The Portrait Of Aesop Carl

Проходящие дни уже давно стали утомительными для Джозефа Дезольнье в поместье Олетус. Сколько раз его заставляли размахивать саблей и превращаться в грозного охотника? Таких случаев стало бесчисленное множество. Джозефу совершенно наскучило выслеживать выживших… и все же это было все, что он мог сделать на данный момент. Пока он, наконец, не сможет сбежать из чистилища… когда-нибудь. Когда игра была не в разгаре, печально известный фотограф проводил большую часть своего времени в одиночестве. У него было мало общего с другими охотниками, кроме королевы Марии. Они в некотором роде подружились, проводя свободные послеобеденные часы за чаепитием и болтовней о том о сем. Но с каждым днем им оставалось все меньше и меньше тем для обсуждения. Они уже поделились своими желаниями относительно того, что они будут делать, если… нет, когда они в конце концов смогут покинуть Поместье. Они часто говорили о других людях, содержащихся в стенах Поместья, обобщая теории о жизни других, прежде чем принять участие в игре. И, конечно же, они подробно вспоминали о своей прежней жизни дворян. Так о чем же им еще оставалось говорить? Джозеф сидел один в оранжерее, рассеянно глядя в окно и накручивая выбившуюся прядь волнистых седых волос на свой тонкий указательный палец. Он напевал какую-то мелодию… но это было не очень весело. Это была мрачная мелодия, которая во многом отражала его угрюмое настроение. Через дорогу он увидел, как мимо прошла Мэри под руку с гейшей Мичико, они вместе хихикали, когда выходили с террасы. Казалось, что даже обычно сдержанный бывший монарх находил новых друзей. Джозеф вздохнул. Неужели не было лекарства от его вечной скуки? Он вернулся к потягиванию чая… но к тому времени, когда он поставил чашку обратно на блюдце и снова перевел взгляд на улицу, в саду появилась новая фигура. Эзоп Карл, бальзамировщик… Сел на скамейку. Совсем один.

…

Эзоп очень очаровал Джозефа. Он ни в малейшей степени не был похож на других выживших. О застенчивом бальзамировщике ходило много слухов, в том числе и о том, что ему не привыкать к убийствам. Джозефу обычно было трудно поверить в такое о человеке, который не осмелился бы сказать «бу» гусыне… Но нельзя было отрицать темную сторону, которая скрывалась за этими широко раскрытыми, кажущимися невинными, глазами. Такая интригующая двусмысленность… он был бы идеальным объектом для того, чтобы навсегда запечатлеть его на фотографии. Отставив в сторону свой допитый чай, Джозеф поднялся на ноги и вышел на улицу. Эзоп еще не заметил его приближения… Джозеф быстро понял, что он не подготовил то, о чем хотел спросить бальзамировщика. Он должен был убедиться, что его поведение было джентльменским и не слишком давящим. Тем более он сильно рисковал тем, что Эзоп просто сбежит без оглядки. Но у него не было возможности планировать слишком далеко впредь до того, как бальзамировщик был предупрежден о его присутствии. — «Добрый день, месье Карл», — охотник помахал рукой, улыбаясь так искренне, как только мог. Юноша неловко заерзал на своем сиденье, почесывая колени пальцами в перчатках, серые радужки глаз подрагивали под длинными пепельными ресницами. — «З-здравствуйте… Мистер Джозеф». — «Можно мне присесть с вами на минутку?» Эзоп взглянул на сиденье рядом с собой, затем кротко кивнул, повернув голову в противоположном направлении. — «Большое спасибо». Джозеф грациозно уселся, аккуратно закинув ногу на ногу. — «Не часто мне выпадает такая прекрасная возможность посидеть с выжившим, как сейчас». Эзоп ничего не сказал… он просто снова кивнул, напряженно вглядываясь в ближайший куст желтой розы. — «Надеюсь, вы не возражаете», — добавил Джозеф, желая успокоить его. В конце концов, это было не совпадение. Вне игры они могли бы быть просто двумя людьми, без погони и убийств… — «Я просто проходил мимо в поисках вдохновения для своих фотографий на свежем воздухе, когда увидел, что ты сидишь один. Все в порядке?» — «Мммм», — промычал Эзоп в ответ. — «Мне нравится быть одному. Мне… не нравятся живые люди. Слишком шумные». — «Ах. Я понимаю», — Джозеф нервно прикусил губу. Должен ли он осмелиться спросить его? — «А… а как насчет кого-то вроде меня? Я не уверен, что меня можно охарактеризовать как живого смертного человека… и все же я не умер… я тебя раздражаю?» Эзоп немного поерзал, разглядывая свои переплетенные пальцы. — «…Нет, мистер Джозеф. Вы меня не раздражаете. Я думаю, вы… порядочный человек. Особенно с тех пор, как вы позволили мне так ярко ощутить вкус смерти». Джозеф съежился. Ему не очень-то нравилось убивать Эзопа в играх. Но какая-то часть его знала, что Эзоп… не возражал. Смерть не пугала этого конкретного выжившего. Он был бесстрашным мышонком. — «Смерть…», — повторил за ним Джозеф, и это слово показалось ему горьким на вкус. «А вы знаете… видите красоту в смерти, месье Карл?» Глаза Эзопа внезапно загорелись, когда он посмотрел вперед. — «Да, мистер Джозеф. Очень даже. Есть много прекрасного в переходе души на другую сторону. Все в жизни временно. Смерть — это процесс, подобный любому другому… но это процесс, в ходе которого человек переходит в другое состояние бытия. Мирное состояние, где человек наконец-то может обрести покой. Я горжусь своей ролью в подготовке человека к его последнему путешествию… это для меня величайшая честь. Я хочу помочь этим душам своими приобретенными навыками… Я проведу их к этому теплому, нежному свету…» …Ух ты. Джозеф никогда не слышал, чтобы Эзоп так много говорил за все время своего пребывания в поместье. Услышав, что Джозеф лишился дара речи, Эзоп внезапно очнулся от своих размышлений и вскочил на ноги. — «Ах, мои извинения, я не хотел так много болтать, я пойду—» — «Подожди. Пожалуйста». Эзоп застыл на месте. Джозеф встал и повернулся к нему лицом. — «То, как ты только что говорил… это было довольно мило. Даже обнадеживающе… в некотором смысле. Вы само очарование, месье Карл. Если бы вам было поручено подготовить меня к похоронам, я бы чувствовал себя в полной безопасности в ваших умелых руках». — «О-ох?» — Зрачки Эзопа расширились от удивления, — «С-спасибо тебе. Большинство людей… думает, что я странный». «Большинство людей невыносимо скучны». — Джозеф фыркнул. Ему было приятно видеть, как уголки глаз Эзопа приподнялись что должно быть значило, что он улыбался. Сейчас было самое подходящее время спросить… — «Мистер Карл… вы случайно не будете свободны завтра вечером?» — «Я? С-свободен?» — пробормотал Эзоп, недоверчиво указывая на себя, — «Н-ну… это было бы возможным после игры в течение дня…» — «Конечно. После игры у вас нет никаких планов на вечер?» — «Ах… да, я так думаю. Почему вы спрашиваете?» Джозеф слегка пожал плечами, аккуратно заправляя свой выпавший конский хвост за плечо. — «Я хотел спросить, не хотели бы вы провести некоторое время в моей компании. Мне ужасно скучно по вечерам, и мне определенно понравилась наша сегодняшняя небольшая беседа. Может быть, вы расскажете мне побольше о своей профессии бальзамировщика, а я покажу вам прелести своей камеры? Не волнуйтесь, все это совершенно безопасно. Что ты скажешь?» Нервы Джозефа трепетали где-то внизу живота, пока Эзоп не торопился, обдумывая такую возможность… прежде чем утвердительно кивнуть головой. — «Мне бы хотелось».

