Под алым закатом

Вокруг деревья, деревья и деревья. Куда не посмотри, были деревья. Казалось, что почти из-за каждого дерева кто-то пристально наблюдает за ней. В голове кружил рой мыслей, не давая ей трезво мыслить. Живот крутило от страха, так что хотелось упасть и плача дрожать где-то в объятиях матери. Голову кружило, сознание рисовало страшные картины, из-за которых хотелось просто закрыть глаза и бежать в неизвестное направление. Внезапно взгляд направился к небу. Оно будто горело, а вверху летала сова. Казалось бы не стандартных размеров. В одно мгновение по телу прошлась дрожь и раскатилась крутая волна адреналина. До ушей дошел шорох в кустах, медленно переводя взгляд в сторону исходящего звука, и постепенно удаляясь, она мысленно уже думала в какую сторону ей бежать. В малиновом кусту, что-то рычало, будто готовясь напасть на неё, но не нападало. Оно хотело поиграть с ней. Но вот только ей не хотелось это. Собрав в ноги всю свою смелость, развернувшись вправо, она побежала подальше от этой опушки. В лицо били сосновый ветви, оставляя после себя неприятное ощущение на нём. Её глаза слезились, создавая пелену, из-за которой она едва различала местность. Нечто в кустах рванулось за ней, ветви и старая листва трещали под его массивным весом. Рычание за спиной становилось всё громче и громче. Оно сокращало расстояние. Её ноги уже не слушались, заплетались, ослабли, будто стали ватными от страха. Легкие горели, как и лицо, ей уже хотелось остановиться отдаться в пасть злобному лесному чудовищу, что так хотело откусить от нее лакомый кусочек. По подбородку побежала тоненькая струйка крови, наспех она вытерла её рукавом размазывая по лицу. Запах крови привлек еще сильнее его. Рычание стало громче, а расстояние все сокращалось и уже смрадное дыхание окружило её, даже через зажатый нос просачивался запах крови и гнили. Её ноги ослабели ещё сильнее, желание сдаться нарастало, но желание жить не оставляло её. Секунда, и она лежит на земле. Нечто уже нависает над ней дыша прямо ей в спину. Взгляд снова был обращен к пылающему небу, сова кружившая в небе резко начала пикировать прямо на неё. Тело обдало звериным страхом. — Маша…- звенело в округе.- Маша… Девушка вскочила с кровати, озираясь по сторонам, она пыталась понять где она находится. Рядом на кровати сидела женщина лет тридцати и обеспокоенно смотрела на девушку. Прилипшие пряди волос создавали неприятное ощущение, кровать под ней тоже была мокрая, будто её лихорадило всю ночь. Белая футболка тоже вся была пропитана противным потом, который весьма хорошо был виден на ткани. — Маш, ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила женщина, целуя девочку в лоб, тем самым проверяя её температуру. — Да ты вся горячая! Где же ты могла так простыть?! Девушка ещё не понимала где она находится, только через несколько минут досадного монолога матери, она только «в курила», что она в своей комнате, а не в страшном лесу и ей ничего не грозит. За окном чирикали воробьи и перебирая ножками шумели на карнизе. Шумела листва и солнце стояло высоко в зените. Взгляд девочки упал на рабочий стол, на нём ещё стояли коробки, они переехали только вчера и Маша не успела разобрать коробки. Взяв резинку с прикроватной тумбочки, что осталась здесь ещё от её бабушки, старая и винтажная, у которой немного скрипела дверца, когда ту открывали. Завязав волосы в хвост она обратно упала в кровать и укрылась одеялом в хлопковом пододеяльнике. Оно тоже было слегла влажным, но лежать под ним ещё можно было. — Не знаю, мам, честно.