Король Шутов

Миша лежит спящий на кровати. Он глубоко и верно провалился в царство сна. Такой умиротворённый, родной, спокойный. Давно его никто таким не видел. Так и хочется сесть рядом, погладить его по отросшим волосам и нежно-нежно коснуться губами щеки. Буря эмоций переполняет Ксю. Они заставляют девушку будто бы в предвкушении затаить дыхание, прикусить нижнюю губу и сесть к спящему Горшенёву. Вроде как она зла, вроде обижена, а вроде...Это же Мишка. Её, блин, Мишка. Такой весёлый, озорной, милый мальчишка. Такого только сжать покрепче в объятиях и никогда-никогда не отпускать. — Мишка - Мишка...,— бережно и тихо проговорила та и еле ощутимо провела костяшками указательного пальца по скуле спящего, — Ну как же так получилось, Миш?... Воспоминания нахлынули одно за другим, будто отвечая на этот вопрос. Но нет, это всего лишь её воспоминания о них...

Дом Князевых, 1990 год.

— ДА ХВАТИТ МЕНЯ ТЕРРОРИЗИРОВАТЬ!!!! — донёсся писк девчонки под заливистый смех выходящего из её комнаты Горшка. — Миш, ну правда, — как-то спокойно и с некой нежностью проговорил Андрюха из своей комнаты, медленно записывая черновик для новой песни. — Да чё правда-то? — Миха зашёл в комнату старшего, закрыв дверь, — Принцесса вон верещит, орёт. А я ж ничё не сделал. — Ну конечно, блядь! Всего лишь запёрся к ней в комнату, когда она переодевается, — перефразировал это "ничё не сделал" Князь. — Да я что ль виноват, что Принцесса шибко чувствительная?! — Горшенёв стоит на своём. Впрочем, как обычно. — Слушай, — Андрей отложил блокнот с рукописями и глянул на друга, — Отстань от неё, а. И это я щас прошу не как её брат, а как твой друг. Как её брат я б набил тебе морду, но я же этого не делаю. Ну правда, Мих. Таких Ксюш у тебя ещё миллион будет, а эта чётко дала понять, что тебе ничего не светит. — Андрюх, ну чё вот ты заладил?! — сел рядом со своим "поучителем" Горшок, — Чё ты заладил-то? Одну и ту же пластинку по тыщу раз крутишь! — Да потому что Ксюха упёртая. Она назло тебе будет ещё больше вредничать. Забей, ничё тебе там не светит, — упёрто заявляет ему Князь. — А вот и светит. Так светит, что ты ещё и завидовать будешь.

Несколько лет спустя.

— ДА ТЫ ЗАЕБАЛ МЕНЯ! — кричит посреди улицы разъярённая Ксюша, — ОТВЯНЬ ОТ МЕНЯ! — Ксюх, да он больной! — показывает Горшенёв на машину, находящуюся в 300 метрах от них, из которой только что вышла девушка, — Пришибленный! Ему ж только одно от тебя надо, ё-моё! — А, может, мне нравятся больные-пришибленные? — смело заявила девушка, почти вплотную подойдя к Горшенёву. — Да?! Как-то странно, ведь меня ты списала со счетов по этой причине! — встречно съязвил Горшок. — Да?! — Да! В следующую секунду губы девушки впились в его уста, нагло и решительно проталкиваясь языком в рот. Миха застыл в шоке, но и не особо сопротивлялся. Через секунды три блуждания в его рту языка девчонки он активно начал отвечать на поцелуй, положив руки на её шею. Буря непонятных эмоций переполняет их. Кажется, они влезают в ебучий тихий омут, в котором полно чертей. Но это не страшно. Это не страшно до того момента, пока их не разделят. Не оставят друг без друга. Взяв силы в кулак, Ксюша отстранилась, схватила Горшенёва за руку и повела в клуб, где буквально час назад отжигала с парнем из машины. Честно говоря, парень правда был сомнительный. Да и познакомились они совершенно спонтанно на улице, когда тот попросил сигарету. Да и вообще...Сейчас только до Ксю доходит, что Миха, в общем-то, прав. Ничего серьёзного отношения с тем типом не предвещали. Ксения завела молодого человека в туалет, закрыла дверь и, встав перед ним на колени, судорожно начала снимать с него брюки. — Ксюх, не надо, — спокойно попросил тот, смахивая такое поведение на количество выпитого (ну да, безалкогольный коктейль и стопка текилы сразили бы Ксюшу наповал, ну конечно). Девушка его не послушала и погладила член через ткань белья, посмотрев снизу вверх. — А я думала, у тебя всегда на меня стоит, — хихикнула она, зубами начав медленно стаскивать резинку боксеров. — Да Ксюха, бля! — рявкнул Горшок, несильно оттолкнул девушку, одеваясь. — Да хули нет?! — возмутилась та. — Домой тебе надо. Проспаться, ё-моё.

