэну, который хихикает и кивает. — Ох, это так! — Ведущий наклонился вперед от того места, где он сидел, чтобы наблюдать за ними. — Да, — Пэн перехватил инициативу, прохладно отвечая. Он знал, что Макак подсознательно скрывался от света в тишине и комфорте теней – никогда не достигая потенциала и даже не осознавая его. Какой-то частью себя в этот момент и пониманием этого, он становился раздосадованным и раздражённым на обезьяну. Но также он спрашивал, зачем такому закрытому человеку заниматься такой работой? — В молодости мы с Макаком были близкими друзьями, лучшими друзьями как вы можете назвать это. Многие думали, что мы встречаемся, добавим, что я также покровительствую людям, называя их “дорогой/дорогая”, предположение не слишком шокирующее. — Он смотрит вниз в раздумьях. Публика сразу же ослеплена своими знаниями. Думает: Близкие друзья ставшие соперникам, а потом возлюбленными? Дружба испортилась только для того, чтобы они снова встретиться и попробовали ещё раз. Может ли быть что-то ещё, означающее любовь? Может ли быть что-то более горько-сладкое и романтичное, чем это? — У нас были осложнения в их отношениях, и только недавно мы помирились. — Сказал Пэн, вырисовывая преувеличенно несчастное лицо, — После этого, мы стали конкурировать. Два зверя набросились друг на друга за ужином. — Макак ненавидел образы. — Но теперь… Вы помирились? — Да и я очень счастлив по этому поводу. Верно, дорогой? — Он подмигивает обезьяне и, как и ожидалось, зрители проглотили это своим шумом и криками. Он наслаждался вниманием, актер привык к сцене, к огням, к музыке – к любви. Пэн самодовольно поворачивается, чтобы посмотреть на Макака, но начинает беспокоиться, когда видит, что они закрывают уши, в то время как все это игнорируют. Шесть ушей. Верно. — Думает Пэн. Он потрудился говорить от лица обезьяны, обращая внимание на толпу, которая не сделала ничего, чтобы подавить их шум. Ладно, Пэн признает, что это немного раздражает, конечно. Но внимание – это внимание, и он его получит. Поначалу, если бы они были так же близки, как в их юные дни, он бы просто обернул свои крылья вокруг другого, словно стены, или положил бы руки на их уши, в виде дополнительного слой защиты, но, учитывая, что они не в лучших отношениях пока, он бы предпочел держать голову не похоронены в землю, словно бы он страус. — Мы ценим вашу поддержку. В конце концов, Макак не прекращает быть в тренде уже почти три дня. — Зрители хлопали и свистели. — Но я прошу поддержки потише, так как у Макки нет шести ушей для шоу. — В комнате ощущается вздох. — Хах, это нормально, я могу просто– — Прекрати лгать, Макак. Ну, это было быстро. Макак больше не спорит. На этот раз он замечает, что толпа не менее взволнована их мелкими грубостями, но на этот раз они прикрывают рты ради него. Это сила славы, зависящей от того, какой высоты вы у неё достигли. Его голос с жалобой не будет иметь такой же эффект для удушения толпы. В худшем случае, они его совсем его не послушают. Макак дает одну из его сдержанных улыбк в сторону Пэна. — Спасибо тебе… В любом случае, — Он обнаружил что его голос превлёк внимание, — возвращаясь к первоначальному вопросу. Поскольку я знаю, что это то, чего все вы ждете, не так ли? — Они ликуют. — Честно говоря, это нормально, довольно мило. Именно это они и хотели услышать. — Вы против того, чтобы вас называли “Любовной Командой”? Так как ваши фанаты уже это делают. Они говорят, что вы будете соперничать с Лазурным Львом и Сунь Укуном, если это продолжится. — Ух, — Он пошел бы против собственного мужа, — Я бы не сказал, что мы– — Я не думаю, что Мак против того, чтобы мы объединились, но соперничать с этими двумя? Ох, дорогой, это уже слишком! Да, Мак? — Выражение лица Пэна было серьезным, решительно против чего-то столь рискованного для их карьеры. Мысли Макака побежали. Если бы он сделал это, он достиг бы высот, на которых стоял Укун, с другими звездами, небесными телами – Прикосновение Нирваны. Он будет иметь похвалу в присутствии этого; место, где Укун находится с этим львом и другими равных его мастерству. Макак может достичь его. Добраться до него. Они могут