Король Шутов

Больница, 2013 год.

Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу, Возвращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу.

Князева пришла сразу же, как только Ольга позвонила ей. Она была очень встревожена. Пульс у неё бился так сильно, что ей казалось, будто она ничего не слышит. Всё как в тумане. — Что случилось? — спросила Ксю, увидев Ольгу. — У него сердечный приступ? — спросила она, и в её голосе слышалась неуверенность. — Да, — мрачно ответила Оля, отворачиваясь от Ксении. — И что теперь? — прозвучал тихий вопрос от девушки. — Ксюша, я не знаю! — нервно воскликнула та. — Мы ждём вердикт врачей. Принцесса села рядом с женой Михаила Горшенёва. Она понимала, что для Миши это может быть слишком тяжёлым испытанием. Она надеялась, что есть какой-то выход из этой ситуации. Хоть какой-то. Но в то же время она успокаивала себя тем, что это ещё не конец. Далеко не конец. Князева огляделась: обычная больница, ничего примечательного. Зелёные стены будто давили на неё, мешая ясно мыслить. Старая лавка была неудобной, но другой мебели здесь не было. В памяти невольно всплыли строки из песни Миши и Андрея: «Тёмный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор, пробираюсь, чуть дыша, чтобы не вспугнуть…» Определённо, они писали об этом коридоре с единственным окном, закрытым жалюзи неприятного салатового цвета, которые не пропускали солнечный свет с улицы. Помещение было мрачным и унылым. У Ксюши перехватило дыхание, и она тихо сказала : — Я в туалет. Ольга не обратила внимания на слова той. Ксения встала и пошла по коридору. Когда она свернула за угол, перед её глазами предстала ужасная картина: на скамейках сидели люди, все они были при смерти, и их тяжёлое хриплое дыхание отдавалось эхом в ушах Князевой. Она медленно пошла между скамейками, но тут её за руку схватила какая-то женщина: — Помоги... — хрипло, надрывисто и тихо проговорила она. От этого Ксю захотелось плакать. Её взгляд упал на руку старушки, которая схватила её. Это была сморщенная старая ладошка, которая на глазах Князевой начала превращаться в кусок тухлого мяса, под которым стала видна кость. От увиденного Ксюша громко закричала, и картинка перед её глазами исчезла. Её окликнул басистый мужской голос: — Девушка! Всё в порядке? Ксения медленно обернулась и увидела мужчину в очках и белом халате, который стоял в трёхстах метрах от неё. Это был врач, и Ксения поняла это, хотя не могла разглядеть его лица. Она ответила неуверенно: — Да, конечно. Но ничего не было в порядке. Эта галлюцинация явно не сулила ничего хорошего и означала только одно: Князева медленно, но верно теряла рассудок. Как только врач ушёл, Ксюша бросилась бежать по коридору, мимо людей, которые ждали своей очереди на приём. У кого-то из них зазвонил телефон :

А в полночь выйду я на лунную дорогу, Простившись навсегда с любимою своей Тоска оставь меня, глупа ты и убога. Ты не подруга светлой памяти моей.

Добежав до туалета, девушка с силой дёрнула ручку двери и оказалась в маленькой комнатке. Она закрыла за собой дверь и заперлась на замок. Туалет выглядел так же уныло, как и коридор этой больницы. Стены были выкрашены в зелёный цвет, а пол был покрыт квадратной салатовой плиткой. В углу комнаты находился туалет, рядом с которым стояла белая раковина. Раковина была настолько грязной, что казалось, её не мыли уже сотню лет. На стене над раковиной висело зеркало с небольшими водяными пятнами. Очевидно, его тоже давным-давно не чистили. Ксения подошла к раковине и посмотрела в зеркало. Ничего нового в своей внешности она не увидела, кроме появившейся усталости. Внезапно около туалета послышалось сбившееся тяжёлое дыхание, а затем кто-то ужасно писклявым голосом спросил: — Сантехника вызывали, дамочка? Ксю повернула голову и пришла в ужас. Перед ней стояло нечто странное: человек с белым гримом, ужасающими чертами лица, как будто бы неживыми глазами и в костюме сантехника. В его не менее ужасающей руке был стальной гаечный ключ. Ксения пыталась проморгаться, надеясь, что это просто очередная галлюцинация, но ничего не изменилось. — Не поможет, — прокомментировало её действия существо. Оно бросило ключ на пол, и тот громко звякнул. Затем оно закрыло крышку унитаза и уселось на неё сверху. — Ты кто такой, чёрт возьми?! — закричала Ксения, медленно отступая к двери. — Я? — переспросил человек в гриме. — Я — Шут, Ксюшенька. И не советую тебе убегать. Я всё равно тебя из-под земли доста-а-ану. Новый знакомый Князевой наклонился вперёд. Перед ним образовалась глубокая яма, из которой он с улыбкой вытащил за уши мёртвого кролика. — Примерно вот так, — прокомментировал он. Он отпустил тело зверька, и оно упало обратно в яму, а та исчезла. Ксения в ужасе закрыла руками рот и со страхом посмотрела на Шута. — Что тебе нужно от меня? — спросила она. — Отлично, давай сразу к делу! — восторженно сказал собеседник Ксении. В следующую секунду он материализовался перед ней в деловом костюме с уложенными гелем волосами и усами. В руках у него была бумага желтоватого цвета и перо, кончик которого был чем-то красным. — Ты же хочешь, чтобы Миша был жив? — игриво спросил он. — Да, хочу, — неуверенно ответила Князева. — Ну вот и хорошо! Распишись вот здесь! — проговорил Шут, показав строку для подписи и протянув блондинке перо. — Подожди... А в чём подвох? — Да ни в чём! — беззаботно отмахнулся тот. — Всего лишь надо отдать свою жизнь за его. Ты же сильно хочешь, чтобы он жил, правда? Хочешь, чтобы у Саши был папа, чтобы у Оли был муж, чтобы у Андрея был друг? Хочешь? Князева задумалась на полминуты. Ей действительно было нечего терять. У неё не было семьи, у Андрея своя семья, Паша... Паша не имел особого значения в её жизни. Поэтому она взяла у Шута бумагу, взяла перо, а он начал петь.:

