Лучший подарок

Володя давно перестал ждать дня рождения. Смысла в этом никакого не было — праздник не приносил ему никакой радости, как это было в детстве. Никто давно не пëк ему торт, не дарил подарков, не устраивал вечеринку и не позволял есть больше конфет, чем в обычный день. Когда кончилось детство, день рождения стал обыденным и совершенно не интересным днëм: ну, стал он старше на целый год, а что дальше? Лучше ему, что ли, становилось от этого? Хуже? Ничего не менялось, а если менялось, то настолько неощутимо, что Володя даже не придавал этому значения. А уж тем более день рождения перестал радовать его после тридцати пяти. Жутко было вновь и вновь переосмысливать прожитые годы и что он успел за них сделать, а иногда даже и неприятно. В володином окружении все давно смирились с его отношением к собственному празднику. Все, кроме одного человека. Юра с жаром доказывал, что Володе стоит изменить своë отношение и не отказываться от вечеринок хотя бы раз в году, но тот упëрся рогом, и недовольный Юра в знак обиды отбирал у него одеяло, поворачивался на бок и делал вид, что лëг спать. Но стоило Володе обнять его со спины, как Юра обижаться тут же переставал. Но это никогда не значило, что он ничего не замышляет! Юра замышлял, и ещë как. Они могли бы отпраздновать вместе более двадцати дней рождений, но упустили эту возможность, и теперь Юра решительно собрался навëрстывать упущенное. Правда, в планировании праздников он оказался не силëн. Да и сложно что-то планировать, когда все, кто был близок Володе, находились в другой стране и не могли позволить себе приезд в Германию. Маша не могла взять отпуск и оставить Диму и Толю дома одних. Юра предлагал оплатить перелëт всем троим, — деньги у него были, — но Толя, как оказалось, жутко боится летать на самолëтах, и Дима заявил, что, раз такое дело, он никуда не полетит. Володина мама мучилась давлением из-за резкой смены погоды, и Юра не хотел делать хуже ещë и перелëтом и сменой часовых поясов. Вот и остались они с Гердой вдвоëм. Юра ломал голову, что бы сделать такого, чтобы у Володи челюсть отвисла. Даже работать нормально не мог, мысли были заняты приближающимся днем рождения. Юра чувствовал себя до ужаса глупым и бесполезным, чувствовал, что недостаточно сильно любит Володю, раз ничего путного придумать не получается. Снедаемый навязчивыми мыслями, он перебирал в голове всë, что только в неë приходило: полëт на воздушном шаре, квест, романтический ужин при свечах, поездка в Нойшванштайн, или, может, в Шверинский замок, который Володя хотел посетить, романтический уикенд на границе Германии и Швейцарии. «Всë херня», – решил Юра с досадой. За несколько дней до дня рождения Володи, третьего ноября, Юру, наконец, посетила та мысль, которая его устроила: никаких пафосных поездок в горы или шумного торжества в ресторане, он просто приготовит Володе торт. Как там говорится: лучший подарок тот, который сделан своими руками? Юра ведь правильно помнит эту фразу? Володя уехал по делам в новый офис, и Юра полез в интернет за рецептом. Сайт встретил его аляповатым дизайном, сотней, кажется, окон с сомнительной рекламой и огромным количеством рецептов. Юра вчитывался в каждый, и уже минут через пять показалось, что он разучился соображать. – «Медовик», «Наполеон», – бормотал он, поглаживая рядом сидящую Герду по ушам, – А разница в чëм? – пару раз моргнув, он покачал головой. Юра был плох в готовке, а уж тем более в выпечке, а сейчас ещë и все прочитанные рецепты сливались в один. Нет, так дело не пойдëт. Выход оставался только один: Маша. Юра написал ей в аську и нервно постукивал ногой в ожидании ответа. Маша ответила через полчаса. «Зачем тебе, великий кулинар?» «Ну как “зачем”? Товарища Давыдова же надо с днем рождения поздравить!» – написал Юра. Маша на этот раз ответила тут же: «Ты решил испечь ему торт?» – сообщение дополнил хохочущий колобок, «Юра, это очень трогательно, но ты либо сожжëшь кухню, либо отравишь Володю!» Юра послал показывающего с широкой улыбкой фак колобка. «Ну ладно, ладно. Скину тебе рецепт, как буду дома. Жду потом фотоотчëт!» «Обязательно, Маш, главное рецепт скинь!»

