Square One

Шота, Изуку и Хитоши раскладывают схемы строительства базы Восстановителя на своем импровизированном "боевом столе‘. Это просто две деревянные лошадки с полусгнившим куском дерева наверху, накрытым большой скатертью. Что он может сказать? Их иены идут только на обслуживание и улучшения, еду и проезд на поезде. Все остальное собрано с заброшенных рабочих площадок, не заброшенных рабочих площадок, пляжа Дагоба и других заброшенных мест. Здание первоначального рейда, в которое они загнали злодеев, годами заброшено, законных владельцев собственности нет. На это не обратили внимания, вероятно, потому, что люди из Ремонтной службы привели здание в презентабельный вид, как будто его только что купили и отремонтировали. Так что у местных жителей, вероятно, не было причин для подозрений. Система туннелей, очевидно, не существует на схемах, поэтому Изуку и Шоте пришлось подробно обсудить, чтобы воссоздать как можно больше подземного лабиринта. Они не могут быть полностью уверены, что это точно, поэтому на всякий случай Изуку попросил Хитоши купить кучу красной грязи, чтобы отмечать ими свои пути. Они были очень заняты на прошлой неделе. Изуку не только вносил последние штрихи в план рейда, но и специально для этого случая разрабатывал для Немури новый костюм. Шоте все еще не нравится идея ее участия, но он признает, что Изуку, сшивший ей костюм, который лучше защищает её, заставляет его чувствовать себя лучше по поводу всего этого. Тот факт, что Изуку сделал костюм максимально похожим на их костюм, также помогает ему успокоиться, учитывая тот факт, что столь тесная связь с ними привела бы к появлению мишени на спине Немури. По крайней мере, поскольку она выглядит как одна из них, у якудзы или преспешников Все за одного нет причин преследовать её в её обычном патрулировании в качестве профессионального героя Полночь. Честно говоря, именно эта часть помогла Шоте реализовать этот план. Это была сложная задача, но Изуку закончил ее, имея в запасе несколько часов. Шоте пришлось физически вытаскивать Изуку с его рабочего места, чтобы заставить его спать на кроватях, которыми они на самом деле редко пользуются. Убедиться, что Изуку не сгорел при подготовке к рейду, было его собственной работой, а поскольку Хитоши отправили собирать запчасти, покупать то или воровать то, работа дополнительным грузом легла на плечи Шоты. До сих пор он не понимал, насколько сильно помогает Хитоши, когда дело доходит до того, чтобы Изуку не утонул в собственных планах. Эта маленькая война против Восстановителя отняла у них невыносимо много времени. У них осталось не так уж много времени, чтобы завершить свой список, и тратить его так много на Чисаки Кая, портит расписание Изуку. На данный момент им следует просто избавиться от этой чертовой штуковины, учитывая, сколько дерьма продолжает с ней возиться. Теперь все, что ему нужно, это чтобы появились остальные, чтобы Изуку мог опросить свою команду и они могли приступить к первому этапу. Шота отвлекается от бормотания Изуку и разметки схем, от звуков людей, спускающихся по веревочной лестнице. Когда Шота поднимает глаза и видит своих гостей, кровь застывает у него в жилах. Хизаши помогает Мидории Инко спуститься по веревочной лестнице. Мидория Инко находится на их базе. Мидория Инко находится на их базе, и никто не предупредил Изуку. Это ... добром не кончится. — Э-э, Изуку? — Хитоши шепчет рядом с ним, и Изуку хмыкает, листая свой блокнот, посвященный оригинальным и новым рейдам по Восстановителю. Изуку не поднимает глаз. — Изуку, тебе действительно стоит развернуться. — говорит Шота, едва сдерживая гнев из-за того, что они пригласили кого-то - даже если это Инко - на свою базу, не спросив предварительно разрешения. Впервые после ‘разногласий’ в