***
Сколько себя помню, ты единственный человек, который стал мне дорог, за всю мою жизнь. Твоё постоянное присутствие рядом разжигало во мне желание жить. Не опускать руки, бросая все проблемы на самотёк. Но одновременно с этим я испытывал тоску и одиночество. Ведь ты никогда не смотрел на меня так, как на них. Я всегда был твоим просто лучшими другом детства — «братом». Может, на твои слова я всегда улыбался, обнимая в ответ, но в душе я рыдал, разрываясь от своих неразделенных чувств, отголоски которых хотел увидеть на дне твоих тёмных глаз. Ты стал мне дороже родителей, вернее мамы, она одна осталась от когда-то дружной семьи. Ты моя поддержка, опора и семья. Луч, ярко улыбающийся даже в пасмурные дни. Я слаб перед тобой, как преданная собачка, таскающаяся по пятам, потому что ни один человек не дорог мне так, как ты. Я могу говорить это до тех пор, пока не отсохнет язык, но никогда не скажу, что люблю тебя вслух. Расскажу тысячу переживаний и секретов, которые ты сохранишь в себе даже под дулом, но ни одного — «ты больше, чем мой лучший друг». Твоё присутствие рядом должно было облегчить мою боль в тот момент, когда я резал вены, ведь безумное количество эмоций просто плавили мой мозг, но не выходили наружу за пределы маски «беспечность». Почему-то, когда ты кричал во все горло, вытаскивая меня из ванной, и хватался руками за лицо, измазанное в крови, я не испытывал облегчение и счастье, что ты рядом. Я чувствовал боль и отчаяние еще сильнее, чем до этого, смотря в твои глаза, полные страха за мою жизнь. Ты не рычал на меня за эту глупость, не спрашивал «зачем»? или «почему»? , потому что и так знал ответ. Просто набил ему морду, не скрывая своего гнева. Но это не тот гнев, который я хотел бы увидеть, потому что ты все ещё был с ним. Я смирился, просто любил. Принимал таким, как есть, в отличие от остальных. Просто смотрел со стороны, искренне желая тебе счастья, запивая зудящую внутри боль алкоголем. Я буду молчать, смотреть, слушать, но никогда не перейду черту. Не собираюсь становиться обузой, озвучивая свои чувства. Возможно, я просто помешался. Не знаю ответ на этот вопрос.
***
Чонгук выдыхает мутное облако едкого дыма, прикрывая уставшие глаза, и тушит окурок о пепельницу, стоящую на перилах балкона. Ночное время суток жадно поглощает город, не оставляя ни одного шанса на просвет. Постепенно начинает капать первый летний дождь, с каждой минутой все больше превращающийся в ливень, нещадно бьющий по земле. Воздух начинает сыреть, заставляя омегу судорожно вдохнуть полной грудью запах травы в перемешку с землей и отлипнуть от ограждения, задвигая окно. Гроза набирает силу, о чем собственно и пишут в новостях бегущей строкой, в бесшумно мигающем телевизоре. Парень отходит от панорамного окна, стягивая с озябших плеч плед, и морщится, замечая время на часах. Два часа ночи, режим сбит к хуям окончательно. Но восстанавливать его нет никаких сил и желания. Он шлёпает тапочками по паркету в сторону кухни, неспешно заваривая очередную кружку кофе, потому что документы не ждут. А выслушивать до скрежета зубов писклявый голос начальника не хочется. Он настолько теряется в своих скребущих под коркой сознания мыслях, что не слышит, как вибрирует мобильник, лежащий на краю стола. Входная дверь пиликает, оповещая о том, что кто-то вводит код и открывается, пропуская в темный коридор лучи искусственного света. Ему не о чем переживать, ведь людей знающих код не так уж много — всего один. Омега хмыкает себе под нос и ставит кружку в раковину, включая кухонную подсветку. Он оборачивается только когда чувствует чужое присутствие за спиной. — Что случилось? — Чонгук отряхивает руки от воды, разворачиваясь корпусом к проёму, где стоит Тэхён. Лица на нем нет, как-будто высосали все эмоции. Он хмурится ещё больше, снимая пиджак, и садится на диван, игнорируя вопрос. Зачем спрашивать, если и так все понятно. Будь все нормально, он бы не сидел здесь с бутылкой вина в руках, сверля взглядом стену. — Он опять трахал тебе мозг? — Уточняет парень, пропихивая руки в карманы пижамных штанов, и подходит к дивану, не спеша садится рядом. Ким морщится, поднимая на него усталые глаза побитого щенка, так сильно нуждающегося в поддержке и протягивает ему бутылку. Молчит, значит все очень хуево. Алкоголь, значит все хуже быть, блять, не может. — Мы расстались. — Чонгук не испытывает от этих слов облегчения, ни капли, только злость. Ведь причина и так понятна. — Причина? — Джуи изменил мне и, как до меня дошло, ребёнок вообще не мой. — Тэхён сжимает кулаки, стискивая челюсть, отчего желваки на лице стали более отчётливыми. Злится. Возможно, ненавидит. Чонгук правда надеялся, что ему тогда просто показалось. Мечтал, чтобы у альфы была настоящая любовь. Семья. До сих пор помнит те радостные глаза, наполненные