***

Маша отправила рецепт по приготовлению торта «Красный бархат», и Юра успел проклясть свою фантазию за возникшие перед глазами образы борделя. Главное, чтобы Володя оказался менее извращённым. Он внимательно просматривал рецепт, старался запомнить ингредиенты и уже переписывал в свой небольшой блокнотик. Смешно, что из списка всех нужных для торта продуктов у них дома были только яйца, сливки и сода. Юра не представлял, где найдёт красный пищевой краситель, сахарную пудру и сливочный сыр нужного сорта; где найдёт в Германии указанный Машей кефир. Юра стукнул себя по лбу, на что Герда неодобрительно тявкнула. – Во я идиот! Ну почему, почему я придумал всё в последний момент?! – поругал он себя. Герда лизнула его в ладонь, потом стала толкать её носом, чтобы Юра её погладил. Но Юра на собаку внимания не обращал, он тёр ударенный лоб и усиленно думал, где ему достать всё это в экстренном режиме, не запороть торт и спрятать сюрприз до дня Икс. Юра взял такси, чтобы доехать до володиного офиса и забрать машину. Вопросов у того, конечно, было много, Володя был напряжён, но у Юры внизу живота сладко стянуло от осторожности, с какой Володя формулировал предложения: они продолжали работать с контролем и доверием и делали успехи. И Юра был благодарен ему за это. В их отношениях стало гораздо больше спокойствия и честности, чем ещё три года назад, когда казалось, что они ни с чем не справятся. И сейчас Володя, — Юра это видел, — старался не заходить за личные границы и тщательно формулировал предложения, чтобы не разозлить и не обидеть. Юра только лукаво улыбнулся, заверил, что пока ему ничего знать необязательно. Заполучив машину в своё распоряжение, Юра отправился в город изучать ассортимент местных гипермаркетов. Обычно Юра закупался быстро: хватал с полок первое, что попадалось на глаза, и шёл на кассу, не думая о том, сколько нужно заплатить и насколько купленные продукты качественные. Но сейчас выбирал педантично, всматривался в каждую этикетку, проверял состав и цену. Потому что это для Володеньки. Кефир, как оказалось, в Германии продавался. Юра и сам не понял, как столько лет прожил здесь, но не обращал внимания. Наверное, этот кефир не сравнится с тем, что был в их детстве, но выбор был небольшой. А вот краситель и пудру найти оказалось сложнее. Юра оббегал в поисках три магазина, перечитал так много составов, что каша в голове стала ещё и жидкой. Но, к счастью, у него был советчик в виде Маши. Он отправлял ей фотографии, переводил этикетки и ждал, когда Маша подскажет, какой из двух, а то и трёх продуктов лучше брать. Конечно, отвлекать её от работы было не очень хорошо, но Юра не хотел напортачить. Маша, несмотря на рабочий день, отвечала быстро, не забывая подкалывать и слать колобков с сердечками. Юра закончил с покупками через два часа, уставший и голодный, и теперь думал о том, как приготовить торт незаметно для Володи. Идея пришла поразительно быстро. Вечером, после ужина, Юра обвил моющего посуду Володю со спины и заговорил: – Володя, а помнишь, ты рассказывал, что ваша фирма выиграла тендер? – он прислонился щекой к его лопаткам. – Ну да, – ответил Володя и положил кружку в посудницу. – Вы это ещё никак не отметили? – Нет, – Юра почувствовал, как напряглась его спина, – А что? Юра улыбнулся в его свитер. – Тогда, может, самое время? Чего тянуть? Будь хорошим начальником, дай подчинённым отдохнуть и напиться. Володя выключил воду, стряхнул капли воды с рук и повернулся к Юре. Всё ещё мокрыми руками он обнял его за талию. Юра очертил линию позвоночника мужчины через ткань свитера. Володя от его прикосновений прикрыл глаза. – Да ладно, Юр. Позже съездим. Ты же помнишь, что мы планировали поехать и отметить в Радольфцелль? – Помню. И в чём проблема? От Констанца до Радольфцелля меньше часа езды, ну, или как минимум час. Не на другой конец страны же уезжаете! Володя со смешком поцеловал его в лоб. – Ощущение, что ты хочешь от меня избавиться. – Нет! – фыркнул Юра, – Я просто хочу, чтобы ты отдохнул, раз есть такая хорошая возможность. Чтоб посмотрел Германию. Ты же любитель культурных просвещений! Да и мне, знаешь, следует поработать. В тишине и без твоих рук…кое-где! Володя смущённо отвернулся и ущипнул Юру за талию. – Юр, я могу на целый день уйти на прогулку с Гердой, если я мешаю тебе работать. Услышавшая «Герда» и «прогулка» собака вскочила со своего места и, счастливо тявкнув, подбежала к ним. Она схватила Володю за штанину и, припав грудью к полу, игриво виляя хвостом, стала тащить из кухни. Володя хныкнул, жалобно выдохнул и обернулся к Юре, будто просил поддержки. Тот подтолкнул его в спину, помогая Герде утащить хозяина на улицу.