***

— «…И вот перед нами мой ценный дагерротип, один из первых в своем роде». Джозеф заканчивал грандиозный обход своих покоев для Эзопа, который следовал за ним повсюду, спокойно все осматривая. — «Она очень блестящая», — прямо отметил он. — «Да… Я часто протираю его, но мне приходится быть осторожным с продуктами, которые я на нем использую, поскольку это такая… винтажная модель. Но только потому, что он существует уже несколько десятилетий, это не значит, что он менее идеален для получения снимка. Не хочешь попозировать для меня? Я могу показать тебе, насколько четкой может быть фотография, которую я могу запечатлеть». Эзоп пару раз моргнул, не двигаясь с места. — «Как я уже сказал, месье… это совершенно безопасно», — заверил охотник. — «Эта камера отличается от тех, что были предоставлены мне в игре. Это не создаст другой мир и не заточит вашу душу в образ. Но если вы мне не доверяете, полагаю, я не могу вас винить…» — «Ох, извини. Ничего подобного», — перебил Эзоп, размахивая перед собой руками в перчатках. — «Я просто никогда… не фотографировался раньше. Так что… я мог бы… но мне требуется помощь… поскольку я не знаю, как… п-позировать…» Джозеф ухмыльнулся, указывая на изогнутое будуарное кресло, расположенное прямо перед объективом, — «Присаживайся». Эзоп нерешительно подошел к стулу. Он сел довольно чопорно, как робот. Готовя фотоаппарат, Джозеф напевал какую-то мелодию. Он надеялся, что это успокоит бальзамировщика. Но Эзоп, казалось, нервничал больше, чем когда-либо, пальцы его снова и снова переплетались, на лбу выступила капелька пота. — «Тебе нечего бояться, mon chéri», — напомнил ему Джозеф. «Будет просто громкий щелчок и яркая вспышка, и это все. Сейчас… если ты просто… сядешь прямо…» Фотограф подошел к Эзопу, осторожно придавая его спине лучшее положение своими руками. Эзоп слегка вздрогнул от прикосновения; определенно, это было нечто такое, к чему он не привык. Когда одна рука осторожно коснулась груди Эзопа, Джозеф почувствовал, как сердце забилось так сильно, что в любой момент могло прорваться сквозь его торс. — «Расслабься», — мягко приказал Джозеф. «Дыши. Оставайся настолько неподвижным, насколько это в человеческих силах…» Эзоп сделал резкий вдох, затем медленно выдохнул. Сделав это, Джозеф вернулся на свое прежнее место за камеру и стал ждать подходящего момента… *Вспышка* — «…Вот. Это было не так уж плохо, не так ли?» Через несколько мгновений Джозеф снял медную пластину. Когда изображение сформировалось, он приятно улыбнулся, затем пересек комнату, чтобы показать Эзопу результат. Бальзамировщик ошеломленно уставился на изображение, стоявшее перед ним. — «Это… это я?» — «Это твоё фото, да. Тебе нравится?» Глаза Эзопа сощурились. — «Да… мой запечатленный образ… это просто изумительно». — «Такой же изумительный как и ты, mon chéri. Ты идеальная модель». Несмотря на то, что маска Эзопа все еще была на месте, Джозеф мог сказать по тому, как Эзоп смущенно покачал головой в сторону, что он покраснел. — «Э-это не так. Я просто… сделал то, о чем ты меня просил». — «И это именно то, что делает тебя идеальной моделью», — Джозеф оставил фотографию в руках Эзопа и пересек комнату, чтобы налить себе выпить с каминной полки. — «Ты бы хотел выпить это? Это один из моих любимых ядов…» Эзоп яростно замотал головой. — «Нет, я не хочу быть отравленным; это неблагоприятный способ умереть, потому что клетки организма страдают от нехватки кислорода, а в некоторых случаях расщепляются и образуют отдельные молекулы». — «Нет, нет, дорогой! Я не имел в виду настоящий яд. Я не планирую убивать ни тебя, ни себя. Это всего лишь бренди». — «…Ох», — Эзоп осекся. «…Прости меня. У меня есть привычка… воспринимать все буквально». — «Все в порядке. Приношу свои извинения за то, что я не был более конкретен». Джозеф все равно из вежливости налил два бокала, несмотря на то, что Эзоп не ответил, хочет ли он пить. Фотограф вернулся к Эзопу, протягивая ему один из бокалов. Эзоп подошел, чтобы схватить его, когда— *Всплеск! * — «Ч-ч-черт! П-простите!» Ах. Бедный, неуклюжий дурак. Стекло выскользнуло из его перчатки и напиток пролился на его тунику спереди. — «О боже», — Джозеф подбежал к своему кофейному столику за носовым платком. Он опустился на колени перед Эзопом и использовал тряпку, чтобы впитать жидкость, когда— — «А-ааааххх ~…» — «…» Это был самый эротичный, непристойный стон, который Джозеф когда-либо слышал. А он всего лишь вытирал пролитый напиток из нагрудного кармана туники юноши. Джозеф поднял голову и посмотрел на Эзопа. — «С тобой все хорошо?» Выражение лица Эзопа было как у человека, который страстно желает, чтобы земля поглотила его. Он отчаянно закивал, избегая зрительного контакта. — «Да… Я смиренно приношу свои извинения… за мою… н-неуклюжесть…» Джозеф усмехнулся про себя, — «Все в порядке». Он поднялся с земли и снова встал, — «Что-ж… почему бы тебе не снять тунику?» — «Э-э…» — Эзоп снова зашарил руками. Его нервозность просвечивала насквозь ярче фонарного столба. — «Ты ведь носишь рубашку под ней, не так ли?» — «Д-да…» — «Тогда беспокоиться не о чем. Ты не будешь сидеть здесь полностью обнаженным». Какой приятной мыслью это было для Джозефа— Стоп. Нет… он не должен был так думать о бальзамировщике… не так ли? Охотник выбросил эту фантазию из своих мыслей так быстро, как