Квартира Ксении, 2013 год.

Сейчас уже всё иначе. И Ксения повзрослела, и жизнь поменялась, и Миха уже не тот. Конкретно сейчас девушка не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Рядом с ней лежит не буйный вечно озабоченный ею парень, а мужчина, переживший восемь клинических смертей. « Миша, восемь...Ты даже не можешь представить себе как это много. А зачем? Зачем, Миш? За что ты так издеваешься над любимым мне телом? И продолжаешь же...» — звучал голос в голове блондинки. — Ксюх...,— пробормотал тихо в подушку Горшок. Башка неприятно болит от резкого пробуждения, будто он недостаточно долго спал, но это было не так. — Да, Мих? — спокойно спросила та, продолжая поглаживать его по скуле. Лёгкая щетина неприятно щиплет пальцы, но девушке абсолютно по боку это маленькое неудобство. — Ложись ко мне, — неожиданно для девушки выдал он. Приступ нежности настиг нашего Горшочка? Ксения послушно, даже не задумавшись о своём действии, легла к Мишке под одеяло, приобняв его. Однако Горшку не понравилось такое самовольничество, он развернул девушку к себе спиной и крепко обнял за талию, вдыхая аромат её пышных кудрявых волос. Море вопросов сразу же возникло в голове. " Зачем? Для чего? Почему?" — вертелось в голове кудрявой, но задать вопросы она не решалась. Не потому что боялась, а потому что...Боялась, да. Но не самих вопросов, а ответов на них. — Миш, ты чего?..., — осторожно спросила она, сразив наповал свой страх. Будь что будет, а что? Ничего такого "сверх" он ей и не скажет, по сути. — Тихо, — лишь ответил Горшенёв с закрытыми глазами. Не до глупых вопросов ему сейчас. Вернее, зачем этими глупыми вопросами портить момент? Первый удачный момент после долгого расставания, в конце концов. Ксюшке ничего не оставалось делать, кроме как молча ждать, что будет дальше. Приставать к ней вряд ли станут, а вот разоткровенничатся — вполне может быть. Хотя...Она, скорее, просто надеялась, что так будет. Что Мишка сейчас растает и всё ей выдаст. Абсолютно всё: что у него на уме было, когда отказался от лечения, зачем из-за какого-то спектакля поругался с братом, почему никого не видит и не слышит, почему думает, что ему все зла желают. Это же не так! Горшенёву все хотят помочь! Вот только он упёрся рогом и не хочет ни на минуту бросать работу. Не хочет никого слушать. Пошло вообще в жопу их мнение, у нас тут анархия. Девушка несмело обняла руки, сдерживающие её талию, и тихо запела: — Ты пойди, пойди, братец, в сад чужой. Набери цветов, принеси домой... Такой милый как бы поддерживающий Миху жест. Раньше ему всегда помогало это справиться со всеми трудностями. Даже если Ксю поёт обычную детскую колыбель...Для Миши это была не просто колыбель, а толчок к действию. То, от чего он заряжался. То, от чего брал силы. То, что побуждало продолжать. Увы, время шло...Сначала Анфиса, сейчас вот Оля...Ещё и Сашка родилась. Время идёт и чем быстрее, тем сложнее и сложнее жить. Вроде как-то всё обычно, а вроде и нет. Дома наш анархист уже года два как не ночует. Просто...Вот так вот получается. Душит его всё дома. Будто там не то чтобы показательно, но слишком удушающе его любят. Слишком удушающе...А анархия так существовать не может. Возможно, на это влияет то, что они с Ольгой довольно разные, нет точек соприкосновения. Хотя...Да чёрт его знает. Но Михаил лишь хмыкнул своим мыслям, медленно вновь погружаясь в царство сна. — Почему это я тебе пою?! — возмутилась Ксю, — Я хочу услышать как ты поёшь. Немного помедлив, Горшок запел. Мотив ему казался крайне...Популярным, но, на его памяти, это любимая композиция Ксюхи :

В провинциальном городке

Был праздник, музыка звучала.

