Смесь жгучего вина и едкого табака

      — Не припомню, чтобы ты курил.       Огонёк на спичке отражается в синем глазу и становится отчетливее, когда его подносят к лицу ближе, чтобы прикурить сигарету. Усмехаясь, парень притягивает маленькую стеклянную пепельницу с другого конца барной стойки, а через секунду перед ним оказывается и бутылка дорогого вина. Что-то новое и что-то совершенно неизменное.       — Мастеру Дилюку нет дела до мелочей, откуда же ему это знать? – срывается с языка почти ядовито, а следом вверх поднимается клубок дыма, едкий запах которого будто бы сразу проникает всюду, впитываясь надолго. И все бы ничего, если бы он не проникал в чужие легкие.       Руки ловко откупоривают бутылочную пробку, вино наполняет пузатый бокал. Взгляд красных глаз задерживается на руках, что так ловко прокручивают бокал. Тянется выше через мгновение, замечая, как глупо прикушена сигарета зубами, пока руки заняты. Запоминая, как красиво смотрятся эти же руки – пальцы, точнее – обхватывающие её.       Кэйа затягивается, впускает в легкие табачный дым, чувствуя, как тот неприятно жжет горло. На самом деле, курить ему не нравилось совсем. Не нравилось, как пропитывались пальцы и одежда едким запахом, не нравилось, как отпечатывалось горькое послевкусие во рту. Но нравилось, как вкупе с алкоголем, пустела голова. Выбивало все лишние мысли, тревоги отходили на второй план, оставаясь за мутной пеленой.       — И то верно. Мне совсем неинтересно, с каких пор в твоих карманах можно найти подобное, – красноволосый хмыкает, отступая. И это выглядит как маленький проигрыш, ведь глаза его противоречат, с волнением пробегают по чужому лицу, пытаясь в нём хоть что-то прочитать.       И это второй, более крупный проигрыш: по лицу рыцаря никогда не узнаешь, что творится в его голове. Он улыбается, затягиваясь снова и снова, мешает алкоголь и табак. Понятно, конечно, что не все в порядке, но лезть в чужие дела Дилюк не станет. Его это не касается.       И, может, позже, не сдержавшись, стянув с себя перчатку, лишь отнимет очередную сигарету от влажных губ, нарочно задевая их теплыми пальцами. Затушит в многострадальной стеклянной пепельнице, уберет подальше. Столкнется с пьяным взглядом холодной синевы, зацепится за кривую усмешку, возжелает стереть её скорее и не видеть больше, потянется ближе и столкнется внезапно с мягкими губами, впитает и в себя смесь жгучего вина и едкого табака.       Может, Кэйа вновь вернется в таверну через время, но не в попытке устранить свой эмоциональный раздрай в душе, а для того, чтобы вновь почувствовать на своих щеках горячие ладони, разделить на двоих вино и сигареты. Не для того, чтобы скрываться, а для того, чтобы почувствовать тепло и неприкрытую заботу, увидеть блеск в алых глазах. почувствовать внутри огонь, разливающийся по сердцу, проникающий в душу.       Может, Дилюк примет его более радушно. Откроется сам, выплеснет наружу все то, что зарождается каждый раз, стоит синеволосому лишь появиться в поле зрения.       Быть может, оба захотят разделить между собой не только вредную крышесносную смесь, но и все то, что долгие годы скапливалось в душах.       Но не сейчас.