только смог. Но… возникший в воображении образ Эзопа Карла, симпатичного молодого человека с такими мягкими, утонченными чертами лица, сидел перед ним, и каждая часть его хрупкого тела была открыта только для глаз Джозефа… — «…Мистер Джозеф?» К тому времени, когда Джозеф очнулся от своих грез наяву, он понял, что Эзоп действительно снял свою серую тунику. Он даже аккуратно сложил её на краю кровати, затем тихо вернулся на свое место, расправляя концы рубашки и ожидая от Джозефа указаний, что делать дальше, но таковых не последовало. — «Ах, да, извини. Мой разум был немного… озабочен». — «Ой? Могу я спросить, о чем вы думали, мистер Джозеф?» Какой милый маленький ягненок… — «Всего лишь…» — Джозеф подумывал о том, чтобы просто… рассказать ему, — «…Это ерунда. Просто тривиальные фантазии». «Фантазии?» Чёрт. Вероятно, это был не самый удачный выбор слов со стороны Джозефа. Фотограф покачал головой, пытаясь найти какое-нибудь логическое объяснение своей рассеянности. — «Честно говоря, это мелочи. Просто… как позировать тебе для моего следующего снимка». — «Ты хочешь сфотографировать меня еще раз?» — «Только если ты, конечно, не против». Эзоп медленно кивнул, — «Я не возражаю. Просто расположи меня так, как тебе нравится». Это была именно та возможность, которой ждал Джозеф. — «Итак… Ты разрешаешь мне прикоснуться к тебе? Просто чтоб спозиционировать тебя?» Эзоп снова кивнул, как и прежде, — «Да. Должен признаться, я не привык, чтобы люди прикасались ко мне. Но… Я чувствую, что могу доверять тебе, как ни странно.» — «Странно, ты говоришь это…», — Джозеф ухмыльнулся, — «Потому что я охотник? Я не могу себе представить, что легко доверять кому-то из противоположной фракции». — «Мне нелегко доверять кому-либо, независимо от того, на чьей они стороне», — признался выживший, опустив глаза в пол, — «Остальным, моим товарищам по команде… им тоже трудно доверять мне». Джозеф снова возился с подготовкой своей камеры, слушая исповедь Эзопа. — «Ах… Мне жаль это слышать. Может быть, это из-за твоей профессии?» Эзоп обхватил руками колени, его ноги небрежно раскачивались взад-вперед. — «Не совсем. Есть более веская причина, по которой они считают, что мне нельзя доверять». — «И… что же это, mon chéri?» Эзоп поднял голову и уставился прямо в объектив камеры Джозефа. — «Я наслаждаюсь смертью». *Вспышка* Хорошо, что Джозеф запечатлел это признание на фотографии, потому что оно заставило обычно бесстрашного охотника застыть на месте, не в силах пошевелиться, когда он уставился прямо на зловещую улыбку, скрытую под маской Эзопа. Бальзамировщик все это время сидел неподвижно, пока Джозефу не пришло время снова снять медную пластину. Взяв себя в руки, он рассмотрел фотографию. — «Ах… есть небольшое размытие», — солгал он, — «Не возражаешь, если я сфотографирую еще? На этот раз я определю твое положение, обещаю». — «Продолжай». Через несколько секунд Эзоп, по-видимому, снова впал в робкое состояние, его взгляд снова устремился в сторону. Назойливый голос в голове Джозефа хотел подробнее разобраться в том, в чем признался Эзоп. Он наслаждается смертью? Что это вообще значило? В смысле… наслаждается, наблюдая, как умирают люди? Наслаждается собственной смертью? Наслаждается… отнимать жизни? — «Хорошо, итак…», — Фотограф начал, изучая позу Эзопа, — «Ты можешь немного раздвинуть голени? Поставь ноги на носочки, разведя лодыжки в сторону, пальцы ступней направлены друг к другу». — «Вот так?» — Эзоп продемонстрировал, что способен в совершенстве воспроизвести инструкцию. — «Да, прекрасно. Теперь что касается твоих рук…», — Джозеф осторожно приблизился к своей музе, — «Положи одну ладонь сбоку от себя, на спинку стула. Другую руку… можно мне?» — Джозеф накрыл перчатку Эзопа своими пальцами. — «Д-да… продолжай». Джозеф улыбнулся, затем твердо… стянул перчатку с руки Эзопа. Он дотронулся до нее своей собственной, ощутив порошкообразное тепло, которое она приобрела, уютно устроившись внутри латексного барьера. — «Такие гладкие руки…» Джозеф сделал комплимент вслух. Радужки Эзопа слегка забегали, не зная, что сказать. — «С-спасибо тебе». — «Итак… Эзоп…», — Джозеф попробовал имя собеседника на вкус. Такое красивое имя для еще более красивого мужчины, — «Не мог бы ты вынуть одну лямку маски из-за уха… и потянуть за неё этой рукой?» — «Вот так?» — Эзоп сделал, как его просили. Джозеф изо всех сил старался сохранять спокойствие, когда наконец увидел эту великолепную розовую надутую губу, которую он скрывал. — «Да, хорошо. И ещё… немного наклони голову в сторону… вот так…» Джозеф осторожно положил ладонь на щеку Эзопа. Такая теплая, такая мягкая… совсем как его рука… было ли все тело Эзопа таким приятным на ощупь? Он несколько раз моргнул, чтобы отвлечься от греховных мыслей, которые крутились у него в голове, вместо этого проверяя, был ли у него самый лестный ракурс. — «…И вуаля». — пробормотал он, довольный тем, как ему удалось привести челюсть в нужное положение. Такая фотогеничная костная структура… *Вспышка* Терпеливо дождавшись, пока изображение появится у него в руке… Джозеф улыбнулся. — «Ничего себе…» — задумчиво произнес он. — «Захватывает дух». — «Теперь я могу двигаться?» — вежливо спросил Эзоп. — «Да. Но сначала позволь мне показать тебе, как прекрасно ты выглядишь». Голова Эзопа склонилась набок, маска