Горшенёв остановился, желая развернуть к себе девушку, чтобы видеть её реакцию. Медленно-медленно он проделал манёвр и вот напротив него уже светится от восторга личико главной его фанатки.

Но вот в ликующей толпе

Возник зловещий лик бродяги.

Ксю завороженно его слушала, погружаясь полностью в глубину немного охрипшего голоса. Даже различного рода мысли перестали беспокоить девушку. Тишина, покой, умиротворение нп душе.

Он шёл, как будто бы один.

Толпа его не замечала.

И как-то странно на него

Смотрели местные собаки.

— Стой! — заверещала Ксюша, пока тот не дошёл до припева и выскочила с кровати. Девушка судорожно подбежала к огромному шкафу во всю стену и начала что-то там искать. — Да бля!..., — вырвалось у неё, пока Горшок непонимающе смотрел на опустевшее место рядом, — Вот! Радостная и счастливая Ксения уселась на место, держа в руках гитару в чехле. Она быстро справилась со всеми застёжками и протянула Михе инструмент. Миша застыл в лёгком непонимании. Зачем? И до этого ведь было хорошо. Хороший момент буквально ускочил из-под его носа, а девушка теперь суёт свою гитару. Было так по-домашнему, хорошо...А теперь Горшнёв чувствует себя не то чтобы плохо, но до этого, ему казалось, было лучше. Всё же мужчина присел на кровати, взял инструмент, располагая его сразу удобно для себя. Мимолётно прошёлся перебором по струнам, проверяя, настроена ли и продолжил:

В чёрном цилиндре...

Ксения не даёт ему толком проговорить строчку, как влезает сама :

В наряде старинном

Два голоса сливаются воедино под гитару, создавая приятный слуху дуэт :

В город на праздник

Путник очень спешил!

По горам пробирался

И улыбался!

Но камень сорвался

В пропасть с горных вершин.

И тут их творческий порыв прерывает звонок телефона Миши. Ему ничего не остаётся, кроме как отложить гитару и посмотреть, кто там звонит. Достав мобильник из плаща, Горшок совсем не удивился. Звонила Оля, наверняка она обеспокоена его отсутствием. Немного потупив взгляд на экран, Горшенёв выключил звук и повернулся к Принцессе. — Ксюх...Мне это...Эт самое, идти надо, понимаешь, да? — Миха судорожно начал надевать футболку, сверху плащ. — Понимаю, да...., — кивает Ксюня, сильнее кутая себя посильнее в махровый белый халат. На самом деле, она догадывалась, что звонит Ольга, но спрашивать не смела. Не её это дело, кто Горшку звонит. Да и в принципе...Его семья — его стезя. Ей туда лезть незачем. В голову бьют не совсем приятные воспоминания о том, как она когда-то мечтала о чём-то таком с Мишей. Почему неприятные? Да потому что она при всём уважении и любви к Мише понимала, что с ним, даже вернее, с его зависимостью такого не построишь. Да и он постоянно в разъездах...Тогда зачем всё это? Детям нужен отец рядом, а не где-то там непонятно где. В общем. О своём выборе Ксения никогда не жалела, но постоянно возвращалась к воспоминаниям. Стефания, это, собственно, психолог Ксю, говорила, что девушка не столько скучает по отношениям с Горшенёвым, сколько по себе в этих отношениях. Чёрт его знает, как оно было. Принцесса не особо разбирается во всей этой психологической хуете, да и копаться в себе не любит. Так, на досуге повспоминать приятно...Ну иногда не очень приятно, да. Но имеем то, что имеем (нихуя). — Ну я пошёл, Принцесса, — сказал Горшок, остановив себя у двери. — Ага, пиздуй, — привычно для себя ответила Ксеня. Михаил посмеялся, подумав про себя : « Как там Принцесса говорит? "День прошёл, число сменилось, нихуя не изменилось" ? », и вышел из квартиры, громко хлопнув за собой дверью. — Ууу, Горшочек! — восторженно встретил его Шут в подъездном пролёте, пробрынчав что-то на балалайке, — Ты что заново втюрился? В эту крысятину? Серьёзно?! — Заткнись, — пробормотал Горшнёв, забив на оскорбление Ксюши от Шута ( которое, вообще-то, его кольнуло ), и зашагал вниз по лестнице. — Точно втюрился, — обречённо выдохнул невесело Шут и зашагал следом, — Я понимаю, если б был секс, страсти, накал эмоций!...Но это...Пятисекундные обнимашки утром и всё?! Знаешь что? Ты стареешь, Горшочек! Точно тебе говорю, все признаки кризиса среднего возраста! Миха всё также игнорирует Шута, захлопнув подъездную дверь прямо у того перед носом. На секунду Горшку даже показалось, что он отделался от этой "шизы", но не тут-то было. Ни для кого не секрет, что Шут в башке Горшка перемещается через любые пространства. — Горшочек, ну рассуди сам! Эта кудрявая крыса лишь мешает твоему становлению звездой, великим..., — Шут не успел договорить, как Миша перебил его. — Да захлопнись ты уже, а! И без тебя тошно, ё-моё, — правда замучено выдал Горшенёв. — А давай её съедим, а? — продолжает тот, но сразу предлагает другой вариант, завидев сильно грозный взгляд Горшка, — Ну или хотя бы силой возьмём! — Да ты заткнёшься, ё-моё?! — заорал на всю улицу Миха, привлекая тем самым всех людей вокруг, но главная проблема решена. Шут испарился. Шут испарился, а в голову лезут до тошноты приятные воспоминания, вызванные словами его "шизы" о сексе и страсти...