***

Спровадить Володю отмечать выигранный тендер всё же удалось, хотя этот упрямый козёл стоял на своём до последнего. У Юры времени было катастрофически мало. Он спровадил Володю, который без конца ворчал, что так дела не делаются, что в последний момент ничего не сообщается, что график у него на месяц вперёд составлен, а он его нарушает. Юра понимал, что поехать в другой город, пусть тот и был близко, — это не беззаботным ребёнком весь летний день кататься на велосипеде. Это сложнее и дороже. Он понимал возмущения Володи, но куда больше его волновало, успеет ли он воплотить свой план. Стоило остаться им с Гердой вдвоём, Юра откопал в ящике фартук, выложил все ингредиенты перед собой и осмотрел. Он сверился со списком и, деловито покивав, приступил к готовке, надеясь, что после его пребывания в кухне дом не взлетит. Всё изначально пошло по одному известному месту. Юра не знал, как умудрился, но плюхнувшийся в миску яичный желток брызнул ему в глаз. Оказалось не больно, но крайне неприятно. Матерясь на трех языках сразу, — немецком, русском и украинском, — он протëр глаз и до конца процесса смотрел на миску, как на предателя родины. Следующие неприятности настигли его с коржами. Разрезать их ровно просто не получалось: то оттяпает лишний кусок, то наоборот оставит, то все раскрошится. Один корж полетел в мусорку, Юра взялся за новый. Он вышел лучше, чем его собрат, но верхушку и края Юра все равно срезал криво. Прикинув, как это все будет выглядеть, сошëлся на том, что в глаза бросаться сильно не будет. Володя говорил, что руки у него красивые, изящные, осторожные. Может, и так, но вот сами они выросли прямиком из задницы. Миксер, который был нужен для крема, не работал. Юра испробовал все доступные розетки в доме, но миксер не заработал ни в одной из них, даже ради приличия никакого звука не издал. Терпение у Юры убывало, как вода в ванной с вытащенной из слива затычкой. Он тряс несчастный прибор, пытался разобрать, осмотрел весь шнур, крутил вилку и так, и эдак, но удача только стянула с себя штаны и встала к нему спиной с табличкой «поцелуй меня в зад!» Юра оставил блендер валяться на диване, а сам схватил венчик, которым до этого взбивал тесто для коржей, отмыл и понадеялся, что крем в лицо ему не брызнет. Казалось, Юра провозился в кухне не несколько часов, а несколько недель. Он с отвращением смотрел на стены обычно уютной кухни, на разведëнный им бардак. Осознание, что это всë ещë нужно было и убирать, лучше, конечно, не делало. Он посмотрел на свои руки: липкие, в сахаре и красителе. Посмотрел на фартук — испачкан так, будто им стол вытирали. Фартук он сбросил, замочил, чтобы не насиловать стиральную машинку, а сам ушëл в ванную отмывать руки. Там взглянул на себя в зеркало: щеки в креме. – Дети мороженое едят аккуратнее, чем ты, взрослый мужик, готовишь, – выругался он сам на себя и принялся оттирать крем. Хотя бы с заморозкой в холодильнике он справился. Володя должен приехать шестого — как раз в свой день рождения. Юра всë успеет, если, конечно, Володя не решит приехать раньше. Юра замëл следы преступления, чтобы никто никогда в жизни не узнал, как он согрешил, когда перешагнул порог непорочной кухни, выгулял Герду и теперь только надеялся, что Володе понравится. В день володиного рождения Юра встал пораньше, чтобы украсить торт свечами и в принципе проверить, как его кособокое произведение искусства выглядит. Лучше, чем казалось в процессе, но хуже, чем он ожидал до его начала. Он тихо напевал себе под нос, тëр тяжëлые от недавнего сна веки, ерошил волосы. Юра стоял в футболке и одних трусах, несмотря на холод. В торт установил голубые свечки с числом «42». Успел сходить за зажигалкой, как