- с трудом прохрипела девочка. — Может, когда вчера не закрыла форточку в машине, меня и продуло… Иммунитет у Марьи с детства был слегка слабоват, ведь иногда от лёгкого ветерка она могла слечь на неделю в кровать с бешенной температурой и ломотой во всём теле, как было и сейчас. Мама Маши обреченно вздохнула и удалилась из комнаты, видимо чтобы принести пару лекарств и градусник. В голове ещё крутился сон и казалось, что запах из пасти этого чудовища летал в пространстве. Страх снова медленно прошелся по телу, от головы до пят. Девочка сглотнула тягучую слюну, с примесью соплей и чего-то неприятного, раздражённой горло отдалось резкой и режущей болью. Больше такого повторять не хотелось. В комнату зашла мама, принеся с собой на подносе таблетки и стеклянный граненный стакан в железной подставке, с мёдом и лимонной кислотой. Он спасал её от этой тошнотворной боли в горле, а позже возможно лечил и её саму. — Выпей всё! И не выёживайся, тебе уже через неделю в школу идти, а ты заболела. — причитала матушка. Она всегда была очень заботливой, но иногда уж больно много она ворчала, абсолютно из-за всегда. Это выглядело скорее смешно, чем огорчало или заставляло печалится, да и она сама никогда не ругалась всерьёз. — Я завтра съежу их заберу, так что не беспокойся об этом, сладкая, и давай отдыхай. Я приготовлю чего-нибудь съестного и тогда приду. После этих слов она удалилась из комнаты, перед этим поцеловав дочь в лобик. Такой жест вызвал большую долю нежности в сердечке Маши и заставил ту улыбаться, по-детски, как раньше. Опираясь на локти она приподнялась над кроватью и приняла сидячее положение. Тоненькие бледные ручки обхватили стакан за подставку, отпивая маленькими глоточками столь вкусный напиток, шатенка иногда морщила носик от легкой кислицы. Осилив горячий чай, она поставила обратно на поднос. Следом в её ручки попал градусник, она вытащила его из футляра и сунула подмышку. После пяти минут, на шкале показывало 37.5, хоть и не сильно высокая, но столько пота — это слишком. Она же только немного приоткрыла форточку. — «Ужас» — пронеслось в её голове. Такое состояние её немного бесило, возможно завтра она будет уже полностью здорова. Выпив таблетку жаропонижающего лекарства, она вновь улеглась в кровать. Веки слипались, а голова будто налитая свинцом, придавливала подушку к кровати. Мыслить не хотелось вовсе и не получалось, поэтому уже через секунду она заснула. Всю оставшеюся неделю она пролежала в кровати. Всю неделю лили протяжные дожди и гремела гроза, которое не раз пугала шатенку. За окном стоял запах сырости и повсюду была: грязь, лужи; но это ни сколько не расстраивало Марью. Ей такая погода очень нравилась, когда солнце не душило и не жарило, как не в себе. Откинув одеяло назад она направилась в ванную комнату. В дальнем углу стояла старая, с легкой ржавчиной в том месте откуда капала вода из крана. На пластмассовой полочке стояли все банные принадлежности, а точнее пара шампуней, было в мыльнице и несколько мочалок, уже немного потемневшие. Справа от ванны находился умывальник, над которым был подвешен шкафчик с зеркалом, там покоились все «рыльно-мыльные» принадлежности, как их порой называл отец Марьи. По середине противоположной стороны от ванной, стоял туалет, а рядом с ним была привинчена старая деревянная полка с полотенцами. Шатенка прокрутила кран умывальника и из него полилась ледяная вода, намочив немного руки, она размылила в них пену от мыла и круговыми движениями массировала в лицо. Смывая пену с лица, она иногда посматривала в зеркало. Глаза вновь обратились к зеркалу, но в зеркале на неё смотрело не её отражение, в нём виднелась лисица с ужасной ухмылкой, даже скорее оскалом. Звериным. Пугающим. Взгляд от неё она каким-то образом она боялась отвести, будто она окажется за ней в этот момент схватит и будто измываясь будет медленно поедать её. Тряхнув головой, образ лисицы пропал из зеркала и теперь на девушку вновь смотрела она сама, только с широко открытыми и напуганными глазами. Отбросив лишние переживания, она закончила умываться, утерев лицо махровым полотенцем. Спустившись из комнаты в кухню она подметила, что лестница достаточно скрипучая и малейшее движение заставляло её достаточно громко скрипеть. На столе стояли её любимые оладушки, к ним комплектом шли сладкий чай и сгущёнка. На лице появилась улыбка, поторопившись девочка присела за стол и уже во всю уплетала угощение, приготовленное для неё мамой. Закончив со сладостью, шатенка вновь взлетела по