alien

Упавший на Землю, я чужак в этом месте. Пришелец, пытающийся быть своим.

Джисон сидел на скамейке и тринадцатый раз за последние несколько минут обновлял строку оповещений в телефоне. Ему казалось, что количество уведомлений «пользователю понравилась ваша публикация» увеличивалось с ужасающе медленной скоростью. С толикой разочарования Джисон заблокировал телефон и решил подождать еще полчаса. Хан выдохнул, вытягивая ноги, и оглянулся. Вечер пятницы первой учебной недели семестра. В университетском кампусе было оживлено, будто все те люди, которых Джисон видел за прошедшие несколько дней учебы собрались в один момент и теперь своим количеством вполне могли сойти за население небольшого города. Некоторые студенты, объединившись в группы, вели оживленные беседы у библиотеки. Кто-то, несмотря на замечания работников вуза, сидел прямо на траве. Были и те, кто как и Джисон, в тишине ждали на скамейках, чему Хан был несказанно рад. Ему было интересно, выглядел ли он так же, как и остальные студенты и о чем думали те, кто наблюдал за ним в точности как он сам. Пятница первой недели означала, что у большинства факультетов были назначены приветственные вечеринки для первокурсников, заботливо организованные старшими. Именно поэтому многие студенты предпочли задержаться в университете, чтобы не тратить время на дорогу домой и обратно до бара или ресторана, в котором была назначена встреча. Кто-то окликнул Джисона, отрывая от разглядывания незнакомцев. -Хан Джисон! - он повернул голову и увидел несущегося к нему парня. Хан немного завидовал ему, потому что собственное лицо не было таким худым, улыбка не настолько идеальной и подобная одежда, напоминающая ту, в которую одеты модели с разворотов журналов, всегда смотрелась на нем как-то неправильно. - Ты выложил её! Пока искал тебя, послушал уже раза три! - парень добежал до скамейки и практически упал на нее, сжимая друга в объятиях, все еще немного подпрыгивая от переизбытка эмоций. - Я же говорил, что она должна стать популярной! Даже третьекурсник с моего направления сказал, что ему понравилось! - практически прокричал он на ухо Джисону. - Ликс, ты опять переслал видео всем своим знакомым? - Не всем, но большей части, - рассмеялся Феликс. Они дружили со средней школы, примерно тогда же Джисон начал писать песни. На одной из перемен Хан прослушивал новый трек, слишком громко включив его в наушниках. До этого он никому не показывал свою музыку, пока новый сосед по парте не похлопал его по плечу. - Пожалуйста, скажи название песни, - глаза парня светились, будто огни рождественской елки. - Эм, - Джисон снял наушники и с неловкостью во взгляде посмотрел на соседа, - её нет на стриминговых площадках. - Вот как? - одноклассник разочарованно выдохнул, а огоньки в глазах за секунду потухли. - Но я могу скинуть файлом, если так хочется, - на самом деле сам Хан этого не то чтобы хотел. Все лицо соседа было усыпано веснушками, а поцелованный солнцем человек никак не мог оказаться плохим, поэтому расстраивать его хотелось еще меньше. - Да! Очень очень хочется, - сосед начал диктовать свой номер с такой скоростью, что подайся он в музыку, половине рэперов пришлось бы уйти в отставку, - Ли Енбок, но запиши, как «Феликс». Через несколько дней об этой песне знали все одноклассники. Через неделю она доносилась из наушников практически каждого ученика. Через месяц она дошла до старшей школы в их районе. Сила социальных контактов Феликса пугала и теперь всем многочисленным друзьям и знакомым Ли была интересна личность таинственного J.One, которого нет ни в одной соцсети. - Хани, это твой друг её написал? Мне уже каждый день надоедают: просят узнать побольше и скинуть другие песни, - спросил за обедом Феликс, не обращая внимания на крошки по всему лицу. - Нет, - Джисон отвел глаза. Он делал так всегда, когда собирался с мыслями и искал в себе крупицы решительности, - это я. - Что ты? - Я J.One Раз. Два. Три. Ровно столько раз изумленно моргнул Енбок, прежде чем подпрыгнуть на месте и закричать на всю столовую: - Это песня Джисона! - он взял друга за руку и потянул её наверх, как делают с победившими на соревнованиях по тхэквондо и других видах борьбы, - мой друг её написал! Раз. Два. Три. Ровно столько раз испуганно моргнул Джисон, прежде чем толпа учеников атаковала его с просьбой дать инстаграм, скинуть другие песни и выложить их куда-нибудь, где будет удобнее слушать. С тех пор обычная жизнь Джисона изменилась. В ней появилось большое количество подписчиков, комментариев и лайков, похлопываний по плечу и ободряющих слов, призывающих продолжать в том же духе. Но у этой, пусть и не большой, но все же популярности была и другая сторона. Невозможно понравиться всем и это заставляло Хана тревожится каждый раз, когда его телефон оповещал о новом комментарии или сообщении. Джисон был таким и до этого. Он был таким столько, сколько себя помнил. Это проявлялось в различных мелочах повседневной жизни. Нарисовал портрет на уроке, но его оценили не высшим баллом? Разорвать. Обесцветил пряди, но кто-то сказал, что это уже не в тренде? Закрасить. Записался в студию танцев, где кто-то посмеялся с неудачного поворота? Перестать ходить. С этой популярностью прятаться больше не получалось. Если раньше при желании он мог избежать ситуаций, требующих оценки окружающих, то сейчас это стало неотъемлемой частью его рутины, приносящей как положительные, так и отрицательные эмоции. Джисон действительно был зависим от мнения окружающих. Зачастую это доставляло много трудностей и приводило к конфликтам с самим собой. Крошечная часть личности Хана говорила, что он может делать абсолютно все, что пожелает, но эту каплю подавляло в себе бескрайнее море, дающее знать о себе всего одним вопросом. Что подумают люди? Он мог изменяться, задаваться разными словами и преподноситься совершенно противоположными интонациями, но суть его всегда оставалась одинаковой. Все пятнадцать минут дороги Джисон провел слушая эмоциональный монолог Феликса о впечатлениях от первой недели обучения. Так как их направления были одними из самых малочисленных, знакомство первокурсников решили провести сразу двумя кафедрами, чему Хан был очень рад. Ему все еще не удалось завести новых друзей-музыкантов, поэтому изначально он даже и не планировал куда-либо идти и еще в первый же день придумал себе отмазку. Однако узнав, что мероприятие (насколько вообще можно было назвать попойку студентов мероприятием) будет проводиться в снятом заранее баре совместно с хореографами, он все же решил рискнуть. - … и тогда он сказал, что ему еще рано на пенсию и сел на шпагат, опираясь на свою трость, - тараторил Феликс. Он уже рассказывал эту историю про семидесятилетнего преподавателя, но Джисон не стал его перебивать. - Похоже, нам сюда, - сказал Хан, сверяя адрес и название бара с картой в телефоне. - Так, - Феликс на пятках прокрутился к Джисону, взял его за плечи и принялся сканировать взглядом, - выглядишь хорошо, волосы немного взъерошим, и нанесем немного вот этого. - Мне не идут такие вещи, - сказал Хан, уворачиваясь от цветного бальзама с запахом клубники. - Тебе не идет быть вредным, - парировал Феликс и все же закончил начатое. Он довольно еще раз осмотрел белую футболку и коричневую рубашку друга, обрадовавшись, что тот наконец не в худи, и подтолкнул его к дверям, - теперь можем идти, красавчик. - Кто бы говорил, - усмехнулся Джисон. В помещении было душно и шумно, несколько столов были соединены вместе, но даже так многим студентам пришлось расположиться за барной стойкой, вполоборота общаясь с остальными. Джисон окинул взглядом присутствующих. Он узнал некоторых ребят со своего потока и двоих старшекурсников-музыкантов, которые вроде как должны были и организовывать всех, но вместо этого уперлись взглядами в телефон. - А вот и Енбок! - высокий парень подошел к ним и легонько взъерошил и без того находившиеся в беспорядке волосы Феликса, - а кто это с тобой? Должно быть, тот маленький рэпер? - Хан Джисон, первый курс музыкального, - Джисон немного склонил голову, решив, что опередить Феликс с собственным представлением будет лучшим выбором, чем слушать, как тот вместо нескольких слов разразится еще одним монологом, подробно описывающим историю их знакомства и все постыдные моменты за несколько лет дружбы. - Хван Хенджин, старший этого воробушка с третьего курса, - ответил