Когда проснешься ты, найдешь мои ботинки Те, что случайно я оставил у тебя А в чем ушел же он? себя ты спросишь тихо. В чем я ушел? И сам того не знаю я!

Кладбище, 2024 год.

Павел шёл по уже знакомой, вытоптанной дорожке, неся в руках десяток красных метровых роз. Когда он покупал эти невероятно красивые цветы, продавщица поинтересовалась: — Не верите в приметы, да? Что ж, это хорошо. Нынешняя молодёжь такая... своеобразная. Но девушке понравятся розы, не волнуйтесь! Львовсий улыбнулся, но ответил: — Я уже не молод, мне за сорок. А вот приметы — это хорошая вещь, лучше верить и перестраховаться, чем не верить и усложнять себе жизнь. А вот цветы... Цветы, к сожалению, ей уже никак не могут понравиться, какими бы красивыми они ни были. Паша взял розы, перевязанные атласной красной лентой, оставил на столе три тысячи рублей и вышел из магазина. Шёл дождь, и проезжающая мимо машина обрызгала его водой из лужи. Только тогда Павел обратил внимание на песню, которая играла в машине:

Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу, Возвращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу.

Босые ноги возвратят меня обратно. Куда деваться - отморожена ступня! Мне быть навязчивым не очень-то приятно, Возьму ботинки и уйду тотчас же я.

Ирония судьбы, если учесть, к кому на кладбище идёт Паша. Однако сейчас он уже шёл по дороге к определённому памятнику. Чёрные брюки промокли от дождя, а вот серое пальто было непромокаемым, так что у Паши всё ещё был шанс не простудиться после этой прогулки. Он подошёл к памятнику, на котором была красиво выгравирована надпись: МИХАИЛ ГОРШЕНЁВ 07.08.1973 - 19.07.2013. Павел усмехнулся: поклонники продолжали приносить на его могилу цветы и памятные вещи. Он по-прежнему жил в их сердцах. Рядом с памятником Горшенёву был установлен памятник Ксюше, который был выполнен в том же стиле, что и памятник её возлюбленному: КСЕНИЯ КНЯЗЕВА 07.07.1975 - 06.07.2013. Вспоминал ли кто-нибудь о ней? Да, вспоминали. Андрей вспоминал, Павел вспоминал, и пара фанатов Горшенёва тоже. Поэтому на её могиле всегда лежали два-три букета, такие же, как на могиле Михаила. Мужчина присел у памятника девушки и положил розы. Неожиданно он укололся одним из шипов снизу, и на памятник полилась алая кровь. «Должна была обрезать шипы», — подумал мужчина, вспомнив продавщицу в цветочном магазине. Вскоре его взгляд переместился на портрет на памятнике: красивая, кудрявая и улыбающаяся девушка. Такой он её запомнил навсегда: красивой, кудрявой, улыбающейся и с наушниками в ушах. На самом деле, Павел очень скучал. После Ксении у него не было ни одной девушки, а заказным убийцей он работать давно перестал, открыв бизнес по ремонту машин. Тем не менее, смерть Ксении заказчик посчитал делом его рук и отправил ему неплохую сумму денег. Горшку предупреждали, что если он не отдаст давний приличный долг, о котором тот уже и забыл, медленно, но верно будут умирать все, кто был ему дорог. Но не тут-то было: Горшок умер чуть больше чем через неделю после смерти Ксю. План был провален, а Паша тогда три дня не ел, не спал, а просто рыдал на полу гостиной. Да, этот момент Львовский запомнил навсегда. — Я люблю тебя. Сказал мужчина, смотря на изображение девушки и запел:

И вновь иду задумчивый по лунной я дороге, И дом твой вновь остался за моей спиной. Ботинки на ногах, но мерзнут мои ноги... Забыл штаны... О нет... О, Боже мой!

Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу, Возвращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу.