Право имею

Антон выходил от Полины с непонятными чувствами. Можно было бы сказать, что он сожалел о том, что сказал ей там. Но было бы это правдой - вопрос другой. Стоило ли ей признаваться во всем, что он чувствует? С другой стороны вечно душащий его поток мыслей и чувств поумерил свой пыл. Видеть разочарование в глазах Полины не хотелось, поэтому единственное, что он мог сделать - это просто выпаливать жгучие, как расплавленный металл слова, глядя в пол. Он надеялся, что единственная скрипка на селе сможет его понять, сможет облегчить и без того тяжелую жизнь. Это ведь не Катя, она же не станет распускать про него гнусные, гадкие слухи за спиной. Антон медленно перебирал ногами в сторону своего дома. На удивление погода сейчас улучшилась. Утром была метель, а сейчас снег воздушно оседал на землю. Сравнимо с состоянием самого Антона. Он долго думал обо всем, долго готовился к предстоящему с Полиной разговору. Он понимал, что это неизбежно, вопрос был только в том, когда же он сможет рассказать ей, что на самом деле не питает никаких чувств к ее персоне, даже напротив он бережно охраняет в своем сердце место для того, кто просил помочь ему начать встречаться с Полиной. Когда же он пошел не по той тропинке? Может в тот момент, когда Рома попросил его участвовать в том спектакле? Когда всучил ему букет подснежников? Или все началось намного раньше, когда Антон только переехал? Как будто кто то, чьим силам было подвластно буквально все, решил над ним поиздеваться, заведомо зная, что из этого получится. Антон не мог ответить на все вопросы, бушевавшие в его голове. Он пытался. Пытался делать вид, что не замечает никаких изменений в своем поведении в присутствии Ромы. Но каждая встреча с ним приносила ему радость, он запоминал каждую мелочь, воруя эти чувства от других,тихо откладывая их в голове, не забыв при этом запереть их на все существующие замки мира. Он усмехнулся над тем, насколько же он был похож на Кощея. Только в отличии от первого - Антон бессмертным не был. На повороте показался темный силуэт. Фонарь как назло не освещал этот участок. Это все проделки того, кто прячется где то далеко, вне досягаемости. Смотрит выжидая, специально загоняет Антона в ловушку. Темное пятно увеличивалось в размере с каждым шагом. Ветер начал подниматься. Всхлипы. Такиежалостные,протяжные доносились до ушей. - Эй. Тайфун из накопленных и недосказанных чувств снова начал собираться. - Кто здесь? - едва смог выдавить Антон. Силуэт начал приближаться к нему безжалостно загоняя в клетку. - Ну. Привет. - с отдышкой произнес тот, из за кого все и случилось. Именно из за него Антон пошел не по тому пути. -Что ты тут делаешь? - а мог ли он спросить что то другое в тот момент? - Да вот.. Ты не пришел на наш спектакль, и я волновался, что с тобой что то случилось - продолжая всхлипывать, держа паузы проговорил Рома - Как с Семеном и Катей. - продолжил он. Тайфун внутри Антона разбушевался настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Антон грустно улыбнулся, в его глазах отражалось всемирное отчаяние. А в сердце? А сердце его безжалостно умирало с каждым ударом. Разбивалось на малейшие осколочки, оседая где то там, внутри. Настал ли тот момент, когда ему придется раскрыть все карты? Умереть как Кощей, отпирая все свои потаенные, столь бережно спрятанные и укрытые от чужих глаз чувства. Да. Антон понимал, как это выглядело со стороны. Хотел помочь с Полиной, а сам пропал. Да и встретились у ее дома. Рома же не знает. Раздался щелчок, сверкнул нож-бабочка. Этого стоило ожидать. Сам же виноват. Не смог ничего рассказать. Не смог спрятать. Вымученная страдальческая улыбка все еще отражалась на лице Антона. - Ты был у моей Полины? - «моей» эхом отдалось в голове. Пришло время доставать то, что он сам запирал с таким трудом. - Да. - отступать уже некуда, процесс начался и был необратимым - Просил, чтобы смогла приглядеть за тобой, чтобы смогла сделать то, чего я сделать никогда не смогу. - сердце разрывалось,если бы только можно было никогда не открывать все свои секреты. - Не вешай, блять, мне лапшу на уши, сукин ты сын Антон. - непонимание от всего