переулке Шота пристально смотрит на своего мужа, и на этот раз он не может сдержать вспышку своей причуды. У Хизаши, по крайней мере, , хватает ума выглядеть немного виноватым. Шота игнорирует извинения, слетающие с губ мужа, когда Изуку оборачивается. Добром это не кончится. Инко выглядит совсем не так, как когда Шота видел ее в последний раз. Они сильно пострадали, и как целитель героев, Инко была на месте последствий, ухаживая за ранеными. Ее лицо было изможденным из-за отсутствия нормальной еды, хотя это только начинало проявляться, поскольку война была еще в самом начале. Ее волосы были коротко подстрижены, и Шота работал рядом с ней, Эри и Чио, помогал, чем мог. В то время он только потерял ногу, и передвигаться было все еще сложнее, чем могло бы быть, будь у них доступ к надлежащему лечению и протезированию. Инко стояла с посуровевшим взглядом и твердыми руками, работая над другим героем, пока Шота перевязывал ей плечо. В нее попало несколько осколков в последние минуты боя. В тот момент Шота испытывал к ней больше уважения, чем когда-либо к кому-либо другому, даже к Незу. Даже истекая кровью, она отказывалась прекращать работу, пока состояние этого героя, кем бы он ни был, не улучшится. После этого он ее почти не видел, учитывая, что Деку приказал ему организовать кантри страйк, но он знает, что после того дня она продержалась добрых несколько лет. — Привет, детка. — говорит Инко, ее улыбка дрожит, а в глазах собираются слезы. Взгляд прикован к Изуку, как будто он единственный на базе. Изуку застыл с бледным лицом, когда Шота поворачивается, чтобы посмотреть на него. Кажется, что все происходит в замедленной съемке, когда Изуку сбегает. Вероятно, направляется в безопасное место, далеко в задней части второго этажа. — Хитоши, — рявкает Шота, как только Изуку взлетает. Не нуждаясь в дополнительных подсказках, его сын бросается за Проблемным ребенком, и Шоте приходится встать между Инко и рампой, чтобы удержать ее от погони. Это долгий, напряженный момент, когда он и Инко смотрят друг на друга сверху вниз. — Нет, — это все, что Шота говорит ей, когда их взгляды встречаются. Взгляд Шоты переходит на Хизаши, Наомасу и Немури, которые стоят с виноватым видом позади Инко. — Как много ты ей рассказал? Хизаши кашляет в кулак и избегает взгляда Шоты. Учитывая почти ритмичное поднимание и стук его заплетенных в косу волос по спине, он может только представить, как сильно сейчас мерцают его глаза от его причуды. Шоте приходится силой обуздать свою причуду, чтобы заставить Хизаши заговорить. Не может говорить, если у него нет голоса, а Шоте нужны ответы. Сейчас. — Только ваши личности. Больше она ничего не знает, прости. — Голос Хизаши может быть почти шепотом, но слова, кажется, эхом отдаются в ушах Шоты. Он делает долгий, медленный вдох, пытаясь унять свой защитный гнев. — Мидория-сан, почему бы тебе не присесть вон там, на диване? — В конце концов Шоте удается сказать, не позволяя своему тону выдать его эмоции. К ее чести, Инко лишь мгновение колеблется, переводя взгляд с Шоты на их гостей, прежде чем вернуться к дивану. Шота сокращает дистанцию, поэтому ему не нужно кричать, чтобы его услышали. — Позвольте мне прояснить одну вещь. Это то, что Изуку имел в виду под злоупотреблением доверием. — Шо... — Тихо! — Шота шипит, выключая свой Солнечный свет. Боже, он едва может смотреть на своего мужа прямо сейчас. — Какую часть из " все умерли" , вы трое, кажется, неправильно понимаете? Ты только что вынудил моего Проблемного Ребенка встретиться лицом к лицу с женщиной, которую он любит, которая была мертва годы, без предупреждения, без разрешения, и без такта. — Она заслуживает... — начинает оправдываться Наомаса, но Шота бросает на него взгляд, и слова умолкают на одном дыхании. — Я