услышал, что дверной замок щёлкает, а Герда начинает нетерпеливо скулить и бить хвостом по полу. Когда собака загорланила и стала цокать когтями, стало ясно, что её ненаглядный папка вернулся. Володя тихо ворковал с ней — видимо, думал, что Юра ещё спал. Юра в кухне затаил дыхание, прикусил губу. Рот тронула предвкушающая улыбка. Он слышал, как Володя, на ходу отлепляя от себя Герду, плетётся вглубь. Он перешагнул порог кухни и замер. Юра хмыкнул себе под нос. Своим телом он загораживал торт. – Юра, – позвал он, – Привет. Ты чего не спишь? Юра обернул к нему голову. Улыбка стала шире. – Привет, – его вопрос он проигнорировал, – С Днём рождения, Володь, – сказал он мягко, надавил на колесико зажатой в кулаке зажигалки и зажёг свечи. Он отошёл от торта, демонстрируя своё многострадальное творение. Володя обрывисто выдохнул, медленно подошёл ближе. Он осмотрел торт, и Юра на несколько секунд испугался, что ему не понравится. – Юрочка, это ты сам? – спросил Володя. – А не видно? – хмыкнул тот. Володя начал улыбаться, смотря на торт, и Юра шагнул к нему, обнял за плечи и поставил на свою ладонь на одном из них подбородок, – Загадывай желание и задувай свечи, именинник. Они переглянулись, Володя прикрыл глаза, выждал несколько секунд и подул на свечи. Огоньки поддались не сразу, потребовалось три попытки, во время которых Юра хихикал. Потом Володя обернулся к нему и утянул в поцелуй. Юра посасывал его верхнюю губу, прикусывал, хотел было сплести их языки, но Володя отстранился. Юра недовольно промычал. – Юрочка, это лучший подарок за всю мою жизнь. Не терпится попробовать, если честно. Ты никогда не говорил, что умеешь готовить торты. – Не говорил, потому что не умею, – Юра огладил его плечи и отстранился, потянулся за ножом. Передал Володе. Тот резал торт осторожно, а Юра занялся чаем. Пока разливал кипяток по кружкам, боковым зрением ловил, что Володя смотрит на него. Смотрит, как на античную статую: с восхищением, изумлением и заинтересованностью. Соскучился, наверное, хотя и расстались они ненадолго. Юра тоже скучал. Совсем избаловался, привык, что Володя всегда рядом. Уже не мог вспомнить даже, как переживал их извечные расставания до володиного переезда в Германию. Он только закончил с чаем и развернулся, чтобы взять тарелку со своим куском, как Володя перехватил его руку за запястье. Юра от неожиданности нахмурился, поднял голову. – Ты чего? Володя немного разжал пальцы, но руку так и не выпустил. – Я думаю, торт и чай могут и подождать. Юра не сразу понял, что он имеет в виду. Показалось, что они вообще разучился понимать русский. Когда дошло, по лицу расползлась хитрая улыбка. Володя всегда был внезапен в этих вопросах, Юра даже не мог понять, что конкретно пробуждает в нем желание. То его игра на пианино, то новый парфюм, то брюки в обтяжку, а теперь, как оказалось, и кулинарные способности. А Юру заводила мысль, что он своими действиями заводит Володю. Прикусив уголок нижней губы, он взял володину руку и положил себе на бедро, туда, где кончалась длинная футболка на нëм. Володя тронул его голую кожу, запустил руки под футболку, прижал пальцы к худому животу. Наверное, Володя ощущал, как шумно и быстро он дышит. Юра положил ладонь на тëмный затылок, потянул к себе. Их носы столкнулись. Юра прижался к губам Володи, тот тут же их раскрыл, втянул в рот верхнюю губу Юры. Его рука надавила на его живот, скользнула вверх, к груди. Володя задел затвердевшие соски Юры, отчего тот простонал прямо в поцелуй. – Володя, – шепнул он. Володя надавливал на его сосок большим пальцем, поглаживал большим пальцем. Было больно, но эта боль только заводила сильнее, Юра сам тëрся о его пальцы, – Хороший мой, может, перестанешь