Нужное слово

      — Что, тёлка бросила, Харрингтон?.. Стив даже не успевает прикрыть глаза в старательном превозмогании (а это минимум, который требует появление Билли), как сзади прилетает мощный хлопок. Не по плечу и не между лопаток. Билли сжимает так сильно ягодицу, что глаза наоборот готовы выпасть из орбит, покрыться синяками, как задница после такой мощной пятерни. Стиву надо бы рефлекторно отпрянуть, оттолкнуть локтём да как минимум обернуться, показав всем видом, что это перебор, но ладонь Билли как прилетает по полужопию, стискивает на секунду другую, так и слетает — Харгроув делает это походя, не особо обращая внимания, даже не смотрит в сторону Стива, когда проплывает своими широкими плечами рядом, нажёвывает жвачку, скалится в своей калифорнийской улыбочке Томми по другую сторону. Остаётся только поджать губы, запоздало отдёрнуться в сторону и стянуть резко со своих плеч полотенце. — Ну ты главное не плачь, на такую задницу ещё пара шмар точно поведётся, — прошлёпав по душевой пару шагов, за плечо продолжает Билли. Томми покатывается рядом от восторга. — Если спереди нечем хвастать, то на жопу точно клюнут!.. Стив отворачивается к шкафчику, раздражённо поведя челюстью. — А у тебя советы по опыту, как посмотрю, — отплёвывается саркастично. Но под гремящую воду и заливистый смех Томми этого практически не слышно. Стив почему-то раньше не замечал, что у бывшего приятеля настолько раздражающий смех — гиений, ненатуральный, вылизывающий зад и без языка. Он и не может припомнить, чтобы вообще раньше Томми считал забавным, когда один парень другого лапает за жопу — но, видать, в исполнении Харгроува в нём всё вызывает оргазмический восторг, даже если тот попросит отсосать, он перед этим крикнет «мужи-и-ик!» Стиву без разницы, в общем-то. Томми не зря в младшей звали прилипалой, он и сейчас отрабатывает своё звание на полную катушку. А вот Харгроув бесит. Билли очевидно нравится к нему приставать. В этом нет никакой причины или конфликта в прошлом (он же только приехал), но он усердно вылавливает Стива взглядом среди толпы и лезет-лезет-лезет. Иногда не напряжно: пробует через его парту карандашом в мусорку попасть, поэтому постоянно Стиву прилетает в плечо, но едва Стив оборачивается с раздражением и спрашивает, есть ли проблемы, Билли показательно примирительно вскидывает ладони и с наглой ухмылкой отвечает «пока что нет». Иногда мешающе: на тренировке прерывает передачи, отбирая мяч, даже если в одной команде; вклинивается в очередь в столовой перед ним, а потом разворачивается на сто восьмедесят и делает вид, что просто хочет потрещать, но из всего разговора только спрашивает, не против ли Харрингтон его пустить, он действительно так уступчив, о, как благородно. Стив знает эту схему на зубок: пару лет назад он так же делал с каким-нибудь Байерсом. Поэтому ответить или показать раздражение — значит проиграть, повестись на провокацию. Стив выше этого. Он не станет. Но Билли переходит все границы. Или это так принято в Калифорнии — не знать их вовсе. Билли Харгроув без зазрения совести лезет… в личный контакт. Он прорывается туда, как через защиту на площадке, и творит всё, что вздумается: шлепки по голой заднице в душевой становятся обыденностью; подходит впритык и воняет едва ли не рот в рот своей мятной жвачкой, нажёвывает её с наслаждением, сверля взглядом глаза в глаза; иногда вдруг с неожиданной будто заботой подходит в раздевалке, начинает выправлять воротник поло, а затем так же внезапно сжимает его в кулаках, тянет на себя, что ткань скрипит, врезается проволокой в шею. Стив терпит, не отвечает. Смотрит неотрывно ему в глаза, не падает никуда взглядом, но в моменте задавливает рефлекс отстраниться, оттолкнуть к чёрту. Оттолкнёт — признает что слабее, боится. Нет, с такими как Харгроув нельзя давать слабины, нужно держать подачу. И Стив её держит. Отлично держит. Пока этот сукин сын совсем не теряет берегов. В душевой, пока Стив намыливает подмышки, вдруг под влиянием какой-то шутки Билли налегает резко на плечо, не даёт даже проморгаться от воды и без стеснения прихватывает Стива… за яйца. И сейчас резко дёрнуться на рефлексе точно сыграет против него. Стив оглядывается ошалело, а Билли только и ждёт реакции, ну хотя бы её крохи — смотрит впритык своими безумными глазами, жаждет увидеть. А хуй ему. Стив опускает в сосредоточенном напряжении брови, мускулом не дёргает в лице. У Билли вздрагивают уголки губ в ухмылке. — Ты смотри-ка, не дёрнулся… — прищуривается, замедленно проводит кончиком языка по зубам. Руку, сука, не отпускает от причиндалов. — Что, Харрингтон, отрастил себе большие яйца?.. Или нравится?.. — Свои найти не можешь, решил хоть за чужие подержаться?.. — отзеркаливает, поджимает губы. Билли звучно посмеивается — ядовито, мерзко. Как гремучая змея. И сжимает в руке — на удивление, не до боли, а ласково, даже осторожно, просто перекатывает на пальцах. В груди предательски перехватывает дыхание. Блядь. Это ненормально. Это… — Так значит нравится, Харрингтон?.. — наклоняет голову в другую сторону, смотрит приклеено. — С бабами не пошло, решил не ограничиваться?.. — Да, походу, не мне не фартит, — Стив не отрывается взглядом тоже, но кадык предательски вспрыгивает на горле в сглатывании. — Ты же, Харгроув, большой любитель потрогать причиндалы и мужскую жопу… Сублимируешь?.. Стив готов внутренне орать в панике, что ещё пара секунд, и у него встанет, но, благо, следует наконец неприятное, но закономерное — Билли дёргается ближе, сжимает до боли яйца. Тут уже не до ответок, Стив сморщивается откровенно, сгорбливается. — Что, дружок-задрот умным словам научил?.. — шипит зло Харгроув. — Иди на хуй к своим фрикам!.. Разжимает руку. Стив порывисто выдыхает, падает локтём на кафельную стену, пробует отдышаться, но даже холодная вода, тарабанящая по спине, не особо утешает от боли. Харгроув выходит из душевой, хлопнув сдёрнутым полотенцем с крючка. Ну, хотя бы одному Стив рад — не зря ему позавчера Хэндерсон полчаса объяснял значение слова «сублимация».