любовь, стоило увидеть тест. Всем на ужине похвастался, перед самыми близкими друзьями. Но не показалось. Ни альфа, которого сраный Джуи страстно целовал на парковке, ни взгляды, которые он метал в Гука при первом знакомстве. Так и кричащие, что ничего положительного хитрая тварина в его адрес не испытывает. — Значит, мне не показалось. — Вслух комментирует младший, с характерным звуком вытаскивая из бутылки пробку и отливая в один из бокалов больше половины. До него медленно доходит, что этого говорить не стоило. — Ты знал? — Нет, просто подумал, что это был кто-то похожий. Планета круглая, мало ли в жизни совпадений. — Чонгук вздыхает, садится рядом протягивая мужчине бокал. — Я, как и ты, до последнего надеялся, что твои любовные поиски закончатся на нем. Не успокаивает, не сглаживает углы. Прямо и по факту, точно в точку. В то, о чем и думает Ким. Альфа разочарованно ухмыляется, отпивая щедрый глоток, слегка жгучий горло, и поджимает губы. — Видимо, ошиблись. Они молчат. Эта тишина расслабляет, помогая уйти в свои мысли, она необходима. Поговорить можно всегда, ведь это всегда будет честным, без тайн и умалчиваний. А вот тишина, она редкая, почти невозможная. — Гука, ну вот, что со мной не так. — Тэхён почти скулит от безысходности, откидываясь на спинку дивана, и закрывает руками лицо, предварительно отставив бокал на столик. Эти слова заставляют улыбнуться, провалиться в флешбек их подростковых переживаний и мечтаний. — Гука, ну вот, что со мной не так. — Пьяно тянет брюнет, хватаясь за чужие плечи, пока Чонгук тащит его по коридору на выход из клуба, удерживая за подмышки. Тяжёлый, зараза, кабан. Чон вздыхает неоднозначно, пожимая плечами, и толкает ногой дверь, вытаскивая в стельку напившегося друга на улицу и наконец-то делая глоток свежего воздуха. Напился как подросток, потому что его кинула какая-то смазливая девчонка, что предпочла более крутого парня на поток выше чем он. — С тобой все нормально. Просто она чмо, повторяй это, как мантру. — Чонгук кряхтит, прижимая альфу к фонарному столбу, и вытаскивает из заднего кармана джинс телефон, дабы вызвать такси. Ким одобрительно кивает, расплываясь в довольной ухмылке, и обнимает его покрепче, словно мягкую игрушку, отрывая от земли. — Блять, Ким, свалимся. Стой спокойно. — Чонгук отпихивает его лицо, воняющее перегаром, подальше, упираясь ладонью в щетинистый подбородок, и недовольно закатывает глаза. — Ты такой замечательный. Я тебя так сильно люблю. — Сердце делает сальто, стоит альфе уткнуться в его плечо и засопеть, прикрывая глаза. Блять. — С тобой все нормально. Просто он чмо, повторяй это, как мантру. — Тэхён, услышав эти слова, уже ставшие привычкой за все его расставания, хрипло смеётся и облизывает губы. Что-то неизменно, никогда. — Ты говоришь это всегда. Скажи что-нибудь новое. Чонгук задумчиво вертит в руках полупустой бокал, прикусывая нижнюю губу, и поднимает на него поплывший взгляд. Нет, они оба трезвы, но потемневшие глаза все равно выдают перевозбуждение от количества выпитого. — Ты ещё найдёшь человека, который будет тебя любить в ответ. — А если он такой существует, но не любит? — Брюнет сглатывает, внимательно разглядывая чужой аккуратный профиль, освещённый фоном идущей дорамы.Глупыш, как много я скрываю от тебя, не желая терять хотя бы то, что есть между нами, ценой этих слов. Ведь ты не ответишь мне взаимностью, сколько бы раз я не намекал.
— С чего ты взял? — Почему-то уверен в этом. Сколько бы раз не пытался, не видит.Пойми! Пойми меня! Моё отчаяние переполняет все границы, я так устал, но не могу опустить руки. Потому, что это ты — моя любовь! Услышь меня, прошу.
Ким разглядывает его задумчивое лицо, поглощая в себя все эмоции, еле заметно сменяющиеся каждую секунду, и тянется вперёд, хватая парня за подбородок. Он смотрит в чужие осоловелые глаза, полные безразличия и тонет, прижимаясь губами к чужим. Ожидает, что его в любой момент оттолкнут, назвав идиотом, но на той стороне отвечают, хватаясь за плечи. Альфа углубляет поцелуй, утягивая парня себе на колени, и сжимает его бока, жадно шарясь ладонями по всему, до чего достаёт. Он чувствует, как хватка на затылке усиливается и по чужим розовым щекам текут слезы, которые он поспешно сцеловывает, прикрывая глаза. Чонгук отстраняется первым, прикладывая пальцы к опухшим губам, и утыкается в крепкую шею, поглаживая затылок. От безысходности и страха хочется выть. Надежда, что ему ответили взаимностью, погасшая за столько лет, загорается заново, опаляя незаживающие раны изнутри. — Я так сильно люблю тебя, Тэ. — Он, как спасательный круг, сжимает в кулаках рубашку и дрожит, вдыхая родной запах. — Я и не надеялся, что ты когда-нибудь озвучишь это. — Тэхён зарывается носом во вздутый от слез висок и жмурится, сильнее сжимая дрожащее тело в объятьях. Нашёл.