быть парой, которая возьмет мир штурмом, как они оба пожелали и обещали под солнцем. Он может доказать, что заслуживает быть на стороне своего мужа - своего ближайшего доверенного лица, надежного партнера. Голова Макака плавает в самых темных уголках воды, где волны менее бурные, и мало толкает его к скалам. Он получает толчок уверенности. Он помещает микрофон ближе к своим губам, он помнит совет Пэна насчёт его шагов выхода на мировую арену. «Играй человека даже в этом интервью. Везде, где тебя увидят люди. Ты хочешь сохранить эту приватность так сильно? Ты хочешь быть любимым? Сыграй кого-то, кого люди любят, кого-то, кого стоит любить каждый момент, даже в твое отсутствие, тебя будут обслуживать.» — Посоветовал Пэн ранее, прежде чем они пошли и сели в этой студии. — Я действительно думаю, что это будет веселый вызов! — Его голос становится оптимистичным, и он наблюдает растущую радость на лице ведущего. Пэн выглядит явно потрясенным. — Я бы сказал, что из нас получится отличная пара. Что ты делаешь?! — Рот птицы кривится с некоторым страхом, написанным на его лице, Макак рад игнорировать это. — Да, я бы сказал, что мы не были бы против. Правда? — ... Я предполагаю, что нет? — Глупо ответил Пэн. — И Король с Лазурным такие прекрасные актёры! Называться их соперниками – это такой большой комплимент. — Добавил далее Макак, прислонившись к подлокотнику дивана и показывая свой манеру с его найденным эго. Он достигнет звезд. Солнца, если понадобится. Где бы ни был Укун. Шоу заканчивается с большим удовлетворением и даже больше. Сначала Пэн смотрел на него с каким-то сомнением, но чем больше он смотрел на эту уверенную ухмылку на лице Макака — ту, которую он видел раньше, ту, которая появляется только когда Макак хочет чего-то, что он получит, которая съедает миры и рвет богов — внезапно он выстраивает больше доверия, чтобы в этот раз попасть в игры обезьяны. Особенно, когда он уверен, что дело в Укун. И даже небеса не смогут остановить Шестиухого Макака от достижения его. — Покажи мне, что ты можешь сделать, Макак. Докажите, что я ошибаюсь. — Пробормотал он, наблюдая, как Макак пожимает руки и говорит с ведущим и сотрудниками студии.

***

— Я дома раньше сегодня! — Макак объявляет из-за двери, пиная свои ботинки, прежде чем закрыть её сзади с мягким щелчком. — Я действительно надеюсь, что мой дорогой муж, который ушел этим утром в такой спешке, что даже не смог попрощаться со мной, тоже дома? — Он хихикнул. — Я здесь. — Говорится с дивана, бесстрастно. Макак радостно улыбается и идет к нему, прежде чем заметить, что Укун смотрит его интервью. — Ох! — Он становится немного оживлённее при зрелище. Он редко видел, как Укун наблюдает за ним, находя, что он действительно настраивается без того, чтобы Макак сказал ему, что так согревает его сердце. — Ты смотришь! Тебе оно понравилось? — Его хвост виляет. — Понравилось ли? — Мгм. Вуконг сжимает свою ладонь на подлокотнике дивана, и Макак замечает это, потому что его когти рвут ткань. Его хвост со стуком падает из-за того, что Укун казался опрокинутым. Он разозлил его? Почему? — О чём ты думал!? — Укун встал и повернулся к нему так быстро, что почти напугал Макака. — Сказать всё это о Лазурном и мне? Что с тобой не так?! Твоя ревность затмила твой разум! — Что? — Ответил Макак. — Но я сказал это только потому, что было бы здорово, потому что вы оба такие популярными. Я сделал комплимент вам обоим– — Боги, Мак, это не о–! — Он шипел, проводя рукой вниз по лицу, — Ты новичок в этих вещах. Я понимаю. Но “это будет веселый вызов”? Это будет воспринято по-другому средствами массовой связи и людьми. Они столкнут нас! — Это было неприятно, но этот тот гнев, который перекипает, вода почти высохли в чайнике. Больше думая об этом Макак понимает, что он прав. С этой новой известностью, СМИ, несомненно, столкнут их – две Любовные Команды, одна из которых уже популярна, а другая быстро растет. Они найдут способ показать Лазурного и Пэна или Укун и его, чтобы казалось, что они не любят друг друга. Боже, как он может быть таким глупым? Конечно! Ему нужно больше изучать СМИ. Он осторожно поднимает