не возражаю, не поймите меня неправильно. — Шоте приходится сделать еще один глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. — Если я могу заполучить тебя, то Изуку должен иметь возможность заполучить свою мать, но это был не твой выбор. Он, вероятно, там, внизу, либо закрывается, либо у него паническая атака, и из-за вас троих я не могу быть рядом с ним. Мне ясно, что я не могу доверять тебе здесь одной, и верить, что ты не пойдешь искать то, что тебе не нужно знать. — Ты все еще можешь... — начинает говорить Немури. Шота не дает ей закончить мысль. — Вы трое сядете на диван, будете вести себя тихо и будете вести себя прилично. Что касается Инко, если она хотя бы подумает о том, чтобы двинуться навстречу Деку, когда он к этому не готов, мы выполним угрозу Изуку и уйдем, когда Эри будет в безопасности. — Шота бросает взгляд в сторону рампы, но там нет ни зеленых, ни фиолетовых волос. Должно быть, плохая. Обычно Изуку справляется со своими приступами паники в течение нескольких минут, хотя бы потому, что у него не было выбора. — У нас все еще есть работа, которую нужно сделать в полночь, а если бы мы этого не сделали? Если бы ты не был нам так сильно нужен прямо сейчас? Тебе бы не понравился результат. Хитоши выбегает из-за поворота рампы, подбегая к Шоте. Шота отходит от трех своих идиотов, чтобы встретиться лицом к лицу со своим сыном, бросая на них последний взгляд, чтобы подтолкнуть их к дивану. Они идут нерешительно, и он видит, как сутулятся плечи его Солнечного друга из-за холода во взгляде Шоты. Хорошо, так им и надо. Как они смеют думать, что только потому, что они позволили им узнать, что происходит со всей ситуацией с путешествиями во времени, они могут, что, рассказывать кому хотят? Приходить и уходить, когда им заблагорассудится? Ни единого гребаного шанса. Это шоу, которым должен руководить Изуку, только потому, что физически ему двенадцать лет, не означает, что это больше не его команда в тот момент, когда они представляют Крысу и нескольких других взрослых. — Отчет о состоянии? — Спрашивает Шота, когда Хитоши оказывается достаточно близко, чтобы говорить шепотом. Лицо Хитоши остается бесстрастным, но Шота видит явное беспокойство в том, как почти незаметно поджимаются его губы. — Не очень хорошо, но он больше не паникует, — шепчет в ответ Хитоши. — Он берет паузу, чтобы собраться с силами и захватить новое снаряжение Полуночи для миссии. Будь готов к полному срыву после рейда, хотя мне едва удалось не дать ему отключиться. — Я полагаю, мы разберемся с этим, когда доберемся туда. — Шота проводит рукой по своей косе, ловя ее, пока его причуда пытается активироваться снова. Из всех идиотских поступков, которые они могли бы совершить с информацией о том, кто они такие, они просто должны были выбрать невольно мучить Изуку. —С ним все будет в порядке? — Спрашивает Хитоши, на мгновение прикусывая нижнюю губу, прежде чем отпустить ее. Боже, как он ненавидит, когда он делает это, потому что Эйджиро склонен копировать других людей, и зубы Эйджиро разорвут ему губы, когда он это сделает. Опять же, Эйджиро сейчас здесь нет, так что Шота вряд ли сможет на него напасть из-за этого. Шота делает долгий, медленный вдох, когда заглядывает за спину Хитоши и замечает зеленые волосы, пробивающиеся из-за поворота. — С ним все будет в порядке, в конце концов, у него есть мы. ________________________ Изуку не теряет времени даром. В тот момент, когда он попадает в зону досягаемости, он становится в очередь к Немури и сует коробку, которую держит, ей в руку. Шота не упускает из виду непреклонный отказ смотреть на Инко. В какой-то момент ему придется заняться этим, не так ли? Боже, он сожалеет, что не исключил хеллионов в первый же день. — Надень это, мне нужно проверить, все ли отрегулировано в последнюю минуту,— требует Изуку. — Ты можешь воспользоваться любой кроватью вон там для уединения, если тебе это нужно. Немури, бросив взгляд на Шоту, который бесстрастно смотрит на нее сверху вниз, делает, как просили. Изуку разворачивается на каблуках и снова подходит к импровизированному боевому столу, перекладывая бумаги и листая свой блокнот, чтобы выглядеть занятым. Шота может сказать, что на самом деле он ничего не видит, по отстраненному выражению его глаз, поэтому Шота подходит, чтобы наклониться поближе. — Миссия превыше всего, — бормочет Шота достаточно громко, чтобы услышал Изуку. Вероятно, ему не следует поощрять избегание своих проблем, но у них не так много времени, прежде чем нужно будет идти спасать Эри. Он разберется с последствиями, он всегда так делает. Это часть его должностных обязанностей как правой руки Изуку, теперь, когда Шото и Кацуки здесь нет, чтобы взять верх. Или Момо, или, по крайней мере, Момо до того, как они потеряли Кьёку. Когда-то Мо тоже неплохо умела держать Изуку в узде. Изуку прерывисто дышит и резко кивает, прежде чем его глаза проясняются и фокусируются. Вскоре Немури покидает спальню, место Шоты, и направляется через гараж, чтобы встать перед Изуку. Боже, чего бы Шота только не отдал, чтобы иметь возможность рухнуть в полуудобную кровать и просто проспать несколько дней. Изуку берет блокнот для путешествий, который он всегда носит с собой, и сразу погружается в образ мыслей Деку. — Хорошо, я собираюсь сказать тебе двигаться определенным образом, пока я наблюдаю. Мне нужно убедиться, что тебя не тянет, не причиняет дискомфорта или ненужного воздействия. Это прототип твоего нового костюма, и сейчас он больше похож на наш, так что ты сливаешься с толпой. Конечный продукт будет больше соответствовать тематике Полночи, чем Змей, но нам нужно, чтобы ты сейчас выглядела как одна из нас. Есть вопросы, прежде чем мы начнем? Изуку говорит почти на одном дыхании. Немури хмурится. — Мне не нужен новый костюм. Я имею в виду, я понимаю, почему у меня этот, поэтому ты не вешаешь мишень мне на спину, но мой костюм героя отлично работает. Изуку секунду просто смотрит на нее сверху вниз, едва моргая. — Твой костюм героя не защищает от жары, холода, воды, огня, ножей или пуль. На самом деле, это настолько бесполезно, что я, тот, у кого нет привычки точить ногти, могу разрезать его одним ударом с достаточной силой в нужном направлении. Ты постоянно проделываешь дыры в своем костюме, чтобы высвободить свою причуду, необходимость которой я могу понять, за исключением того, что есть другие способы обеспечить защиту и не нужно разрывать каждый раз, когда тебе нужна твоя причуда. — Я все еще не думаю, что полностью новый костюм необходим, детка. — говорит Немури, и Шота воздерживается от хмурого взгляда на нее. — Давай скажем так. — Изуку заходит так далеко, что закрывает блокнот путешествий и полностью сосредотачивается на ней. — Ты отправилась первой. Отчасти это произошло из-за того, что ты упрямая сука, которая ненавидит просить о помощи, отчасти также из-за того, что твой костюм вообще не обеспечивает защиты. Убить тебя так просто, что я мог бы сделать это слепым, глухим и со связанной за спиной рукой. Перестань протестовать против моего щедрого предложения сохранить тебе жизнь и позволь мне уже проверить костюм. Лицо Немури искажается чем-то средним между обидой и покорностью, прежде чем она молча выполняет просьбу. Пока Изуку инструктирует ее поднимать руки различными способами, сгибать туловище, поднимать ноги, Шота восхищается мастерством Изуку. Костюм полностью черный, в бледно-голубую полоску, как у Шоты и мальчиков. Главное отличие, которое он может заметить с первого взгляда, заключается в том, что ее наряд представляет