***

— А-ах!..., — Ксюша прирывисто удивлённо простонала, задрав голову, от приятно-неожиданно-грубых касаний. Согласитесь, немного жутко, когда спокойно принимаешь душ, капельки воды смывают ужасный день с тела, задевая кучерявые волосы, а тут резко сзади кто-то подходит и хватает за грудь. Но блонди эти руки сразу узнала, не впервой. — Миша, блин! — возмутилась она под заливистый смех Горшка, отстраняясь, — Это нихуя не смешно! — Смешно-смешно, — отрицает Горшенёв, глазами разыскивая тюбик со своим гелем для душа. — Я же просила так не делать...,— обиженно пробормотала та, смывая с себя остатки мыльной пены. — Ага, — отмахнулся Горшнёв, обильно растирая по телу гель для душа. — Дай сюда! — выхватила девушка у того тюбик, завидев, как Горшок прикалывается с пеной от мыльной хрени, — Как ребёнок малый. Миха лишь скорчил рожицу и вплотную подошёл к Ксюне. Та затаила дыхание, как обычно делает в такие моменты, прикусила нижнюю губу и посмотрела снизу вверх в глаза молодого человека. Тот почувствовал тепло между их телами (и дело далеко не в воде, которая по ощущениям кипит) и нежно коснулся её губ своими. Поцелуй такой невесомый, аккуратный, еле ощутимый, что Ксения немного теряется, позабыв где находится. Она будто бы растворяется вместе с этим поцелуем на своих губах. Всё растворяется вместе с этим поцелуем, на самом деле. Непроизвольно руки девушки легли на плечи Михи и немного сжали. Горшок же воспринял это как призыв к действию и неожиданно подхватил её на руки под бёдра, спиной прижимая к холодной плитке. — Миш, это не лучшее место, — успела пробормотать та, тяжело дыша. Номер они сняли как обычно. Мальчики у себя, девочки у себя. Но в этом и подвох...В любой момент может зайти Маха, а им это не надо. Ну, точнее, Ксюше потом не хотелось бы краснеть перед скрипачкой. — Тихо, — также прирывисто в тон девушке сказал Горшенёв, спускаясь поцелуями по её шее. Вдвойне приятные ощущения разлились по телу и Кучеряшка тихо захныкала над ухом Панка, уже успев позабыть о том, что говорила ранее. Всё её внимание забрали поцелуи, которые Горшок со стремительной скоростью оставлял на теле. Вот уже с ключиц и плеч Миха плавно переходит на грудь, но не доходя до сосков его оттягивает за волосы Ксюша и шепчет в губы: — Нахуй прелюдия, давай как мы любим... Одна фраза. Одна фраза и Миша поплыл. Готов он был сделать всё, но сейчас чётко понимал, что от него хотят. Заткнув девушку грубым настойчивым поцелуем, он поудобнее схватился за её бёдра, сильнее вжимая в стену. Несколько секунд игры с правильной позой и вот уже головка члена упёрлась. Ксюша прикусила губу Горшка, сжала посильнее его плечи и сама повела бёдрами навстречу, но безуспешно. Помедлив, Миха резко и неожиданно входит во влагалище, сразу стараясь набирать темп. Ксюха сильнее прижалась, поскуливая в его плечо. Вода продолжала литься, обжигая их тела. Пошлые шлепки всё быстрее и быстрее разносились по ванной комнате. Через минуты три блондинка начала стонать, иногда переключаясь на вскрики. Горшок в это время совершенно ни на что не обращал внимание, кроме своего сбивчивого дыхания. Ну а что? Она сама напросилась!

