сколько время не торопи - все случается тогда, когда надо, и не секундой иначе

Все рушится в последний день в школе. В тот самый момент, когда им с гордостью и нескрываемым облегчением вещают наставления уже бывшие учителя, что провожают их из привычных классов в мир за школьными стенами. Их улыбки кажутся оскалами, а слова складываются в неизбежную мантру “добро пожаловать во взрослую жизнь, купите белые тапочки и гроб - она вас пережует и выплюнет”. Джиу неловко переминается с ноги на ногу и оглядывается - ее взгляд никто не перехватывает, а в толпе выпускников мелькают только кончики знакомых пережженых краской волос Сомин. Тэхён сбоку радостно смеется, предвкушая новую яркую и интересную жизнь в университете, совершенно игнорируя всех вокруг. Вот оно как. Пережует и выплюнет. И скажет, что так и было. * Время утекает сквозь пальцы талой водой - Джиу по правде даже уже и не помнит, как выглядит Мэттью, какими были любимые компьютерные игры Тэхёна, какой цвет глаз у Сомин. Десять лет - не шутки, они истончаются и блекнут, и вот уже старые добрые школьные друзья внезапно друг другу никто. Отголоски. Воспоминания. Джиу по вечерам пьет морковные фрэши и в ночи - горький американо, по утрам засыпая в холодной квартире, чтобы потом днем вспомнить, что надо проверить доставки. Убедиться, что все выйдут на смену. Договориться, чтобы группа в пятницу вечером пришла пораньше. Ей почти что все это нравится, но - не настолько, чтобы думать, что она выиграла эту жизнь. Деньги - это хорошо, ощущение, что что-то не так - как заноза под ногтём. Без боли не вытащить. Джиу надевает высокие каблуки, кожаные куртки и красит губы фиолетовой помадой, что контрастирует с красными волосами. Ее вежливо называют “агасси”, подавая напитки в клубе, и это ее коробит. Она в этом месте своя, но это место не ее. Ни по сути, ни по духу. Бешенные танцы и алкоголь закончились в двадцать пять, когда уже не осталось сил забивать чувства потери чего-то всем подряд. А карьерной вершины не маячит на горизонте - она сама облажалась с экзаменами. Она сама не удержала рядом с собой близких людей. Взрослая жизнь оказалась лютым дерьмом. Пусть и с налетом чего-то хорошего. * Сомин она встречает внезапно - в кафе, где-то в центре города, когда у нее на столе куча квитанций по аренде, гонорарам, зарплатам и доставкам. Когда на улице солнце, и хочется не работать, а сидеть с чашкой сладкого от перелитого сиропа капучино и смотреть на людей за стеклом. Джиу, если честно, замирает. Застывает в своем осознании того, что она видит именно Сомин - ее знакомую улыбку, ее привычные жесты, тот самый наклон головы. Она словно и не изменилась, словно снова превратилась в тот самый полузабытый образ школьных времен, когда они украдкой курили одну сигарету на двоих вместо физики. В груди сдавливает от непонятных чувств и все слова застывают в горле. Леденеют посередине всех фраз, что хочется сказать. Сразу же вспыхивают всполохами забытого счастья те дни, когда все было просто и легко, и небо голубое, и мороженое самое вкусное. А все проблемы влюбленностей - такие глупые, и оттого самые прекрасные. Сомин вежливо улыбается продавцу, берет свой латте и направляется к выходу, оставляя за собой флер смородиновых духов и потерянного прошлого. Джиу, словно наконец-то проснувшись, вскакивает с места, роняя на пол ручку и пару квитанций, и почти что не дрожащим голосом говорит: - Сомин! Мир не раскалывается, ничто не окрашивается в яркие краски, и никто и никак не реагирует. У Джиу немного дрожат руки от того, что на секунду ей кажется, что она ошиблась, что уставший разум сыграл над ней злую шутку и никакие счастливые случайности не случаются. Сомин непонимающе моргает, хмурится, натягивает на лицо стандартную улыбку номер три “идите к черту, пожалуйста”, а потом замирает. Она не роняет кофе, не округляет в удивлении глаза, не демонстративно охает. - Привет, - улыбается Сомин и наклоняется, подбирая упавшие бумажки. Ее жесты отточено-плавные и выверено-спокойные, но Джиу видит легкую дрожь в пальцах. Кажется, ожившее прошлое выбивает из равновесия не только ее. - Привет. Ощущение в груди становится сильнее, больнее, и - внезапно - роднее. Оно растекается теплым смехом и шутками по нервам, когда хочется делать что-то глупое, но верное. Сомин касается ее руки, когда отдает бумажки и молчит, словно боится все испортить. Словно ей все еще семнадцать, и она сбегает с выпускного, обрывая со всеми общение. О, боже. Какие они все глупые. * Сомин изменилась. Она осталась совершенно такой же - мягкие улыбки, роковой взгляд, отточенные жесты. Она говорит строго выверенные фразы и смеется ровно в том тоне, который нужен. В школе она слушалась родителей перед важными людьми и незнакомцами с ролексами, и злилась на них же в темных комнатах, когда вокруг были только звуки гитары Тэхёна, купленные в магазине свечки за пару тысяч вон и курица в остром соусе. Она говорила: - Я не буду играть по их правилам, - скрипя зубами из-за того, что ей снова надо идти на курсы по английскому. - Я не пойду в этот чертов универ. - Куда ты денешься, - фыркал Мэттью, задумчиво смотря на свет свечи - у него тоже была драма, только намного смешнее - ему нравилась Сомин, нравился Тэхён и нравился баскетбол. И выбирать что-то одно ему не нравилось. Джиу где-то тоже была в этом странном квадрате - но с другой стороны. Ей просто нравилось любить. - Тем более, что универ хороший. - А потом я буду кем? Кем-то из компании отца? - Сомин сжимала кулак, но не ничего не делала - в комнате не раздавался звук удара по дереву, хруста костяшек, звона браслетов на запястьях. Она замирала в нелепой позе, не решаясь на бунт. На шаг. На движение. Мэттью не решался выбрать, Джиу - переставать любить. Может, конечно, Джиу в своей жизни именно это и делала верно - замечала все то, что было дорого. Сомин смотрит на нее и говорит: - Я на секунду, - поднимаясь с кресла с таким взглядом, словно весь мир обязан ей подчиниться. Она стучит кулаком по столу и требует выполнить ее условия или она разрывает контракт. Ей не страшны суды, последствия, хруст костяшек. Джиу влюбляется снова - в который раз в своей жизни, ощущая что-то скребущееся и нежное. Ничто в этой жизни не оказывается неизменным, и если раньше она казалась себе рыцарем в доспехах, что должна спасти принцессу, то сейчас она просто любуется. Принцесса сама себя спасет. И не сломается. Сомин возвращается обратно с видом триумфатора: - Я свободна до пятницы. Поехали куда-нибудь? - она берет Джуи за пальцы и вдруг сникает. - Ой. Или у тебя работа? Сомин не меняется - она все также ставит себя во главу угла, игнорируя всех вокруг. Всё вокруг. Она считает себя прекрасной и великолепной. Она так не похожа на ту, что забывала приходить на игры Мэттью, на репетиции Джиу, на встречи с Тэхёном. Она спрашивает, она не хочет быть наглой, она принимает то, что не все крутится вокруг нее. Джиу хочет ей сказать, что она возьмет ради нее отпуск, уволится, уедет за край мира. Она сжимает ее пальцы и говорит: - Придешь ко мне на смену? Завтра будет живая музыка. Сомин улыбается и радостно кивает. Край мира, кажется, приедет сам. * Джиу видит аватар Мэттью в фейсбуке уже в десятый раз. Сайт с настойчивостью промоутера подкидывает знакомое имя не первый месяц, и… И почему бы и нет. Почему бы не написать банальное “привет” в щемящей надежде увидеть ответ. С прошлым надо осторожно, Джиу это поняла не так уж и давно. С ним надо играть в сапера с ощущением камикадзе, особенно когда прошлое умеет взрываться ярко и наверняка. С Сомин ей сложно. Даже очень. Словно у них на двоих слишком много невысказанного, но шутка ли - между ними секретов не осталось. Не тех, что были похоронены когда-то давно и наверняка. Мэттью не отвечает - ни через день, ни через неделю. Его фото так и остается изображением в предложке и теряется на фоне кучи проблем на работе. Проблем в жизни. Джиу так то сложно даже с собой. Джиу так то сложно принять, что не все гештальты можно закрыть, и все они - нечто, что надо закрывать. Иногда подвешенность - это правильно. Правильнее, чем законченность. Ответ от Мэттью, оказывается, висит уже с неделю - Джиу в каком-то недоумении смотрит на значок непрочитанного сообщения и боится нажать на него. Раньше было просто - они с ним делили одно восхищение Сомин на двоих, делая вид, что все решения за ней - в конце концов у них было существенное различие. Было как-то даже легко делать вид, что они друзья-соперники, пока в их компанию не попал Тэхён. Хотя, даже тогда все было просто. У подростков, как показывает жизнь, в целом все как-то не слишком замысловато. Джиу не хочет делиться - ни дружбой, ни ссорами, ни теплом. Ей кажется глупым ее детское желание удалить сообщение, контакт, аккаунт - скрыться в реальном мире от реальных людей. Жаль только, что она уже давно не ребенок. Мэттью пишет ей много - о себе, о том, что он, оказывается, любит учить детей (но в меру, никаких сверхурочных в школе), вполне себе состоялся по жизни, но не там, где хотел. Он пишет, что выбил колено и в итоге запорол себе высшую лигу, и то, что он скучает. Вот так просто. Скучает. По ней, по ним, по школьным временам. Когда все было предельно туманно и ужасно ясно. Он пишет “как мы умудрились так облажаться?”