собой цельное боди, очень облегающее. — Почему синий? — Шота не может не спросить. Изуку делает паузу на середине предложения, чтобы ответить. — Потому что был взят фиолетовый, а белый слишком яркий для андеграундной одежды, а также по какой-то причине ассоциируется с Последовательностью. Синий всего на пару оттенков отличается от голубовато-фиолетового цвета чулок ее костюма героя. В любом случае - — Изуку продолжает инструктировать Немури двигаться определенным образом, делая заметки и время от времени зажимая ткань между пальцами. Из любопытства Шота подходит ближе, пытаясь разглядеть, есть ли у нее такие же металлические сегменты, как у них. Если они и есть, то это не очевидно, хотя и у них тоже. Изуку замечает, что он приближается, и протягивает руку к военному столу, чтобы вручить ему блокнот побольше, раскрытый на странице с костюмом Немури. Судя по дизайну, металлические детали были размещены более стратегически, чем у них. На спине есть две большие части, которые не соединены, одна прямо между лопатками, а другая на пояснице, оставляя небольшую щель в броне между ними. Спереди то же самое, на воротнике, прямо над сердцем, и заканчивается прямо перед изгибом груди. Два других находятся прямо под ее грудью и поперек живота, отсоединены по центру прямо под грудной клеткой, чтобы обеспечить большую легкость движений. Ее бедра и предплечья - единственные части ее рук и ног, которые имеют металлическое покрытие. По сравнению с костюмом Шоты, ее одежда намного менее защитная, но все равно это на лиги больше, чем у нее было в костюме героя. У нее нет всех причудливых дополнений, как у Шоты, таких как система обогрева и охлаждения или много-много карманов. У ее наряда два глубоких кармана на бедрах, и все. — Хорошо, у меня есть то, что мне нужно. Теперь об аксессуарах. — Изуку протягивает ей пару защитных очков и маску, которые сочетаются с их синими цветами ее костюма. Если Шота присмотрится, маска больше похожа на оригинал Последовательности, чем на обновленную версию, которая у них есть. Должно быть, у него не было времени отдать ей полную версию. — Учитывая временные рамки, я не смог на скорую руку изготовить столько гаджетов, сколько у нас есть, но и вы, надеюсь, не будете участвовать в таком количестве сражений, как мы. Поскольку костюм представляет собой цельное боди, пояс, который вручает ей Изуку, также снабжен набедренными ремнями для удержания ремня на месте. Сбоку у нее есть крючок для хлыста, поскольку она не умеет пользоваться Перчатками так, как они, но может орудовать хлыстом со смертельной точностью. У нее всего два комплекта ножей: одна пара на внешней стороне бедра в прикрепленных магнитных кобурах, другая - на пояснице, сбоку и подальше от спинного мозга. Изуку вручает ей электрошокер и пистолет, которые нужно положить в ее ботинки, которые поднимаются выше ботинок Шоты. — Пистолет заряжен, на предохранителе, только для экстренных случаев. Электрошокер идет слева, пистолет справа. — Я не чувствую себя комфортно с заряженным пистолетом при себе. — Немури выглядит слегка подташнивающей, когда говорит это. — Очень жаль, но у тебя есть пистолет, на всякий случай, — говорит Изуку. — Только потому, что ты будешь с нами на позиции поддержки, не означает, что я отправляю тебя туда без стратегии аварийного выхода. Пистолет - это твоя стратегия аварийного выхода. Смирись с этим и двигайся дальше. Немури зажимает пистолет между большим и указательным пальцами и осторожно пристегивает его ремнями к ботинкам. Она немного драматизирует, это всего лишь пистолет. Пока у Шоты есть право голоса, ей все равно никогда не понадобится его использовать. Никому из них тоже пока не понадобилось использовать свое оружие. — Хорошо, теперь, когда ты одета, последний вопрос, прежде чем я отчитаю тебя, и мы выдвигаемся. Вам нужно новое кодовое имя, чтобы оно совпадало с нашим. Есть какие-нибудь идеи? — О, как насчет Дремоты?