свисала с уха. — «П-прекрасно? Я? Ты ошибаешься». — «Совершенно определенно, это не так. Вот». — Он протянул Эзопу фотографию, продолжая сам смотреть на свое творение из-за спины модели. Его длинный белый конский хвост свисал с плеча Эзопа. — «Ох… боже мой. Это почти не похоже на меня». — «Тебе не нравится?» — «Н-нет, я обожаю это мистер Джозеф. Из-за тебя я выгляжу таким… таким…» — Он продолжал смотреть на фотографию, пытаясь подобрать правильные слова. — «Уязвимым? Манящим? …Соблазнительным?» — Джозеф тихо прошептал эти предложения Эзопу на ухо, прерывисто дыша между каждым из них. Эзоп не сделал ни малейшей попытки пошевелиться, когда пальцы Джозефа на пробежались по его плечу. Джозеф не был уверен, о чем он думал. Момент только что… наступил. Он просто так сильно хотел найти любой предлог, чтобы снова прикоснуться к этому мужчине. Эзоп храбро повернулся лицом к своему фотографу. — «Мистер Джозеф, я полагаю, вы действительно можете понять мои… побуждения». Джозеф промолчал. «Побуждения?» Что бы это могло значить? Широко раскрытые влажные глаза Эзопа заблестели. — «Я не невинен, мистер Джозеф. Если у тебя хватит смелости меня выслушать, я смогу тебе кое в чем признаться». Джозеф не отходил от Эзопа. Они пристально посмотрели друг другу в глаза, губы мягко приоткрылись, когда они обменялись неглубокими, горячими вдохами. — «Ты можешь рассказать мне все, что захочешь, дорогой. Это будет нашим секретом». Эзоп неуклонно склонялся к Джозефу, поворачиваясь всем телом. Джозеф держал руку на плече Эзопа, впиваясь пальцами в ткань его тонкой льняной рубашки. Губы бальзамировщика были недалеко от его собственных… еще немного, и они соприкоснулись бы… — «Я бы хотел, чтобы вы трахнули меня, мистер Джозеф». — «…» Вся атмосфера в комнате внезапно изменилась… но двое мужчин не сдвинулись ни на дюйм. Джозеф был ошарашен, словно ударом деревянным паллетом. «…Повтори?» Эзоп не торопился с ответом, тщательно выстраивая предложение в уме, прежде чем монотонно произнести его вслух. — «Я много раз думал об этом, мистер Джозеф. Какой вы очаровательный. Как выглядит ваше тело под элегантной одеждой. Я видел много тел, мистер Джозеф, особенно умерших, но ни одно из них не могло бы сравниться с вашим, в этом я уверен. Ты такой бледный, с тонкими чертами лица, как у фарфоровой куклы. Вступить с тобой в любовный союз было бы моим самым заветным желанием». Джозеф почувствовал, как его собственные щеки вспыхнули от комплимента. — «Э-Эзоп~…» — «Эти мысли не дают мне спать по ночам», — продолжал бальзамировщик, — «Я признаюсь тебе… когда я остаюсь один в своей комнате, я часто прикладываю руку к своему члену и представляю, что это твоя рука, что снимает с меня напряжение. Я даже представлял себе свои гениталии у тебя во рту, каково было бы чувствовать, как твой язык облизывает, а как твои губы посасывают их. Хуже всего то, что я даже думал о том, что ты делаешь все это со мной, пока мы играем в игру. Иногда, когда ты подкрадываешься ко мне сзади за шифровальной машинкой… Ах… Мистер Джозеф, я просто хочу, чтобы вы взяли меня сзади, спустили с меня брюки и жестко трахнули на шифровальной машинке. Я, должно быть, вызываю у вас отвращение, признавая такие чудовищности. Гомосексуальность — это грех, мне говорили…» Джозеф заставил его замолчать, крепко прижавшись губами к его губам, наконец сократив это небольшое расстояние между ними. — «Ммрфхх~», — выдохнул Эзоп, приглушенный поцелуем. Джозеф обхватил его щеки ладонями, целуя еще крепче. Боже, как же он хотел просто поцеловать его все это время. И это не разочаровало. Его губы были такими же теплыми и мягкими, как Джозеф и представлял. Он скользнул языком в рот Эзопа, вскоре поприветствовав другой. Они двигались вместе, вздыхая и напевая от новых ощущений. Не прерывая поцелуя, Джозеф обвил руками тело Эзопа, помогая ему подняться со стула и отвести назад, на кровать. Он мягко опустился на Эзопа сверху, придавив низкорослого парня под собой. Они оба запыхались от поцелуев наедине. Эзоп улыбнулся Джозефу, его маска полностью слетела с лица. — «У вас чудесный вкус, мистер Джозеф». — «Как и твой, мой дорогой», — улыбнулся в ответ Джозеф, — «Сейчас это может быть очевидно, но… Я принимаю твои чувства». Джозеф наклонил голову, чтобы чмокнуть Эзопа в лоб. — «…И тот, кто сказал тебе, что гомосексуальность — это грех… он может отправляться в ад. Единственный грех в этом мире — это неспособность любить тех, кем ты дорожишь». Эзоп хихикнул, — «Что ж, он больше не будет этого повторять. Я оборвал его жизнь, поскольку в этом мире от нее больше не было никакой пользы. Гораздо лучше, если он начнет все сначала в следующем, без предрассудков, которые он накопил в прошлом». Действительно ли Джозеф только что услышал признание в убийстве от человека, которого он прижал к себе, готового заняться любовью? И почему это его так заводило? Дерьмо. Но прежде чем Джозеф успел обдумать что-либо еще, Эзоп поднес ладонь к щеке Джозефа, нежно погладив ее. — «Пожалуйста, поцелуйте меня еще раз, мистер Джозеф». Джозефа не нужно было просить дважды. Его губы снова прижались к губам бальзамировщика прежде, чем он успел закончить просьбу. Во время грубых поцелуев одежда начала сниматься в промежутках, когда обоим мужчинам требовался воздух. Джозеф заставил Эзопа ахнуть, когда он сорвал с него рубашку и небрежно отбросил ее в сторону. Джозефу потребовалось мгновение, чтобы оценить вид Эзопа без рубашки. Для парня небольшого роста и худощавого телосложения у него была заметная мускулатура и четко очерченный живот. Охотник мог только предполагать, что тот, кто зарабатывает на жизнь тем, что таскает гробы, должно быть, неплохо упражнялся в этом. — «Боже мой, какой ты красивый~…» — Он медленно провел указательным пальцем вниз по середине торса Эзопа… затем опустил свою голову к розовому, вздернутому соску. — «А-а-а-а-а~!» — Вот оно снова. Тот чудесный стон, который он слышал ранее, вернулся, чтобы еще раз поприветствовать его прикосновение. Это дало Джозефу стимул работать еще усерднее, проводя влажным языком по поверхности бутона, чувствуя, как он твердеет между его губами. Как только ему надоело дразнить один, он переключился на другой. Эзоп запустил пальцы в конский хвост Джозефа. Возможно, это было случайно, а возможно, и нет, но он развязал ленту Джозефа, высвободив его длинные, густые локоны из-под завязанного банта. — «Уже не терпится, не так ли~?» — поддразнил Джозеф, на мгновение подняв голову, чтобы увидеть разинутый рот Эзопа из-за выбившейся завесы седых волос. Вскоре он продолжил осыпать поцелуями обнаженный торс Эзопа, время от времени добавляя покусывания, чтобы заставить бальзамировщика еще сильнее задохнуться. На самом деле у Эзопа вообще не было возможности ответить, прежде чем Джозеф запустил пальцы ему под брюки и бесцеремонно стянул их. Эзоп лежал на кровати с раздвинутыми руками и бедрами, уже испытывая блаженство, несмотря на то, что его всего лишь поцеловали. Фотограф стоял над ним, постукивая указательным пальцем по собственному подбородку, любуясь своей маленькой моделью. Член Эзопа торчал из-под его нижнего белья… предварительно смочив ткань. — «Останься так, на мгновение». Джозеф внезапно повернулся, чтобы изменить положение своей камеры, зафиксировав снимок так, чтобы Эзоп идеально попал в кадр. *Вспышка* — «М-мистер… Дж-Джозеф…» — Эзоп приподнял бровь, смущенный и покрасневший, протирая глаза от вспышки. Джозеф достал свою фотографию из фотоаппарата, дьявольски ухмыльнулся, затем отложил ее в сторону и вернулся к кровати. — «Я ничего не мог с собой поделать, мой дорогой. Как ты только что выглядел… Я просто должен был запечатлеть это навсегда». — «Ааах… н-ну, извини, я не очень хорошо тебе позировал…» — «В этом не было необходимости, у тебя была идеальная позиция. А теперь…», — Джозеф, быстро сбросив с себя камзол и штаны, оседлал лежащего бальзамировщика, — «…На чем мы остановились? Ах, если я правильно помню… Я собирался что-то предпринять по поводу этого». Джозеф дотронулся ладонью до одетой эрекции Эзопа. Бальзамировщик еще глубже зарылся головой в матрас. — «Дж-Джозеф~! Это… так хорошо ~… аааахххххх~!» Джозеф просунул руку под пояс. Он гладил его вверх-вниз, вверх-вниз… наблюдая, как лицо выжившего морщится от удовольствия… — «Ранее ты говорил мне, что фантазировал о том, как я делаю это с тобой. Скажи мне, Эзоп… неужели я лучше, чем ты себе представлял?» Он закончил свой вопрос дразнящим нажатием на кончик члена Эзопа, размазывая преякуляцию медленными кругами. — «Да!» — воскликнул он, отчаянно кивая, — «Так хорошо…» — Эзоп ухватился за золотой галстук Джозефа, развязывая его. Ему не терпелось застать своего новообретенного возлюбленного таким же обнаженным, как и он сам. — «Хорошо… Я рад, что не разочаровал тебя, мой дорогой», — Джозеф отпустил Эзопа, заставив его заскулить, — «О, не волнуйся — я с тобой еще не закончил~». — «Хорошо… Я был близок…» — «Именно поэтому я остановился», — объяснил Джозеф, потягиваясь, чтобы снять рубашку, а затем бросив ее поверх растущей кучи выброшенной одежды, — «Я полагаю, это твой первый раз, да?» Эзоп выглядел смущенным. — «Мой первый раз?» Джозеф фыркнул. — «Ты девственник, верно?» — «Ох», — Эзоп внезапно смутился от этой фразы, покраснев, — «…Д-да. Однако я постарался подготовиться настолько, насколько это было возможно. В смысле я… играл сам с собой, так сказать». Джозеф тепло улыбнулся и нежно провел скрюченными пальцами по пылающей щеке Эзопа. Это чистое выражение… он навсегда запечатлел эту свою невинность, как у лани, на снимке. Но не только своей камерой. То, что Эзоп Карл в тот момент был запечатлен собственными глазами Джозефа, навсегда запечатлелось в его памяти. — «Не волнуйся, мой дорогой. Я буду нежен с тобой, обещаю». Он прижался головой к изгибу шеи Эзопа и осыпал поцелуями его яремную вену. Эзоп автоматически снова застонал. Он обвил Джозефа руками, крепко прижимая его к себе. Слишком туго, так как Джозеф не мог пошевелить своим телом, все что он мог это прижаться к Эзопу под ним, попутно разогревая оба их члена вместе. — «Ты чувствуешься большим~…» — С придыханием заметил Эзоп, прижимаясь еще крепче. Джозеф ухмыльнулся. — «Ты мне так льстишь… Если честно, я довольно посредственный. Не хотел бы ты… убедиться сам~?» Эзоп сглотнул. — «Увидеть… тебя?» — «Да~». Джозеф дразняще пошевелил нижним бельем, кончик члена из-под которого чуть высунулся из-под верха, когда Эзоп пискнул, заставив фотографа хихикнуть. — «Ты нервничаешь?» Эзоп покачал головой. — «Не совсем, ну, нет, я полагаю, что нет, и все же…», — Он уставился прямо на высунувшуюся головку, — «…Я не знаю, как описать то, что