парень, невесомо дотрагиваясь до плеча Ли, - пойдемте, я предвидел эту толпу пьянчуг и занял вам места. Джисон покорно последовал за Хваном. Он выглядел куда более дружелюбным и заинтересованным, чем старшие с его направления. Втроем они подошли к краю одного из сдвинутых столов и Хенджин любезным жестом попросил их сесть. - Это Ли Минхо, мой одногодка и по совместительству лучший с нашего потока или даже всех четырех курсов, - Хван кивнул на парня, что сидел рядом с ним - напротив Феликса и Хана. Упомянутого нельзя было спутать ни с кем из музыкантов. Даже его мимика была плавной, но четкой, не говоря о движениях рук, которыми он потянулся к бутылке с чем-то явно очень крепким. В его глазах, отражающих свет небольших прожекторов, можно было увидеть нотки бунтарства и что-то еще, непонятное Хану. Джисон также мысленно отметил, что Минхо определенно был похож на кота. - Не думаю, что смогу сохранить свою позицию «лучший с кафедры» после поступления Феликса, - улыбнулся старший Ли и отпил из своего стакана. - Хён, помнишь, я показывал тебе сегодня видео? Это был трек Джисона, - вмешался Енбок. Несмотря на свою привлекающую внимание яркую личность, комплименты всегда смущали его и он предпочитал переводить тему. - J.One? - спросил Минхо. Его ровные брови изогнулись, образовав кривую, а глаза с интересом изучали парня напротив. - Да, - кивнул Хан. В этом шуме его вряд ли кто-либо слышал. Зато все в радиусе километра наверняка почувствовали его волнение. Читать негативные комментарии, не видя лица очередного критика или слышать отзывы от близких было не так тяжело, как столкнуться лицом к лицу с незнакомым парнем, явно прослушавшему или хотя бы увидевшему его песню. Прошла минута, прежде чем Минхо что либо сказал. За это время Феликс уже нашел очередную тему для обсуждения, на которую и завел беседу с Хваном. - Ясно, - Минхо еще раз кивнул и сделал очередной глоток. Ясно. Джисону ничего не было ясно. Он готов был услышать похвалу или, наоборот, критику, но вместо этого услышал лишь «ясно». В этот момент Хан почувствовал свою аллергию на кошек как никогда сильно. Он перевел взгляд на Хенджина с Феликсом и прислушался их разговору, пытаясь слиться с кожаной обивкой стула, на котором сидел. Возможно, Ли Минхо с третьего курса мог говорить только однословными фразами, а тот комплимент Енбоку сказал кто-то другой. - И все же, как хорошо, что удалось сплавить художников с фотографами, верно? - спросил Хван, хотя на вопрос это было мало похоже. - Видимо, ваши кафедры не очень дружат, - тихо произнес Джисон, но был услышан. - Дружат, просто мы пьем по праздникам, а они ради праздника, - ответил старший Ли, уворачиваясь от разразившегося смехом Хенджина. Все же Ли Минхо умел составлять предложения. Это одновременно обрадовало и расстроило Джисона. Он потянулся к первой попавшейся бутылке с алкоголем и налил немного себе в стакан. Обжигающая жидкость неприятно покалывала горло, но Хан стерпел и выпил содержимое до конца. Отсутствующая реакция лучше негативной, ведь так? Оставшийся вечер прошел относительно спокойно, настолько, насколько это было возможно в баре полном студентов, совсем недавно шагнувшими во взрослую жизнь. Кто-то играл в разнообразные игры, кто-то устроил целое представление, передразнивая преподавателей, а несколько танцоров, в числе которых был Феликс, даже устроили небольшой баттл, умудрившись выполнять повороты в тесном проходе. Поначалу Хан все так же сливался с мебелью, лишь иногда отвечая на вопросы по типу «не легко тебе с этими занудами, да?» и вставляя небольшие комментарии. Однако его стакан наполнялся и опустошался слишком часто, чтобы не сбиться со счета, поэтому собственные рамки стеснительности постепенно рушились. Джисон это понял, когда поддавшись уговорам он согласился исполнить одну из своих песен. Тридцать пар глаз смотрели на него, тридцать пар ушей слушали его. Это напрягало, а собственная лирика заставляла чувствовать себя совершенно голым. Завершив последнее слово песни, Джисон открыл глаза, плотно прикрытые веками еще с самого первого куплета. Толпа разразилась аплодисментами, свистом и выкриками. Хан не знал как воспринимать данную реакцию, потому что