СПБ, 2013 год.

Ноги не привели ещё Миху к дому. Лишь завыли ноющей болью. Из своих мыслей Горшенёва вывел какой-то человек, раздающий листовки. Он наугад взял одну из бумажек и зло зашагал дальше. Питер — город рекламы, бухла и молодёжи. Собственно, именно поэтому здесь так много всего этого. Подходящие люди иногда бесят, но, с другой стороны, это их работа. Но иногда они выдёргивают из таких воспоминаний!...Впрочем, совершенно неважно. Миха решил всё же вызвать такси. Состояние было полнейшего нестояния. Ощущение, будто он с бодуна, хотя не пил...Вообще вчера не пил. Ксюха увела его к себе и сразу же отправила в душ и баиньки. И сейчас спать хочется, невыносимо просто. — А? Что? — спрашивает Горшок, когда на том конце девушка выдёргивает его из мыслей вопросом об адресе. Дальше Миха решил не отвлекаться на мысли. Ну чтоб куда-то не туда не приехать. На крайняк отбиваться от них как от Шута. Где, кстати, Шут? Обиделся, может...Так! Никаких мыслей, Горшенёв! Машина прибыла минуты за три. Горшок сел на заднее сиденье и поздоровался. За рулём был довольно милый мужчина лет пятидесяти. Разговора по дороге как-то не шло, да и мыслей не шло. Ну кроме одной. Что ему сказать Оле? Хотя на этот вопрос Миха нашёл ответ в первые минуты поездки. Оле что-то сказать надо по ситуации, а не придумывать наперёд. В сон клонит жутко. Хочется забить на всё и отрубиться прям здесь. Но нельзя. Вроде бы уже одиннадцать часов, Горшок давно поднялся и должен был уже проснуться, но что-то идёт не так. Может быть, это всё происходит на нервной почве...Да, скорее всего. В общем. Через двадцать минут Миха прибыл в пункт назначения и судорожно начал доставать кошелёк. — С Вас...,— было начал мужчина, но Горшок его перебив, сунув тысячную купюру. — Сдачу себе заберите. Хорошего дня, — анархист наш не захотел ничего больше слышать и поэтому поспешно вышел из машины, несильно хлопнув дверью. Собственно, погода на улице никак не удивляла. За время, что он ехал, начался моросящий дождь. Михаил тяжело вздохнул и поспешно направился в подъезд. Всё слишком знакомое, поэтому он просто на автопилоте поднимается, открывает дверь и тут же встречается с застывшей в проходе обеспокоенной Ольгой. — Миш..., — чуть ближе подошла она, несмело позвав мужа. — Всё окей, — Горшок прошёл за порог, захлопнул дверь и принялся раздеваться, — Устал, на самом деле. Понимаешь, да? Быстро скинув всё, Горшенёв, не желая также ни с кем говорить и никого слушать, завалился на кровать в спальне и сразу же отрубился. Именно это сейчас ему было нужно. Очень хороший сон и отдых. А то, что Оля немного в шоке...Да потом разберёмся.