я чувствую, кроме того, что мне хочется, чтобы ты был внутри меня». — «Великолепно~» — Джозеф откинул назад растрепанную седую челку Эзопа, чтобы поцеловать его в лоб, — «Я думаю, тебе следует снять их для меня». Он указал на своё нижнее белье, теребя пояс. — «Х-хорошо». В истинно эзоповской манере он выпрямился, а затем сам аккуратно засунул пальцы под пояс, медленно опуская их вниз, пока эрекция Джозефа не ослабла. Боже, все эти поддразнивания и искушения сделали Джозефа болезненно твердым. Воздух, бьющий по его обнаженному члену, служил лишь напоминанием о том, что все это было хорошо и происходило на самом деле. Как только он спустил их, Джозеф оказал честь и выбросил нижнее белье, не собираясь надевать его обратно в тот вечер. — «…Вау». — Эзоп сидел прямо, почти отключившись, очарованный видом Джозефа. Даже такой уверенный в себе человек, как фотограф, должен был внутренне признать, что пристальный взгляд Эзопа заставлял его трепетать. Джозеф подполз немного ближе к Эзопу, притягивая его к себе, положив руки ему на талию. Он взял одну из ладоней Эзопа и повел ее вниз… пока Эзоп не начал поглаживать его по всей длине. Ощущение, что кто-то другой прикасается к нему там, внизу… особенно такой красивый, как бальзамировщик… — «Мммхххм ~…» — Джозеф что-то напевал Эзопу на ухо, слегка раскачиваясь взад-вперед в его объятиях. Он менял темп, растирая его быстрее, затем замедляя движение, детализируя каждую вену, нежно проводя по ним кончиками пальцев… только для того, чтобы вернуться к быстрым движениям. — «Э-эзоп~… ты довольно искусен в этом…» — «Я?» — наивно спросил он, — «Полагаю, я достаточно потренировался на себе…» — «Так хорошо~… аааахххх~…» Комплимент, казалось, только еще больше побудил Эзопа приложить еще больше усилий для ускорения своего запястья. Джозеф фыркнул, стараясь дышать ровно… Но он уже чувствовал это. Это восхитительное возвышающее чувство, поднимающееся где-то внизу живота… — «Подожди~!» — скомандовал Джозеф, отталкивая руку Эзопа. Юноша выглядел ошеломленным. — «Приношу свои извинения… Я как раз собирался кончить». — «…Ах. Извини». — «Подожди, за что ты извиняешься, mon chéri?», — Джозеф рассмеялся, притягивая Эзопа для прощального поцелуя, прежде чем продолжить, — «Ты просто хорошо справлялся со своей работой. Даже слишком хорошо. Боже, кто бы мог подумать? Эзоп Карл, страстный любовник…» Пальцы Эзопа поджались от смущения. — «Я… стараюсь изо всех сил. Я хочу доставить тебе удовольствие, насколько это в моих силах». — «Ах… ну, раз у тебя так хорошо это получается, я хочу вознаградить тебя. Но сначала…», — Пальцы Джозефа скользнули вниз по боку Эзопа, к его нижнему белью, — «…Это придется снять…» Эзоп вздрогнул, когда Джозеф опустил голову, но уже к поясу, и очень осторожно потянул его вниз зубами, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. — «Г-аааах~!» — Член Эзопа вырвался на свободу. И Джозеф, конечно, не был разочарован, увидев именно то, что он тер всего несколько минут назад. Фотограф поднес губы к покрасневшему, истекающему кончику, сжимая Эзопа в своих объятиях. Он улыбнулся бальзамировщику. — «Не возражаешь, если я его слегка поцелую~?» Эзоп пропустил еще капельку преякуляции только из-за этого вопроса. — «П-продолжай». Опустив голову между бедер Эзопа, Джозеф прижался губами к члену юноши, а после заглатывая его целиком. Он даже был восхитителен на вкус. Джозеф никак не мог насытиться им, водя языком круг за кругом… — «Джооо… зеф…» — захныкал он, кусая тыльную сторону собственной ладони, чтобы заглушить стоны, но Джозеф быстро убрал его руку со рта. — «Не сдерживайся. Я хочу услышать, как ты теряешь контроль… дай мне услышать тебя~…» Джозеф вернулся к его члену, сосав его еще более безжалостно. Эзоп заерзал, застонал, не в силах остановиться. Когда Джозеф облизал крайнюю плоть, он заметил, что член подергивается. — «Ты собираешься кончить, Эзоп?» Другой кивнул. — «Д-да…» — «Не хотели бы ты кончить… у меня во рту?» Это было искреннее предложение, но Эзоп отказался. — «Ты сказал, что я был страстным любовником. Что, если мы…», — Рука Эзопа искала руку Джозефа. Он просунул пальцы между промежутками других, сжимая ладонь, — «…что, если мы кончим… вместе?» Джозеф вцепился в руку Эзопа, удерживая его. Он воспользовался моментом, чтобы в полной мере оценить человека перед ним. — «Какая у тебя прекрасная душа». — Он поднес костяшки пальцев к губам и поцеловал каждую из них по очереди. — «Страстный… и романтичный. Как мне повезло, что ты обладаешь этими качествами». Джозеф оставил член Эзопа в покое. Эзоп заскулил из-за внезапного расставания, но он знал, что он ненадолго останется без нового прикосновения. Джозеф жестом велел Эзопу лечь обратно, и тот, конечно же, безмолвно повиновался. Именно в этот момент Джозеф вспомнил… — «Мне просто нужно кое-что захватить». Эзоп кивнул, казалось, точно понимая, что это было за «что-то». Джозефу не потребовалось много времени, чтобы достать спрятанную банку из нижнего ящика стола. Какого было удивление фотографа, когда он обернулся и увидел, что Эзоп уже засовывает свои собственные пальцы, покрытые слюной, себе в задницу. — «Хаа~… аааххх~…» Джозеф чуть не выронил банку. — «Эм… м-мой дорогой…» — «Хааа~… все в-порядке, м-мистер Джозеф~… Я… Ах~! П-практикуюсь…» Очнувшись от его ошеломляющего ответа, Джозеф