руки, избегая взглядом Укуна из-за стыда. — Я… Я могу исправить это– — Как!? Макак, это слишком поздно! Все уже вырезают ваши ответы! Зачем вы это сделали, если не из ревности!? — Укун подходит ближе к нему, просит– нет, требует его ответов. Макак делает глубокий вдох, исправляет свою осанку и встречает его глаза: — Я понимаю твою злость. Это моя ошибка, я должен был быть более осторожным. Я признаю мою ревность к тебе и Лазурному, это уже очевидно. Но я бы никогда не поставил бы тебя на кон ради своей карьеры. Я сделал это потому что… — Его лицо краснеет, он теряет твердую стойку, хмурый взгляд Укуна становится глубже. — Потому что я… Я надеялся что, если я сделаю это я достигну твоего уровня и они поставили бы нас в пару. … Лицо Макака горело чувством стыда, не за то, что он так любил своего мужа, а за то, что был так неуверен в себе. Он понимает это сейчас, стоя здесь и говоря так честно. — Ты сделал это потому что хотел быть на моём уровне? — Вместо сочувствия, Сунь Укун смеется и издевается над ним. Он перерастает смущение, которое быстро сменяется болью. — Макак, пожалуйста, ты правда думаешь, что сможешь сделать все это за такое короткое время, приятель? Прекрати лгать. Ты позоришь самого себя. С серьезным и раненым выражением, Макак пытается уйти. Возможно, это было не лучшее время, чтобы противостоять любой из их истин. Укун глубоко разочарован и не думает прямо сейчас. Его муж не жесток, если только он не чувствовал себя в ловушке и напуганным — и, возможно, прямо сейчас, Макак запустил этот инстинкт для оспаривания его места и Лазурного на сцене. — Я думаю, мы должны отложить это на какое-то другое время. Ты говоришь не как ты— — Я говорю. Макак, ты испытываешь мою карьеру. Мою с Лазурным из-за тебя и Пэна. Также ты не уважаете Трипа, принимая другого менеджера, потому что ты не любишь его, когда он может очень хорошо управлять всеми нами. При этом, Леди Костяной Демон! — Укун не отпускает его и не позволяет никому из них уйти, чтобы сперва поесть и поспать. Сжимая кулак, он ответил: — Я сделал это, чтобы добраться до тебя! Я сыт по горло этим львом находящимся здесь! Мне плевать на все это! Пэн знает. Спроси его! — Лжец! И заткнись насчёт этой птицы! — Ладно. Ты хочешь, чтобы я был плохим парнем? — Макак засмеялся, ощетинился и на секунду Укун заколебался, отступив немного, но остался упрямым. — Ладно! Ладно! — Смех, — Будет ли это ласкать член твоего эго так, как тебе нравится? Король обезьян просто не может достаточно насытиться собой. Хорошо! Я злодей теперь. — Он тычет пальцем им в грудь. — Давай сыграем, Укун. Я сниму тебя с пьедестала, как ты это представляешь. Я покажу людям какой ты эгоист. — Ты сделаешь это со мной!? Своим собственным мужем! — Укун плакал в ярости. — Тогда веди себя как таковой! Докажи, что ты идиот, за которого я вышел замуж, а не жадный засранец, который думает, что все преследует его! — Ты делаешь это сложнее для нас спрятав нас! Спрятав меня! — Так что? Ты расскажешь миру всё это? Всё о нас и то как это выглядит сейчас!? — Они увядали. Эти отношения становятся неприятными. — Но ты можешь рассказать о твоих с Пэном!? Глаза Макака расширились, и он понял смысл. — Я не стыжусь тебя. — Это заявление, твёрдое. — Ну, это не чувствуется таковым. — Укун отвернулся и скрестил руки на груди. Он размахивает хвостом, чтобы ударить им о диван и рычит: — Хорошей ночи, Укун. — С него этого достаточно. Он не станет ссорится дольше, он достаточно устал. — Здесь ничего хорошего в этой глупой ночи. Несмотря на их высказанные версии на вечер, оба никак не уходили отдыхать в течение нескольких часов, стоя там и греясь в последствиях гнева, который долго ждал, чтобы опрокинуться и пролиться. Но в конце концов ожидание стало слишком болезненным, поэтому Макак ушёл первым в их общую спальню. И Укун так и не ложился спать рядом с ним. Они надеялись, что отсюда станет только лучше, что ещё один аргумент разожжёт всю правду об их чувствах и страхах, но Макак глубоко внутри себя чувствует, что… Это не последняя из их ошибок. Особенно его. Он считает, что это только начало. После всего, Макак мелочен как и сказал Пэн.