лестнице. За кровати уже лежали поглаженная юбка-солнце и рубашка с широким воротником, по краям которого была ажурная оборка. Сверху на рубашку та надела шерстяную жилетку, на ноги белые гольфы и туфли на пряжке, на не высокой подошве. Глаза бросились к часам на столе, через пол часа уже начинались занятия, поэтому стоило и поторопиться. Наспех собрав портфель, Марья вылетела из дома, закрыв его за собой, а ключ положила в почтовый ящик. Путь до школы не занял много времени и за него не случилось абсолютно ничего, пугали её лишь гаражи. И понятное для неё было дело того, что где гаражи, там и хулиганы. Это девочка уяснила ещё с того момента, как жила в городе. С каждым разом приближаясь к школе, у неё закрадывалось лёгкое чувство страха и волнения перед новым коллективом, да и лёгкий страх преподавателей. Школа ей показалась довольно обычной ничего в ней странного или устрашающего не было, просто была немного тусклой и на одной из сторон стены был нарисован повешенный. Рядом были написаны ещё и слова, которые уже она не могла разобрать. Пытаясь разобраться в этих записях, как она не заметила и столкнулась с кем-то большим, чуть выше её ростом. В эту же секунду она отпрянула от человека и мельком окинула его взглядом. Перед ней стоял мальчик лет пятнадцати — четырнадцати, крупного телосложения и выше Марьи на голову точно. Всё лицо покрывали уродливые уже давно созревшие прыщи, которые хоть и показались омерзительными ей, но виду она не подала. Не так воспитана. Эй, тебя не учили смотреть вперед, когда идешь, а не втыкать по сторонам? — скрипучим голос проорал практически Семён. Когда же он открыл рот, шатенку обдало диким смрадом гнилых зубов, хотелось зажать нос и убежать по скорее в здание школы. — Или тебя некому учить? Возможно, как ему показалось остроумная шутка ему очень зашла. Рядом стоявший бурят странно поглядывал на большого в габаритах мальчишку. Противная ухмылка расползлась на его лице и с некой издевкой он посматривал на Марью, которая уже и без этого съёжилась. — И чё? Ты так и будешь стоять молчать, а? — ещё громче завопил здоровяк. Девочка пискнула что-то в духе: “ Извините «, и стараясь ретироваться с этой ситуации, но выходило это плохо и через какое-то время была поймана за новенький рюкзак. — Я не слышу, чтобы ты извинилась! Давай, повтори. Словно издеваясь похрюкивал он и злобно зыркал на Марью. Та попыталась лишний раз вырваться, но ничего не получалось хватка была сильнее. Поэтому ей и пришлось ещё раза два извиниться перед здоровяком, прежде чем в разговор вмешался бурят. — Семён, ты не думаешь, что это слишком, на? Тем более она девчонка, да и кажется даже младше нас. — неуверенно проговаривал он. Так названный, Сёма недовольно зыркнул на него. — Да и Ромыч будет против того, что ты творишь. Сам знаешь, ему такое не нравится, на. После этих слов, жирдяй все-таки отпустил уже побелевшую от страха девочку. Как только она оказалась на свободе, то сразу побежала к входу в школу. Уж не хотелось ей опоздать в первый день, а тут ещё этот Сёмочка. Забежав во внутрь, она повесила на крючок раздевалки свою олимпийку и направилась к бабушке на вахте, чтобы та ей объяснила что, да как. Бабуля мило улыбнулась и словно ребёнку толковала, что где. После этого рассказа она мигом побежала налево, оставалось повернуть ещё раз налево и вот она уже была возле заветного кабинета. Пока что, Марья расположилась около подоконника и всматривалась в лесную чащобу, от этого занятия её отвлёк знакомый голос и трель школьного звонка. Все ребята стали вваливаться в класс, а за ребятами и Семён с бурятом, позади них шёл другой парнишка, более симпатичнее, чем прошлые двое. Не став медлить, девочка вошла в класс. За учительским столом сидела женщина средних лет, волосы которой были сведены к пучку, на остром носу красовались очки, из-за которых она вскоре времени злобно зыркала на Марью. Её бровь вопросительно приподнялась в плавном изгибе. — Здравствуйте, я — новенькая, мне сказали подойти к вам.