бросился обратно к кровати. Он не мог отрицать того, что наблюдая как Эзоп теребит себя… было так чертовски жарко. …И не говоря уже о том, что это было довольно удобно, поскольку собственные ногти Джозефа были длинными и острыми когтями. Он не планировал использовать их для такой деятельности, в противном случае он бы заранее сократил их количество. Джозеф отвинтил крышку банки и предложил содержимое смазки бальзамировщику. — «Тебе стоит попробовать это. Так будет приятнее на ощупь». — «А-ах~?» — «Давай. Окуните в неё свои пальцы. Ты можешь… продолжить после. Я не стану тебя останавливать. По правде говоря… Мне нравится смотреть, как ты трахаешь себя пальцем, грязный мальчишка~…» Эзоп снова застонал от непристойных речей Джозефа. Он последовал его инструкциям, погрузив пальцы внутрь, а затем без особых усилий засунув их обратно внутрь себя. — «О-ооооооох~…» Эзоп посмотрел на Джозефа полуприкрытым, совершенно одурманенным взглядом. Джозеф лег рядом с ним, скользя пальцами по телу Эзопа, целуя его каждые несколько промежутков между вздохами бальзамировщика, сопровождаемыми скользким звуком пальцев Эзопа, скользящих взад-вперед. — «Посмотри на себя… готовишь себя для меня… такой милый…» — прошептал Джозеф, нежно покусывая мочку уха Эзопа. — «Я чувствую… что г-готов для тебя с-сейчас…» — Эзоп, заикаясь, повернулся в профиль, чтобы поцеловать Джозефа в ответ. — «Ты уверен?» — «Да». — На этот раз без заикания или колебаний. Эзоп точно знал, чего он хочет. И Джозеф тоже это знал. Так что он не заставил его ждать. Джозеф намазал свой собственный член смазкой так быстро, как только смог, позаботившись о том, чтобы использовать ее в достаточном количестве. Эзоп нетерпеливо ждал, раздвинув задницу и задрав ноги кверху. Джозеф осторожно закинул ноги себе на плечи, согнув другую пополам, затем пристроился к его входу. Джозеф улучил минутку только для того, чтобы улыбнуться красивому бальзамировщику, лежавшему под ним. Он снова погладил его по щеке, удерживая на месте. «О, как бы я хотел сфотографировать тебя прямо сейчас, милый Эзоп Карл». Но нет, больше никаких фотографий. На этот раз Джозефу придется положиться на свою память, чтобы запечатлеть этот момент. Тот самый момент, когда его член глубоко вошел в тугую дырочку Эзопа… засасывая его внутрь. — «Готов?» Эзоп кивнул, улыбаясь. — «Да. Сделай это.» Ухватившись за ноги Эзопа, Джозеф просунул головку внутрь. Эзоп вскрикнул. — «Слишком много?» — Джозеф сделал паузу, позволяя своему возлюбленному-девственнику привыкнуть к его размерам. Независимо от того, сколько раз Эзоп до этого «готовил» себя пальцами, это просто не шло ни в какое сравнение с реальным размером. Джозеф потер ноги Эзопа вверх и вниз, пытаясь облегчить дискомфорт. — «Все в порядке. Я просто…», — Глаза Эзопа наполнились слезами, — «…Я просто счастлив, мистер Джозеф». — «Ты уверен, что я не причиняю тебе слишком сильную боль? Я могу остановить—» — «Ты и раньше причинял мне боль похуже, я клянусь». Эзоп был прав. Меч Джозефа снова и снова разрезал бедного выжившего в поединках, и все же тот же самый Джозеф теперь сильно беспокоился о проникновении в него с его согласия? Все это было довольно глупо. — «Я никогда больше не причиню тебе боли, мой дорогой. Я клянусь—» — «Н-не нужно. Мистер Джозеф…», — Эзоп обвил рукой тонкую шею Джозефа, заставив фотографа встретиться с ним взглядом, — «Мне… нравится это. Когда ты причиняешь мне боль. Только ты. Это возбуждающе… это заставляет мой пульс выходить из-под контроля. Так что, пожалуйста… если вы не возражаете… трахните меня жестко, мистер Джозеф». — «…Как пожелаешь~». Одним толчков Джозеф резко вошел внутрь. Эзоп вскрикнул. Была ли это боль? Было ли это удовольствием? Может быть, смесь того и другого, как он предположил, Эзопу это нравилось? Джозеф снова сделал толчок. И снова, и снова— Он терял контроль. Его зрение затуманилось, когда он изо всех сил старался сосредоточиться на прекрасном, развратном лице Эзопа. Они оба вспотели от жарких и грубых толчков. Быть внутри Эзопа… ничто не сравнится с этим. Он был теплым, уютным, облегал его как перчатка, когда охотник вонзал свой член дальше, быстрее, глубже в выжившего. Каждый раз Эзоп издавал разнообразные оргазмические стоны, которые были музыкой для натренированных в музыке ушей Джозефа. — «Быстрее, быстрее~…» — взмолился Эзоп, двигая бедрами, чтобы соответствовать стремительному движению Джозефа. Джозеф скорректировал ракурс, перемещаясь внутри Эзопа, экспериментируя, пока не было найдено идеальное место… и надругался над ним. — «Дж—ДЖОЗЕФ~!!!» — Боже, он был таким громким. Конечно, сейчас его услышали бы в соседних покоях. Какой непослушный мальчик. — «Здесь~?» Фотограф ухмыльнулся и присосался к шее Эзопа, прежде чем тот успел ответить. — «Г-гхххххх~…!» Джозеф снова ударил Эзопа в ту же самую сверхчувствительную точку внутри него. Эзоп превратился в полное месиво, а его лицо стало еще более свекольного цвета, чем когда-либо. — «Мне тоже так хорошо с тобой… так, так хорошо… черт возьми, Эзоп, ты такой чертовски красивый… je t’aime, ma petite souris grise~…» Джозеф начал снова и снова бормотать бархатистые французские бредни. Эзоп явно не понял ни слова из сказанного, но кивнул и ответил судорогами своего тела, как будто свободно владел иностранным языком. Джозеф очень хорошо