Только вместе

      Звучит знакомая музыка, которая означает конец сегодняшних съемок.       Четверо импровизаторов покорно сидят и ждут, пока Воля произнесет уже заученный наизусть текст, после чего они со спокойной душой смогут уехать отсюда. — Ну что, Серёж, как тебе шоу? — спрашивает Павел и поворачивается к Лазареву.       А тот тепло улыбается в ответ, оглядывая парней и самого ведущего. — Паш, ты же знаешь, что как всегда чудесно. Вы же уже как семья мне, ребят, — от этих слов на лице импровизаторов расползаются такие же легкие улыбки, как и у самого певца. — Что ж, приятно знать. Ну а это было шоу «Импровизация», встретимся с вами на следующей неделе, до свидания-я!       Зал заходится в громких авациях, а импровизаторы просто встают и, кивнув зрителю на прощание, уходят со сцены.       Антон с облегчением выдыхает, когда шум толпы и громкой музыки остается позади. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти взглядом того, кто сейчас нужен больше всего. И вот уже спустя две секунды, он все же замечает ту самую знакомую темную макушку среди людей. — Арс! — зовет он, начиная идти навстречу.       Попов тут же поворачивает голову, потому что слышит такой до боли знакомый и родной голос. И вот он выхватывает взглядом зеленые глаза, в которых сейчас целая вселенная, целый мир Арсения.       Шастун просто молча подходит к нему и берет за руку, начиная тянуть куда-то. Попов даже не спрашивает уже — знает, что если ведет Антон, то можно хоть с закрытыми глазами — он точно не бросит и не подведет.       Вот они уже стоят метрах в двадцати от основной толпы, за углом в каком-то офисном секторе. Вокруг ни души, только две пары глаз, с такой нежностью смотрящие друг в друга.       И первым сдается Антон. Он делает два спасительных шага навстречу брюнету, падая в объятия его сильных рук. На лицах расползается счастливая улыбка, а в глазах читается лишь детская радость. — Люблю тебя, Арс, — полушепотом произносит Шастун куда-то в шею брюнета, закрывая глаза и полностью расслабляясь. — Я тебя тоже, Тош, — казалось бы, такие простые слова, а сколько счастья дарят этим двоим. И сейчас им никто не нужен, лишь бы стоять так в обнимку вечность, вдыхая знакомый аромат, утопая в руках и растворяясь в глубине глаз напротив. *** *** — Алло, Кость, звонил? — спрашивает Сергей, когда перезванивает на пропущенный вызов от режиссера. — Серёж, у нас проблемы. Одиннадцать пар нашли, две из них — лесбийские, с этим все в порядке. Мы никак не можем найти парней, что делать? — спрашивает он.       Лазарев, который еще не успел выйти из павильона, останавливается и хмурит брови, явно задумавшись. — Я вот думаю, может подставных взять? Заплатить им чуть больше за риски, мо… — Стоп, Кость, мы уже это обсуждали. Я хочу, чтобы в моем клипе были лишь настоящие влюбленные пары, а не два рандомных мужика, — он переводит дыхание, прежде чем продолжить: — Ладно, с парнями я разберусь. Напишу, если будет информация, — и даже не попрощавшись бросает трубку и убирает телефон в карман. «Да твою ж за ногу, где здесь выход-то?» — проносится у Серёжи в голове, пока он блуждает меж бесконечных дверей и стен.       И вот, через пять минут, когда Лазарев решается подойти к кому-нибудь и спросить, где же здесь выход, он заворачивает за очередной угол, а его глазам открывается умилительная картина.       Он с полминуты просто стоял перед двумя парнями, а они будто не замечали его. — Ребят, — неуверенно зовет Сережа, все же решившись отвлечь их.       Те сразу же отскакивают друг от друга, будто между ними молния ударила, причем у одного на лице читалось замешательство с капелькой стыда, в то время как у другого лишь спокойная и даже почти равнодушная улыбка. — Что-то хотел? — спрашивает Попов, который как раз и являлся тем «другим». — Ребят, где выход здесь? — спрашивает Лазарев.       Парни в двух словах объясняют ему, куда идти, после чего просто быстро прощаются и уходят, все еще пребывая в некотором замешательстве.       