. Джиу смеется. И отвечает: “В этом же все мы, не правда ли?”. * Получается как-то смешно, но они встречаются втроем - в старой лапшичной на углу, где они часто сидели вместо последнего урока. Джиу с Сомин сбегали с математики, а Мэттью - с литературы. Они по-глупому из ностальгии заказывают дешевый рамен с курицей и смеются. А потом просто говорят - долго, так словно не было никаких молчаливых лет порознь. Мэттью показывает им своих учеников - старшеклассников, что хотят в национальные сборные, и фыркает: - Я вообще пришел в школу случайно - меня наш же учитель позвал. И вот я и остался. Смешно, правда? Сомин фыркает и говорит: - Смешно было бы, если бы Тэхён стал учителем. А ты всегда искал приключения на жопу. Мэттью смеется, но на секунду словно зависает - откатывается в те времена, когда их было не трое. Когда рядом сидел тот, кто приходил позже, потому что в отличии от них уроки не прогуливал. Тэхён садился рядом, заказывал странный удон с карри и фыркал “вот завалите экзамены - а меня рядом не будет”. Его и правда не было. Хотя экзамены завалила только Джиу. - Он сейчас наверняка в крутой компании, - ведет плечом Мэттью и отворачивается к окну. В его голосе звучит не тоска, но какая-то печаль - не то от того, что сам облажался, не то от того, что он ничего наверняка не знает. Лучший друг, что ни стал кем-то больше, ни остался просто другом. И смешно, и грустно. Джиу переводит взгляд на Сомин и сглатывает - она смотрит прямо на нее, ищет что-то в выражении лица и облегченно улыбается. Касается пальцами ладони под столом и молчит. Джиу знает, что она искала в ее взгляде, и ей немного стыдно перед Мэттью. Сбоку слышится запах удона с карри, и на стол опускается тарелка - горячая и полная привычных странных запахов. - Рабочий день заканчивается в 19. Почему снова прогуливаете? Джиу думает - какие, к черту, совпадения. Так не бывает. А потом замечает форму повара и смеется. Вот тебе и крутая компания - с запахом курицы и кучей немытой посуды. - У нас отгул, - говорит за всех Сомин, улыбаясь. - Ну-ну, - Тэхён задумчиво ест свою лапшу, а потом добивает одной фразой. - Мне пришлось вас так долго ждать за все те дни, что вы ждали меня? Сразу видно, что математику зря прогуливали - вы на пару лет так просчитались. - На десяток, - говорит Джиу. Она в математике сейчас очень хороша - сразу ясно, что тут слишком много насчитано не так. Тэхён фыркает и кивает: - На десяток. Мэттью наконец-то отмирает и говорит: - А сразу не мог сказать, что здесь работаешь. Мне может не понравился рамен. - Ты перевариваешь даже гвозди, отстань. - Он теперь учитель, ему надо быть нервным и вечно недовольным. - А, ну это меняет все. Вам подать что-то новое, господин учитель? - Напомните, зачем мы снова все начали общаться? Джиу радостно смеется, сжимая крепче в руке пальцы Сомин. * Все не становится проще спустя месяцы - квитанции не исчезают, американо по ночам все еще остается, а по утрам в квартире все еще холодно. Они с Сомин ссорятся - и из-за ее внезапных контрактов в Китае и фотосессий в выходные, когда у них были планы, и из-за внезапных ночных смен Джиу, после которых она отсыпается сутки. Они могут часами орать друг на друга, а потом по полдня молчать. А потом - скучать друг за другом так, что каждый сантиметр между ними ощущается пропастью. Сомин говорит: - Давай будем жить вместе, - в твоей холодной квартире с пустым холодильником, темными шторами и одной единственной чашкой со сколом. В конце концов они уже слишком взрослые, чтобы бояться чего-то не пробовать, и пусть потом будет сложно - но такая, к сожалению, жизнь. Что любит пережевывать и выплевывать. Джиу дарит Сомин шарф, купленный на барахолке, что оказывается раритетом из прошлого столетия. Джиу открывает ей все двери, секреты, подаренные кем-то коробки конфет и бутылки с вином. Сомин целует ее в щеки, губы и ниже, показывая, что после ссор все можно решать намного приятнее, чем молчанием по углам. Тэхён пишет сообщение, что ждет всех в среду вечером на новое меню - в качестве испытуемых. Джиу пишет, что хватит ему и Мэттью. А потом отпрашивается с ночной смены, чтобы прийти в знакомую лапшичную пробовать совершенно странные, но очень интересные вкусы. Сомин смеется с того, как Мэттью ворчит, что все слишком острое. И говорит: - Да тебе же нравится! Мэттью не отрицает. И наконец-то тоже что-то выбирает.