осознавал каждое маленькое нервное окончание в его теле, поскольку их невысказанный запретный поступок разрушил все сохранившиеся представления о морали. Он чувствовал, как клетки крови несутся по каждой вене, накачивая его чистым адреналином. Знакомый жар вернулся в его сердце вместе с головокружением от того, что он был на грани… — «Я готов, Эзоп…» Джозеф был близок, загоняя свой вываливающийся член все глубже в бальзамировщика. — «Я тоже, о черт, Джозеф, я…» Джозеф заставил его замолчать указательным пальцем, затем положил руку на член бальзамировщика. Он чувствовал, что готов взорваться. — «Кончай со мной~». Джозеф тер член другого вверх и вниз, все быстрее и быстрее, в такт своим собственным убийственно грубым движениям бедер. — «Г-ааааХхХхХ~!!!» — Эзоп вскрикнул, несколько слезинок скатилось из его зажмуренных глаз, когда его член начал выпускать несколько лент липкой спермы по всему торсу Джозефа. — «C'est une belle vue, mon amour, permettez-moi de vous baiser plus fort~!!!» — Джозеф забыл, на каком языке он говорит, когда его когти вонзились в плоть бедер Эзопа, а его член изверг свое семя прямо в выжившего. Немного крови стекало из маленьких порезов, сделанных его острыми ногтями. Оба мужчины тяжело дышали во время совместного оргазма. Их молочная сперма просто продолжала извергаться наружу, как будто никогда не кончалась. Никогда ни один из них не испытывал такого эротического зрелища. В конце концов эйфорический кайф начал спадать. Реальность начала восстанавливаться вокруг пары, когда они начали осознавать, что они делали… вместе… на кровати… Все еще держа Джозефа внутри себя, Эзоп пристально посмотрел на охотника. — «Я… Я…» — «Ты… не знаешь… что сказать?» — Джозеф закончил за него, глядя в ответ. — «На самом деле… Я собирался сказать… Я не говорю по-французски, поэтому не понял, что ты сказал раньше. Извини». Джозеф, смеясь, уткнулся Эзопу в плечо.

***

— «Граф Дезольнье!» — Королева окликнула фотографа, подобрав юбку своего платья, чтобы быстрее идти за своей подругой, которая шла всего в нескольких шагах впереди нее по длинному коридору с окнами. Джозеф быстро повернулся на каблуках при звуке ее оклика, приветствуя своего друга. — «Добрый день, ваше величество». — Он эффектно поклонился. Королева покачала головой. — «Ты знаешь, что между тобой и мной такие формальности не требуются. У тебя есть время выпить со мной чаю?» Джозеф печально улыбнулся своему другу, покачав головой. — «Мои извинения, я уже пообещал встретиться… кое с кем». — «Ооох?» — Мэри склонила свое хорошенькое личико набок, теребя пальцем свой большой локон, — «И кто бы это мог быть? Я думаю, что это… Месье Карл?» Глаза Джозефа расширились от шока. Откуда она узнала? Мэри хихикнула. — «О боже. Ты же не думал, что я не слышу звуков страстных занятий любовью сквозь эти затхлые стены поместья? Я считала тебя более умным, чем ты есть, дорогой». Джозеф был в полной растерянности, не находя слов. Он знал, что Эзоп стонал громко, но ему и в голову не приходило, что Мэри будет их слушать. Конечно, она бы так и сделала. Она обожала любые сплетни в этом поместье. Это поддерживало ее в такие тяжелые времена. — «Ты осуждаешь меня за мой выбор модели?» Мэри закашлялась от смеха, затем улыбнулась. — «Он не в моем вкусе. Но вы двое вместе? Я думаю, вы прекрасная пара. У вас есть определенная подходящая эстетика, которая довольно приятна». — «Действительно?» Он покраснел от добрых слов своего товарища-охотника, — «Я… Я имею в виду… формально мы еще не пара… Одно просто привело к другому, а следующее…» — «Вы сорвали друг с друга одежду и трахались, как кролики. Я понимаю». — «Мэри!» — крикнул Джозеф, на мгновение смутившись. — «Я уверена, что он был так же хорош, как и его крики», — злобно ухмыльнулась королева. — «По крайней мере, я получил несколько великолепных его портретных фотографий. Я покажу тебе в следующий раз, когда мы будем пить чай, если ты захочешь посмотреть». — «Мне бы хотелось. Приятно снова видеть тебя таким вдохновленным, chéri. А сейчас… Я пойду выпью немного «Эрл Грея» с моей дорогой подругой Мичико. Приятно провести время с месье Карлом. Я буду с нетерпением ждать возможности услышать все о ваших начинаниях, когда вы в следующий раз будете свободны. Я скучаю по общению с тобой». — «Я тоже, Мэри. Скоро увидимся». Прежде чем Мэри полностью выбежала из коридора, она увидела его: Эзоп. Он встревоженно появился из-за угла, к которому быстро приблизился Джозеф. Она наблюдала, как двое мужчин обнялись в любовном поцелуе, крепко обхватив друг друга руками, пальцы Эзопа осторожно играли с белым конским хвостом Джозефа, в то время как рука Джозефа плавно поглаживала изогнутую спину бальзамировщика. Прошло так много времени с тех пор, как Мэри была свидетельницей такого теплого проявления привязанности. Дни, проведенные взаперти в поместье, становились все холоднее и отдаленнее по мере того, как шло несуществующее время. Прошло еще больше времени с тех пор, как Мэри сама испытывала любовь, она не могла вспомнить, на что это было похоже… и испытывала ли она вообще когда-либо по-настоящему нечто подобное. Но когда королева наблюдала за охотником и выжившим… вместе… в объятиях друг друга… Она улыбнулась. Возможно, нескончаемое пребывание в поместье Олетус в конце концов не было таким скучным и одиноким.