Когда они скрываются за углом, Серёжа уже не может сдержать улыбки, но все же он просто разворачивается и начинает идти в другую сторону, параллельно набирая режиссёру сообщение. Сергей Лазарев 16:34 Я нашел их. ***       Крупные капли дождя стучали по окнам в машине, не давая подавляющей тишине заполнить все пространство, но не спасали. Молчание, повисшее в воздухе мешало даже спокойно вздохнуть.       Антон сидел и смотрел в окно, а мысли его сейчас были заняты лишь размышлениями о том, насколько правильно они поступают. Вдруг Шастун чувствует чужую руку на своей, поворачивается к Арсу и просто-напросто озвучивает вопрос, терзающий его еще с момента, когда он согласился на предложение Лазарева. — Арс, а если что-то пойдет не так?       В ответ он видит лишь тёплую улыбку. — Даже если после релиза этого клипа мы окунемся в жопу, в какой еще не были никогда, то я клянусь, Тош, что мы пройдем через всю эту поебень вместе. Ведь вдвоем не так уж это и страшно, правда? Я не буду сейчас успокаивать тебя и говорить, что все будет хорошо. Но я просто обязан заверить тебя в том, что насколько сильно мы не вляпались бы, я всегда буду рядом с тобой, а ты — со мной.       Не передать словами, как Антон сейчас благодарен Арсу. Тут даже простого и банального «спасибо» будет не достаточно так же, как и кислорода в космосе, именно поэтому Шастун молчит, просто сверля взглядом два голубых омута напротив. — Тош, мне за дорогой следить надо. — с легкой улыбкой на губах произносит Попов, наконец разрывая зрительный контакт.       И вот машина уже припаркована перед входом в здание, но никто из двух парней все никак не решается сделать первый шаг навстречу каминг-ауту. Хотя, если так подумать, первый они уже сделали, когда согласились сняться.       Спустя минуту первым отмирает Арсений. Он поворачивает голову и смотрит в глаза напротив, которые сейчас чистого и яркого цвета первой травы в мае — Арсений утопает них, теряет голову и рассудок. Попов тянется вперед, нежно касаясь своими губами губ Антона. Его Антона. Его Тоши. Пара секунд растянулась в вечность, но оба понимали, что этот момент вечно оттягивать не получится. — Пора... — шепчет в поцелуй Попов, тут же нехотя отстраняясь. ***       Антон стоял и наблюдал за парами, которых звали к темно-серому полотну, на фоне которого и снимали, пока другие стояли вокруг, ожидая своей очереди. Его глаза, да и вид в целом, выражали лишь спокойствие, в то время как внутри его терзали жуткие сомнения в правильности решения. Все-таки они довольно популярные личности с весьма большой аудиторией фанатов, и никому неизвестно, как же эта «армия» отреагирует на камминг-аут.       Но вдруг Шастун чувствует легкое прикосновение уже совсем родных пальцев к своему запястью, которые так и шепчут: «Ты не один, рядом всегда есть я». Антон одним рваным движением почти нервно хватает Арса за руку, будто опасаясь, что тот может уйти или просто-напросто исчезнуть, так и оставив Антона наедине со всеми мыслями, которые рано или поздно просто съедят его изнутри. Он поворачивает голову в сторону Арса, заглядывает в глубину его глаз и утопает в их бездонном океане с головой, оставив все лишние мысли на берегу. — Парни, пора, — вдруг раздается голос Лазарева, который и следит за всем съемочным процессом. Как гром среди ясного неба, чесслово.       Арсений кидает последний взгляд на Шастуна и с уверенностью кивает ему, тут же разворачиваясь в сторону оператора, и, не отпуская ладонь Антона ни на долю секунды, делает первые шаги в нужную сторону.       И вот они уже стоят и слушают указания оператора, а уже через минуту уже перед камерой. А вот слышится заветное «Запись идет».       Они стоят друг напротив друга, прямо как в песне: «Глаза в глаза, ладонь в ладонь». И именно в этот момент к Антону приходит хоть и такое по-детски глупое, но все же осознание: не важно, что случится потом, важны лишь эти глаза, с такой нежностью и любовью смотрящие на тебя, руки, которые могут обнять, прижать к себе, подарить тепло, которого так иногда не хватает, губы, что в трудную минуту прошепчут: — Я не одинок, мы справимся со всем, а главное — вместе, — одними губами произносит Шастун, заглядывая в два голубых омута напротив.