тянуть и изводить меня? – Я тебя извожу? – поинтересовался тот, высоко вскинув брови, – Ты, кажется, совсем не против. Не могу же я просто взять и... – Можешь, – отрезал Юра. Он опустил взгляд, чтобы увидеть то, что больше всего хотел: – И так считаю не только я, но и твоё тело. Подрагивающие от нетерпения ладони взялись за ремень брюк. Юра гремел бляшкой, расстегнул ширинку. Володя положил руки на юрины и вместе с ним стянул с себя штаны. Чем дольше Юра смотрел на чужой член, тем собственный сильнее наливался и ныл от нетерпения и тесноты боксеров. Юра, опуская белье на уровень колен, сел на стол. – Володь, давай. Благо, просить Володю ещё раз не пришлось. Юра обнял его шею, уткнулся носом в плечо и в него же судорожно выдохнул, когда почувствовать, что он начинает входить. Юра и сам чувствовал, как в нëм было тесно и влажно. Мягкие неподдатливые стенки с хлюпом обхватили член Володи. Юра охнул, когда его притянули ближе, а головка от первого глубокого толчка попала точно по простате. – Держи себя в руках, – шикнул Юра от боли. Володя в знак извинения клюнул его плечо. Запомнив свою ошибку, Володя начал двигаться медленно, трепетно, выбивая из Юры охи. Он шире раздвинул худые, даже тощие бедра и поёрзал. Его пальцы впились в володину спину, царапая и сжимая. Каждый толчок отзывался где-то внизу живота, дискомфорт вперемешку с удовольствием заполнял разум без остатка. Юра притянул его ближе. Чтобы полностью, чтобы до искр перед глазами. Собственный член, налитый кровью, покрасневший, прижимался к впалому животу. Юра хотел было коснуться, но руки не слушались по мере того, как Володя набирал темп, заполняя его собой полностью. Это не осталось незамеченым: Володя смазано ткнулся губами в его скулу и сомкнул ладонь на его увитом венами красном стволе, оглаживая. Юра спрятал лицо в его плече. – Все хорошо, – прошептал Володя, – Все хорошо? – М-м-мфага, – невразумительно прошептал Юра. Холодный стол, на котором он сидел, сильно контрастировал с тем, каким горячим был его зад внутри, будто только там сосредоточилось все тепло его тела, дожидаясь, когда его с ним разделит Володя. Его пальцы, поглаживающие его член, двигались почти в такт толчкам. Растянутое колечко сжималось, требуя больше. Юра царапал володину спину, мычал, ёрзал, и жался так близко, будто хотел слиться в единое целое. Когда Володя подушечкой большого пальца погладил чувствительную красную головку, залитую собственной смазкой, Юра не смог сдержать стона, такого хриплого, вибрирующего в рёбрах и стучащего по нёбу, распространившегося по светлой, пахнущей сладостью кухне. Володя гладил головку с усилием, размазывая по ней смазку, сжимая и дёргая. Его пальцы снова сомкнулись на стволе, вторая рука больно сжала талию. – Ещё, ещё, ещё, – задыхаясь, протараторил Юра. – Ты сегодня чересчур поддатливый, – не то чтобы Юру когда-то приходилось уговаривать на секс, ему хватало пары недвусмысленных поцелуях и прикосновений где надо, чтобы быть в полной боевой готовности, – Это вторая часть подарка? – Считай, что так. – Самый чудесный подарок, – Володя закрепил свои слова поцелуем, облизав нижнюю губу Юры. Его ладонь соскользнула с талии и приземлилась на мягкую ягодицу. Юра выгнулся, когда Володя сжал ее, и сам сжался вместе с его рукой. Толчки становились быстрее и глубже, то и дело попадая по простате, и Юра содрогался, обмякал в объятиях Володи. Когда ладонь на его члене сжалась, Юра, не в силах больше сдерживаться, кончил, тут же чувствуя, как расслабляется все его тело, а через несколько мгновений тело прижимающегося к нему Володи. Из-под опущенных ресниц он покосился на приготовленный торт. «Надо будет у Машки рецепт оливье повкуснее попросить».