в ней нельзя было разобрать что-либо членораздельное, но он надеялся, что если и были те, кто остался недоволен его сольным концертом, то алкоголь заставит их забыть обо всем на следующий день. Под уже более сдержанные возгласы Хан вернулся на свое место. Получая дозу объятий от Феликса и похвалы Хенджина, он столкнулся с внимательным кошачьим взглядом. - Что? - одними губами спросил Джисон. Это было первое обращенная Минхо фраза за последние пару часов. Тот лишь улыбнулся одним уголком губ, немного покачал головой из стороны в сторону и сделал глоток. Джисон не считал сколько он сам выпил. Но он мог с уверенностью сказать, что губы с неисчезающей ухмылкой коснулись стакана двадцать шесть раз. Джисон просидел за столом еще некоторое время, но уже не слушал и не вмешивался в разговоры, не обращал внимание на пение однокурсников и шутки Хенджина. Он не сводил глаз с переливающийся в стакане жидкости, переодически заставляя себя отмирать и пробовать её на вкус, ожидая, когда огонь от алкоголя перестанет обжигать настолько сильно. В какой-то момент он почувствовал себя окончательно пьяным и перевалившимся за грань выпитого, не приносящего похмелья. На ватных ногах Джисон встал и начал собираться домой. - Ты точно сможешь сам добраться? - спросил Феликс, который явно больше нуждался в помощи с обратной дорогой. - Это я тебя должен спрашивать. - Я доведу его в целости и сохранности, честное скаутское, - Хенджин приложил руку к сердцу и забавно икнул. Будь Джисон чуть более трезв, он бы не поверил этим словам, но в тот момент его обострившееся чутье подсказывало, что на этот раз можно довериться Хвану. Кое-как пробравшись к выходу, Джисон наконец шагнул на улицу и облегченно вдохнул свежий воздух. До того момента он и не замечал, насколько душно было в помещении. Несмотря на позднее время, людей на улице было много. Правда они находились в районе с большим количествам баром и забегаловок, поэтому было сложно назвать человеком пьяное нечто, орущее на другое не более трезвое существо. Хан застегнул ни капли не греющую рубашку на все пуговицы и поежившись от ночной прохлады. Он явно выпил намного меньше спорящих мужчин, поэтому благоразумно решил пойти в противоположную от ссоры сторону. - Эй! - сделав пару шагов, Хан подпрыгнул на месте от неожиданного оклика. Он оглянулся назад и убедился, что его зовет не один из тех мужчин и щурясь принялся смотреть по сторонам. В темном промежутке между их баром и соседним зданием затуманенным алкоголем взглядом он разглядел лишь маленький красный огонек и два кошачьих взгляда примерно на уровне джисонового пояса. - Уже уходишь? - спросил голос, после чего огонек поднялся на высоту лица Хана и из темноты показался Минхо. В относительной, по сравнению с баром, тишине его голос звучал несколько иначе. - Да, Хёнджин с Феликсом внутри, - Джисон немного кивнул головой, заменяя этим прощание, и сделал еще один шаг. - Не хочешь? - Минхо снова заставил его остановиться. Он вытащил из кармана пачку сигарет и протянул её Джисону. Хан подумал, что это прогресс, раз обращенная к нему фраза Ли составляла уже чуть больше пяти звуков. Он подошел к старшему, взял сигарету и оперся спиной о стену. Минхо молча щелкнул зажигалкой и поднес огонь к Хану. Первая за долгое время затяжка заставила сосуды плясать джигу и Джисон сполз на землю. - Совсем плохо? - спросил Минхо, поджигая новую сигарету уже для себя. - Нормально. - Ясно. На несколько секунд, показавшиеся Джисону часом, воцарилось молчание. Будь он чуть более трезв, непременно отказался бы от курения в темном переулке с незнакомым старшекурсником без способностей к нормальной коммуникации, но он не был, поэтому продолжал сидеть и пытаться зацепится за хоть какую-либо мысль в своей голове. Хану нравились такие моменты. Минуты, когда он не думал. Я полный шрамов одиночка, аварийно приземлившийся сюда из космоса. Джисон и не заметил, что Минхо начал напевать себе под нос. Он пел еле слышно, пропуская большинство строчек и сохраняя в основном только мелодию. - Что это за песня? - заметив обращенный к нему взгляд снизу спросил Ли. - Она моя, - Джисон редко самостоятельно признавался в своем композиторстве, но тогда