- прощебетала она. Взгляд женщины слегка подобрел, но через секунду она уже обратилась к ней самостоятельно. — Здравствуй, имя фамилию свою назови, пожалуйста. — стальным тоном отчеканила она. Из-за такого тона кровь в теле у девочки немного стыла, поэтому коленки слегка задрожали, от того что на неё ещё и весь класс смотрел, а не только учитель. — Мария Злотозубцева.- стараясь четко произнести, говорила Марья. Глаза учительницы вновь упали на журнал, но такой фамилии она явно не нашла, поэтому вскочив со своего стула она побрела в сторону выхода, причитая себе под нос: «По наберут студентов, а я бегать должна!». Девочка повернулась лицом к классу и стала его рассматривать, не стараясь задерживать на ком-то своё внимание, дабы не смущать человека и себя саму. — Хей, малявка, доску протри! — послышалось с задних парт. Голос был уже знаком, глаз мельком метнулся в журнал. Он был единственным Семёном в классе. Семён Бабурин. Ему отчего-то шла эта фамилия, ассоциируя того с упитанным человеком. На его выходку Марья не обратила, даже малейшего внимания. Не стоил он этого. — Эй, ты видимо не расслышала меня? Или уши компотом моешь. От чего он единственный рассмеялся со своей остроумной шутки, хотя таковой её вряд ли можно было бы назвать. Как только Семён хотел ещё что-то сказать, в этот момент зашла учительница. Она присела за свой стол, документы, которые она принесла, отложила в сторону и вновь посмотрела на девочку. Меня зовут Лилия Павловна. Сейчас садись на последнюю парту первого ряда, потом уже посмотрим куда тебя деть. Не став спорить Маша направилась к своему месту, портфель упал на соседний стул. Приготовив учебники, девочка стала внимательно слушать Лилию Павловну. По началу она была в хорошем расположении духа, рассказывала воодушевленно, но после нескольких шуточек Бабурина и подлых смешков мальчишек на втором ряду, заставил её поменять тон от воодушевленного до раздражённого. Голубые глаза всё вглядывались в окно, в лесную чащу. Ветви сосен трепетались под лёгким ветерком, по деревьям перепрыгивали воробьи. В грязных лужах отражалось серое небо… На Марью накатила лёгкая тоска. Тоска по городу и друзьям, этим переездом ей обрубили все связи. Наверное, это была единственная причина недовольства переезда в посёлок. По прошлой школе она не скучала. Нет, девочка не была объектом травли или же причиной смешков в классе. Просто была тихой, да и не сильно-то и хотели с ней общаться её одноклассники, а она и не лезла в их компании. Не до этого ей было, она пыталась не скатиться по учёбе. В основном шло всё стабильно с четвёрок на пятёрки, но иногда появлялись и тройки, которые она исправляла их уже в следующей четверти. Так прошёл первый урок. Девушка и не заметила, как о пролетел, видимо старые воспоминания. Закинув портфель на плечо, Марья вместе с толпой вышла в коридор и медленно побрела за всей толпой. Она ещё не знала где что находится, поэтому пришлось двигаться за толпой. Через какое-то время они оказались около лестницы на второй этаж, только собираясь наступить на ступень, как за портфель её кто-то схватил. Практически в воздухе поворачивал её к себе Семён. Опять эта жирная, вонючая морда, аж блевать хотелось. — Я не понял, тебе помочь уши почистить? — с издевкой говорил Бабурин. — Если ты ещё не поняла, то все меня бояться и слушаются и ты не исключение! В ней закипала злость. Ещё никто так не относился к девушке и не должен был. Шкала возмущения уже вздымала до самых небес, резко захотелось вцепиться в морду этого жирдяя и расцарапать её, а потом содержимое его прыщей размазать по лицу и плюнуть в него. Семён немного потряхивал Машу, издеваясь и смеясь ей в лицо от её мимики. Собрав все силы и храбрость в кулак, она взяла размах ноги и резко засадила Бабурину между ног от чего тот сразу же её отпустил. Паренёк согнулся пополам и держался за место удара, нервно шипя и поскуливая. Казалось, что он вот-вот заплачет. Маша сняла с плеч рюкзак и со всей силы ударила его по голове. — Не буду я никого слушать, а тебя и тем более, свин! — почти криком