— С энтузиазмом говорит Немури, выглядя намного более оживленной перспективой выбрать свое кодовое имя ‘линчеватель’. Ей всегда нравилось помогать первокурсникам выбирать их первое и, как правило, единственное имя героя. — Наложено вето. — Отвечает Изуку. — Слишком тесно связано с твоей причудой, и прежде чем ты попробуешь, на "Сомнамбулиста" наложено вето по той же причине. — Ого, чувак. — Немури скулит. — Как насчет Салема? — Хитоши доносится из-за дивана. Очевидно, он решил, что лучше включить новости, пока Хизаши, Наомаса и Инко неловко сидят рядом с ним на диване, чем наблюдать за примеркой костюма Немури. — Почему Салем? Откуда это взялось? — Спрашивает Изуку. — Сомнамбула, способность усыплять людей. Люди обычно засыпают к полуночи, Имя героя Полночь. Полночь также считается колдовским часом, который привел меня к ведьмам, что привело меня к Салемским судам над ведьмами. Следовательно, Салем. — небрежно объясняет Хитоши, все еще внимательно следя за новостями. — О, конечно, придумай имя для Каямы за считанные минуты, но для себя? Нет, тебе пришлось потратить целый месяц на обсуждение этого! — Изуку бросает свой крошечный блокнот в голову Хитоши, и Тоши едва успевает поймать его, зацепив за несколько страниц, которые теперь наполовину вырваны. Шота зажимает переносицу. — Эй! У тебя были такие же проблемы с выбором имени, как и у меня, перестань швырять в меня вещами! — Хитоши кричит, отбрасывая блокнот обратно, и тот жалобно приземляется к ногам Изуку. Изуку задыхается от возмущения. — Не разбрасывай мои тетради! — Ты первый бросил! — Я собираюсь бросить тебя... Шота, уже уставший от их маленького спора, засовывает пальцы в рот и свистит, громко, долго и пронзительно. Оба мальчика вздрагивают от звука и застенчиво поворачиваются к Шоте. Он одаривает их обоих самым безжизненным взглядом, на который только способен. — У нас гости, перестаньте вести себя как дети. — Но мы все же еще дети! — Хитоши парирует с кошачьей ухмылкой. Шота активирует свою причуду, заставляя Хитоши надуться из-за потери голоса. — О, ты попал в беду! — Изуку растягивает слова. Теперь он тоже ухмыляется, и это единственная причина, по которой Шота не свяжет их обоих полосками перчаток и не оставит лежать на полу. Он всегда может рассчитывать на Хитоши в том, что тот выведет Изуку из его закрытого режима. Шота, однако, обращает свой свирепый взгляд на Изуку, несмотря на то, что знает, что это ни хрена ему не сделает, если в жилах сопляка не течет "Один за всех". — Ты просто капризничаешь, потому что твое Солнышко в десяти футах от меня, и ты ни хрена не можешь сделать со всеми здесь. —Хитоши говорит в тот момент, когда Изуку поворачивает застенчивую улыбку в сторону Шоты. Он бросает взгляд на Хитоши, который уже обогнул стол с телевизором и пытается проскользнуть мимо Шоты. Ему хреново, у Шоты две ноги, два глаза, и он в расцвете сил. Шота укладывает сопляка на маты для спарринга, укладывая их обоих на землю. — Что это было, ты, маленький язычник? — Шота ухмыляется, когда борется с Хитоши в захвате головы. Хитоши, к чести парня, очень усложняет ему задачу. Он впивается костяшками пальцев в скальп Хитоши с ненавистью. — Эй! Отвали от меня, старик! — Что это было? Этот ‘старик’ тебя не слышит! Может быть, мне сначала нужно разобраться со всеми этими волосами! — Шота хихикает, намеренно запутывая косу, на которую Хитоши потратил двадцать минут. — Нет, прекрати! Боже мой, ты такой мудак! — Хитоши скулит, тщетно пытаясь сбросить с себя Шоту. Дело в том, что Шота вдвое тяжелее, выше и, опять же, в расцвете сил. Честно говоря, это лучшее, что есть в путешествиях