посчитал это необходимым. Он был уверен, что услышав это, Минхо брезгливо встрепенется и скажет, что песня так себе. Обычно Джисон бы расстроился от этих слов, но в тот момент он думал, что это лучше, чем «ясно». - Я знаю. Мне интересно название. - Чтобы найти в интернете и по пунктам расписать все её минусы? - Хан сам удивился своей грубости. - А ты этого хочешь? - Минхо снова изогнул брови, как делал ранее за столом. - Кто вообще хочет слышать негативные отзывы? - Я. Плохой отзыв это все еще отзыв, так что почему бы и нет, - Ли пожал плечами и сделал еще одну затяжку. Джисон этого не понимал. Он подумал, что этот парень точно был странным. - Это нормально - хотеть слышать только хорошее. Или, хочешь сказать, двойки за контрольные тоже неплохо, потому что это все равно оценка? - Ну, если я знаю, что эта оценка или критика необоснованные и лично меня устраивает результат, то пусть хоть единицу ставят и вываливают весь словарь нецензурных слов. Мне то что, - Минхо ухмыльнулся и снова посмотрел на Джисона, резко поднявшегося на ноги. - Если тебя плохо оценивают, значит ты плохо поработал и результат твоих действий не соответствует ожиданиям, - Хана раздражал этот диалог, но в то же время не хотелось его прерывать. Минхо покачал головой и после короткой паузы начал говорить: - Давай на примере. Я поставил охерительно сексуальную хореографию и показал её на концерте в честь памяти погибших. Тогда, естественно, я пойму всю ту критику, которой меня закидают неравнодушные. Но если я писал сочинение, на тему «как я провел каникулы» и откровенно написал, что провел их дерьмово, потому что сломал обе руки и не мог сам сходить в туалет, то какого хрена кто-то вообще может снижать мне оценку за выполненное в полной мере задание. - Твои примеры абсурдны. Вся жизнь строится на нормах и мнении, которое, да, порой бывает относительным, но все равно очень важно, - Джисон уже и не помнил, почему вообще говорит с этим странным Ли Минхо и как разговор пришел к этой теме. Он смотрел на старшего в ожидании ответа. С секунду переварив слова Хана, тот рассмеялся, сгибаясь пополам. Под удивленным взглядом младшего он вернулся в вертикальное положение и вытер невидимые слезы смеха. - Ладно, ладно. Я понял. Меня рассмешило твое лицо, но на самом деле мне тебя жаль. Ты ведь он из этих, да? «Строгие родители, которые оценивают каждый твой шаг, не позволяют ничего решать самому и хотят, чтобы я был лучшим во всем», - он пальцами показал кавычки и с наигранной грустью в голосе продолжил, - «моя самооценка на полном дне, ненавижу предков». Глаза Джисона превратились в два блюдца. - Во первых - у меня замечательные родители, во вторых - с моей самооценкой все в порядке. - Ага, потому что у тебя её нет, - перебил Минхо, носком ботинка втирая пепел в асфальт. - В третьих - это не смешно. Есть те, кто действительно сталкивается с трудностями в этом плане, - Джисону стало мерзко от слов старшекурсника. Тот, в свою очередь, неожиданно стер вечную ухмылку со своего лица и без намека на шутку посмотрел на Хана. - Поверь, я знаю. Но я также знаю, что есть те, кто набивают себе цену печальными историями о том, как их ругали за оценки ниже плинтуса, драки и прочие действительно обоснованные вещи. А теперь они резко вошли в образ правильных монашек, которые все делают строго по указке, но лишь до первой выпитой рюмки и ослабленного поводка. Хану нечего было на это сказать. Он вдумывался в каждое слово Минхо. Он действительно знал тех, кто не испытывал реальных трудностей, но ради внимания хотел, чтобы была их видимость. Эдакое амплуа загадочности с кричащей табличкой «пожалей, меня никто не понимает». - Я не такой, - собравшись с мыслями, еле слышно выдавил из себя Джисон, - просто… я счастлив, когда слышу похвалу и одобрения, я счастлив видеть улыбки окружающих, вызванные мной и не нравится, когда кто-то остается недоволен моим поведением или действиями. - Я знаю… знаю, - Минхо запустил ладонь в волосы и шумно выдохнул. На самом деле, он сам не понимал что знал, - но что, если я скажу, что ты можешь быть счастлив и без этого? Ты можешь быть счастлив просто от того, что ты счастлив. Их взгляды встретились. Шестеренки