сказанного переросло в еще большую агрессию, он готов был вот вот кинуться на того, кто посягнул на его территорию. Страх остаться тут, лежащим на снегу со вспоротым животом был. Но казалось, что это будет самым лучшим исходом после того, что Антон решиться рассказать. - Я как раз хотел тебе все рассказать - ключи начали звенеть где то внутри, отпирая то самое - Ром, ты только дослушай, пожалуйста - щелчок раздался - Я был бы рад, если бы ты смог оставить разговор только между нами. Сделать вид, что мы поругались или что то еще. Прошу тебя. Никому, Ром. То, что я тебе сейчас буду говорить предназначено только для тебя. - замки открыты. - Петров, ты совсем блять ахуел, что ты несешь. - раздражение настигло своего пика, непонимание и абсурд всей ситуации призывало к действиям, но вид обреченного блондина останавливал, просил подождать. - Я знаю, как это может выглядеть в твоих глазах, я понимаю, что сейчас ты не настроен разговаривать со мной, но.. - тот, кто довел Антона, кто запер его в клетке своих чувств вероятнее всего сейчас ликовал, захлебываясь собственным удовольствием - Понимаешь…Мне не Полина нравится - Антон решился посмотреть брюнету в глаза, вот он, конец. Рома понял. Он все понял. Все взгляды адресованные только ему, все касания, старательно втисканные в рамки их дружбы для других. Все мелочи сложились в один огромный пазл. Нож предательски выскользнул из его рук. Больше не было нужды действовать. Пару секунд назад он был готов рвать и метать, буквально готовился к тому, что убьет Антона за предательство. Но… Что то определенно пошло не так. Рома стоял на перепутье двух тропинок. Агрессия, захлестнувшая его улетучилась. Его никто не предавал. Антон опустил взгляд обратно, на белый ковер состоящий из сияющих крупиц. Глаза защипало. Тепло от соленых дорожек обдало морозные щеки. - Я знаю…Знаю, что это неправильно, что я не такой, что я странный, что мальчики не должны такое испытывать. Я правда пытался.. Пытался сделать так, чтобы никто ничего не понял. Но из за того, что пытался все утаить, Полина и ты…Вы все поняли не так. - теперь всхлипывал Антон - Но ты не переживай. Полине я все рассказал, обещал же…- выдавил, утешая брюнета - Теперь получается и спектакль не нужен… - шепотом добавил он. Рома не знал что делать. Такое было у него в первый раз. Конечно иногда в голове были мысли, что Петров неплохой пацан. И руки у него такие, ну, мягкие и теплые. Всегда с заботой к нему относился. От мамки защищал, когда та была готова пиздюлей навешать, мол задержался слишком. Антон всю вину на себя брал, а мать ему верила всегда, видно же, что парень толковый, в очках вон ходит, умный весь такой, правильный. У себя оставлял, когда отец заебывал дома. Но от осознания того, что противно ему не было, легче особо не становилось. Нет, он шутил конечно постоянно про педиков и все такое. Но на себе как то такого не ощущал. Может все по тому, что признался ему именно Антон? Сердце забилось чаще. Теперь и Рома свернул не туда. Но было ли это «не туда» таким плохим? Виноваты ли они в том, что чувствуют? Определенно нет. Все разговоры взрослых о том, что любить человека своего пола - это плохо, неправильно, казались такими далекими. Что может быть плохого в том, что ты любишь кого то? Время как будто замедлилось, по ощущениям с последней фразы Антона прошла целая вечность, а на деле всего минуту от силы. Он принял все, что подкинула ему судьба. Принял того дрожащего, открытого и беззащитного блондина. - Дурак ты, Тоха. Такой дурак. - он поднял нож-бабочку и положил его обратно в карман. Антон поднял на него глаза. Взгляд отражал непонимание, заискрилась надежда. -Иди сюда,- освещая темную улицу своей улыбкой проговорил Рома - Че встал там, я не кусаюсь Вот оно. Безграничное счастье. Антон подкрался к Роме, тот заключил его в свои объятия. Все переживания казались такими далекими. Сейчас не имело значения ничего. Антон был безмерно благодарен тому, кто подстроил его судьбу таким образом. Осознание того, что это он сам запирал себя в давящей ржавой клетке придет потом. В голове не было никаких мыслей, лишь умиротворение и порхающие бабочки.