во времени. Больше никаких болей, никаких болевых ощущений, никакого отвратительного постоянного потрескивания суставов. Прошло много времени с тех пор, как он так долго обходился без того, чтобы кто-то массировал ему руки, пытаясь ослабить скованность в крошечных костях. — Нужно знать одного, чтобы узнать другого, Дитя Демона! Хитоши удается повернуть голову достаточно, чтобы ухмыльнуться ему. — Это повышение от Угрозы? — Нет, тебя повысили до Мерзости, помнишь? — Изуку окликает их. Он снова стоит у стола военных действий, наблюдая с едва заметным весельем на губах. — Мило! — Хитоши хихикает, даже когда Шота удваивает свои усилия, чтобы сбить его с толку и еще больше взъерошить ему прическу. Вероятно, после этого ему придется помогать Тоши выпутываться из всех передряг, но это того стоит. — Эта работа действительно дает высокие шансы на продвижение! А теперь - увольняйся! Вот если бы только платили столько же! — Я сотру эту ухмылку с твоего лица, ты, мерзость! — Шота прижимает Тоши лицом вниз и заставляет его съесть коврик. — Уф, только что понизили в должности! —Изуку кричит. — Прекрати поощрять его! — Хитоши визжит, одна из его размахивающих рук ударяет его по ребрам достаточно сильно, чтобы заставить ослабить хватку. Хитоши удается вывернуться из-под него, как особенно скользкой змее - непреднамеренная шутка. Шота готовится уложить ребенка обратно на землю, когда новый вес опускается прямо ему на спину, заставляя его растянуться лицом вниз на мат. У Шоты как раз хватает времени, чтобы бросить Изуку предательский взгляд через плечо, прежде чем Хитоши бросается на них с боевым кличем. Требуется некоторое маневрирование, некоторая гибкость, которой у него не было почти два десятилетия, и что-то, что, вероятно, расценивается как военное преступление, прежде чем ему удастся подмять под себя обоих сопляков. Хитоши прижат внизу лицом вниз, Изуку сверху на нем, также лицом вниз, а Шота гордо восседает на спине Изуку. Он согнул одну из ног Хитоши вверх, раздвигая ноги Изуку, чтобы тот не мог получить рычаг для удара, а правая рука Изуку обхватила голову Тоши в псевдо-захвате головы. Шота хихикает, когда мальчики борются под ним, чувствуя себя явно наездником на быках с дикого запада, когда он пытается удержаться на двух недетских лошадях под ним. — Пройдет по крайней мере еще несколько лет, прежде чем вы двое сможете победить меня! — Это жестокое обращение с детьми! & Хитоши стонет. — Это победа! — Хорошо, — говорит Изуку, задыхаясь, наконец, падая на Хитоши, который стонет еще громче, когда его голова прижимается к мату. — Ладно, нам действительно пора приступить к разбору полетов. — Тоши, ты сдаешься? —Спрашивает Шота, слегка сжимая лодыжку парня. — Да, блядь, отвали от меня к чертовой матери! Шота отпускает мальчиков и встает, хрустя костяшками пальцев, когда Изуку плюхается на спину рядом с Хитоши. Изуку быстро встает, в то время как Хитоши остается лежать лицом на полу, а Шота закатывает глаза и подталкивает своего сына тем, что раньше было его отсутствующей ногой. — Давай, сопляк, ты слышал босса, пора вставать. — Хитоши поворачивается, ложится на спину и поднимает руки в воздух, делая захватывающие движения. — Я тебе не помогу. — Я не сопляк! — Ноет Хитоши. — Детей катают на спине. Я хочу, чтобы меня катали на спине! Страдальчески вздохнув, Шота поднимает Хитоши на ноги, чтобы тот мог прокатить своего грозного сына на дурацкой спине. — Теперь доволен? - Спрашивает Шота, укладывая Хитоши на спину. — Спасибо, папа, — бормочет Хитоши ему на ухо. — Приятно снова быть ребенком. — Спасибо, что вытащил его из мыслей. — так же тихо отвечает Шота. — Это мой долг. — Шота прячет улыбку, когда они снова встречают Изуку за столом переговоров. Кажется, пришло время снова стать взрослым.