в голове младшего заработали с таким усердием, что их шум было слышно в соседнем районе. Хан был счастлив, когда покупал себе новую одежду, когда ел мятный шоколад, когда пел во весь голос. Тебе не идет. Как можно это есть. Ты будто воешь. Джисон ни разу не слышал этих слов. Но почему они засели у него в голове, он не мог понять. Он начал говорить прежде, чем успел подумать: - Я правда не такой. Сам не знаю, откуда появились эти рамки. Я просто с детства понимал, что когда я приношу домой пятерки, родители рады чуть больше обычного, что когда я делаю то, что от меня ожидают, люди хвалят меня сильнее, и я видел, что общество осуждает и порицает тех, кто поступает иначе. Так легче, что ли. Быть обычным, я имею в виду, быть на уровне нормы или немного выше. - Тогда что по поводу музыки? Не сказал, бы, что эта обычно, - спокойный голос Минхо был приятен. В нем больше не слышалось насмешки или напускной таинственности. - Почему нет? Вполне себе обычно. Это куда более обыкновенне и незначительнее, чем спасение человеческих жизней или руководство целым государством, - Джисон поднял взгляд на небо. На нем яркими огнями светились звезды и Хану на момент показалось, что такое же свечение он видел ранее в баре в глазах Минхо. - Хочешь сказать, ты обычный? - Я обычный, - Джисон слегка кивнул, не опуская головы. - А кто тогда необычный? - Все пожарные, врачи, известные писатели, Феликс, преподаватель по социологии … ты, - Джисон не хотел произносить последнее слово, но оно было абсолютной правдой. Если сначала ему показалось, что Минхо странный, то в тот момент он уже не мог применить этот эпитет в отношении старшего. - А кто обычный? - Ли достал уже третью сигарету и вертел её в руке. - Я - А еще? Джисон молчал. На ум не приходил ни один знакомый ему человек. - Ты хочешь быть таким же как все, «обычным», как ты выражаешься. Но ты не учитываешь того, что все люди разные и весь этот набор отличительных черт и делает их самыми обыкновенными, делает их собой. Однако твоя тяга ко мнению окружающих странная. Это ужасно, когда жизнь загоняет тебя в рамки, но ты это делаешь самостоятельно. - Ты сам сказал, что все это делает меня самим собой, - Джисон повернулся к Минхо и встретился с его взглядом. Сколько он уже смотрел на него? - Нет, - старший поджег зажатую между губ сигарету, не отрывая глаз от Хана, - это то, что в конечном счете заставит тебя окончательно потерять себя. Минхо курил, а Джисон молча смотрел на него. Никто так и не разорвал зрительный контакт и ни один из них не хотел этого делать. У окружающих меня людей разные реакции Пятьдесят на пятьдесят, опять половина к половине. Бросив не землю тлеющую сигарету, Минхо шепотом пропел несколько слов. - Это же… - начал было Джисон. - Твоя песня. В старшей школе я восхищался ей, но, видимо, не до конца понимал её смысла. - Так ты знал меня? - Я знал J.One, но не тебя. В то время я думал лишь о том оазисе, который был мне необходим, но был уверен, что эту песню написал кто-то далекий, в пафосных шмотках и с золотыми цепями. Кто-то, кто не придавал большого значения своим же словам, по чистой случайности образовавших неплохую рифму со смыслом. Сейчас же я понимаю, что был не прав. Хан Джисону свой оазис был нужен ничуть не меньше, чем мне. Джисону в который раз было нечего сказать. Он знаком с Ли меньше половины дня, они разговаривают впервые, но за это короткое время он смог понять то, что не поняли бы другие и за год. Пусть Минхо и не говорил напрямую, пусть Хан не до конца протрезвел и все еще соображал не так ясно, но он был уверен, что Ли знал. Ему нужен был оазис без мнения, без оценок, без вечного опасения. Минхо понял. - Так… - старший подошел ближе, пытаясь разглядеть в глазах напротив хоть что-либо, намекающее на то, что Хан все еще здесь, а не улетел в бездонный космос своих эмоций и мыслей, - будь мы сейчас в оазисе и знали бы, что мнения людей не разделятся… что бы ты хотел сделать? Минхо так ничего и не увидел в глазах младшего, потому что Джисон улетел. - Поцеловать тебя.

Одинокая ночь, тихая ночь Такая мрачная, лишь слышен мой тихий голос Среди тех звёзд он станет громче Я просто одинок, протяните же кто-нибудь руку мне.