выдала она и побежала вверх по лестнице, ища свой класс. «Надеюсь, я его сильно шандарахнула, чтобы он хотя бы сегодня ко мне не лез» — думала про себя девочка, уже подходя к ребятам. Школьный день закончился подозрительно быстро. Спустившись вниз, она накинула сверху олимпийку и вышла из школы. После обеда солнце стояло в зените, невероятно слепя глаза и припекая. Опять же её путь лежал через гаражи. Только в этот раз было ещё страшнее идти, как раз после школы сейчас там бы был сбор хулиганов, которые и пугали её. На горизонте показались и она, до них оставалось пару метров. За ними слышался чей-то смех и пахло сигаретами, хотелось чихнуть от запаха табака и по скорее уйти оттуда. Под ногой вдруг хрустнула ветка и в проёме из-за гаража, показалась широкая морда Бабурина, что ещё немного посмеивался, но как только он увидел шатенку его выражение лица моментально сменилось, заставляя Марью опять съёжиться. Тело будто онемело и возможности дернуть даже рукой не было. В животе всё крутило, липкий страх прокрадывался до каждой её частички тела, заставляя девочку подрагивать. Рука Бабурина приземлилась сверху, на макушку девочки и его толстые пальцы сильно сжали её, от чего в местах нажима отдавало тупой болью. Он смотрел своими карими, слегка раскосыми глазами прямо в её голубые. Она будто боялась отвести от них взгляд. — Даю тебе последний раз попытать удачу и извиниться очень хорошо перед мной. — прошипел Семён. — А иначе, будет худо. Посмеиваясь говорил тот, его рука перекочевала с головы на ворот олимпийки, слегка приподнимая её, от чего Маша встала на носки, чтобы Бабурин не порвал ей куртку. — Не буду я не перед кем извиняться, а тем более перед тобой. Не за что. — поджимая губы в тонкую полоску, еле слышно выговорила девочка. Но и этого хватило Семёну. — Ты — дурак, и разговаривать с тобой не вижу смысла, поэтому отпусти уже меня и дай я пойду дальше. Подобная наглость взбесила его. Парень замахнувшись ударил на отмажь пощечину и швырнул девчонку в близ стоявшее дерево. В спине будто разрядом тока прошлась волна боли, видимо содрала, а щека неистово горела, хотелось побыстрее поднести к ней чего-то холодного. Чувство страха все нарастало и нарастало с каждым шагом Бабурина к ней. Словно загнанная мышь в мышеловке она ползла назад к дереву, пока не уперлась в ствол. Обхватив голову руками, Марья зажмурила глаза, слыша лишь кошмарный его топот. — Эй, Гандон Батькович, а я смотрю ты не только жирный, но и тупой, и слепой. — послышался голос со стороны гаражей. Маша разжала глаза и посмотрела в ту сторону откуда доносился голос. Оперившись на ствол берёзы, она чуть приподняла туловище. Около гаражей стоял парень, который постоянно ходил с бурятом. Он был тише тех двоих, но кажется заправлял тут всем. Его взгляд был обращен на Бабурина, бровь над правым глазом чуть изогнута — недовольство. Вот, что читалось в его карих глазах, он был недоволен поступком Семёна. — Да, на девчонку бросаться не по-пацански, на! — из-за спины шатена показался бурят. Первый снял с себя кожаную куртку, оставаясь в кофте, и положил её на ближнюю бочку. Идя в сторону рыжего, тот угрожающе разминал кулаки, Семён стал потирать руку об руку. — Ну ты чего, Ромка? Она сама виновата! — пытался оправдать себя здоровяк. Глаза Ромы упали на меня и движением вправо показывал, что мне пора сматываться и желательно побыстрее. Марье не надо было повторять по несколько раз, ей хватило и одного. Шатенка резко вскочила, схватив рюкзак за ручки, она рванула в сторону дома. Через несколько секунд было слышно жалобное завывание Бабурина. Только у самого дома девочка остановилась и оглянулась, видно их уже было, гаражи были дальше. Но она прекрасно понимала, что ничего хорошего с Семёном не случилось, скорее всего он получил пару хороших тумаков от парней. «Так ему и надо» — пронеслось резко в голове у Марьи. Встряхнув голову и отбросив все лишние мысли в сторону, она пошагала к калитке, отворив её она побрела ко входу в дом, всё так же крепко сжимая лямки рюкзака.