Tribulatio magna

      Неизвестная форма. Оболочка из яркого света, не позволяющая увидеть то, что за ней скрывается. Он являет собой истинное Божественное творение. Прекрасное, недосягаемое и пугающее своим масштабом. Дин отшатнулся, на лице застыло выражение искреннего удивления, восхищения и страха. Его рука будто бы отделилась и двигалась сама по себе, пытаясь дотянуться до излучающего тепло света. Будто бы находясь в наркотическом опьянении, он видит свои собственные пальцы, которые становятся длиннее, вытягиваясь и пытаясь прикоснуться к недосягаемому. Сердце рвётся из груди, на лбу выступают испарины, ноги теряют свой контроль и мужчина оказывается на коленях. Вся его суть дрожит и сокрушается под натиском этой силы. Мозг перестаёт соображать, лёгкие обжигает горячий воздух. Тело обдаёт жаром. Свет начинает приближаться. Он пытается сделать глубоких вдох, но любая попытка оказывается тщетной. Винчестер хватается за собственное горло ощущая дикую боль, которая разрывает его связки. Будто бы все внутренности начинают плавиться. Будто бы их поместили в огромный котёл, и теперь всё, что они собой являют — кровавую кашу, желающую как можно скорее выбраться наружу. Подступает тошнота. Дину начинает казаться, что по его губам стекает кровь. Глаза закатываются до предела, он ощущает как начинает терять разум от накрывающих ощущений. Ему становится тяжело отличить галлюцинации от реальности. Свет продолжает приближение. Тело Винчестера корчась в агонии падает на землю. Сейчас он больше всего на свете желает умереть. Вдруг, всё замирает. Свет гаснет, тело окутывает приятной прохладой. Ему удаётся вздохнуть. Чья-то рука ласково проводит по лбу собирая капельки пота. Сквозь темноту Дин слышит взволнованный голос. Наконец-то ему удаётся сделать вдох полной грудью. Единственная боль, которая теперь сопровождала его тело — головная.       Он медленно раскрывает глаза. Жёлтый свет прикроватной лампы заставляет щуриться, взгляд с трудом удаётся сфокусировать на человеке перед собой. Кастиэль забавно хмурит брови и накладывает какую-то тряпку на лоб Дина. — Господь Милостивый, Дин, ты очнулся. Ангел обеспокоенно проводит ладонью по руке мужчины, после чего встаёт с кровати и в спешке покидает комнату. Веки кажутся невероятно тяжёлыми, Дин вновь закрывает глаза.

***

      Размеренный стук сердца. Мышцы изнывают от фантомной боли. Голова ощущается ватной. Зелёные глаза увлеченно рассматривают белый потолок, штукатурка которого нуждалась в обновлении. Окно было открыто настежь, с улицы доносился шум взволнованной лёгкими порывами ветра листвы и умеренно отбивающего стаккато дождя. Свежее постельное бельё с приторным запахом лаванды и сваренный кофе, заботливо оставленный на прикроватной тумбе. Атмосфера напоминала уютную обстановку из какого-нибудь подросткового сериала. Из-за подобной мысли Дин недовольно морщил нос. Было невероятно скучно. Ему до сих пор не удавалось нормально поговорить с Сэмом или Кастиэлем. Эти двое, словно курица-наседка со своим цыплёнком, время от времени маячили в коридоре, изредка заглядывая в комнату, отслеживая когда Дин просыпался, когда ел, а когда ложился спать. В целом, нельзя сказать, что его игнорировали. Вовсе нет, он и сам не сильно хотел разговаривать. Однако же, некоторые вопросы были. Например: почему он круглыми сутками лежит прикованный к постели и не может из неё выбраться; почему Кастиэль регулярно бросает в его сторону виноватый взгляд; почему он слышит, а самое главное, понимает ангельское радио. В первый день после своего пробуждения его разрывало от количества вопросов. Он не на шутку разозлился, когда Кастиэль просто исчез не дослушав и половину из них, оставляя Дина в полном недоумении. Почему-то в тот момент он выглядел так, словно у него вновь изъяли благодать. Потерянно, напугано, беспомощно. Будто бы он потерял самое дорогое, что у него было.       Взгляд Дина продолжал зависать в одной и той же точке уже который час. Он закрыл глаза и перевернулся на бок, стараясь погрузиться в сон. Естественно, стоило ему только поменять своё положение, полностью упуская из виду проход, как пара голубых глаз вновь принялась сверлить спину виноватым взглядом. Дин стиснул зубы и резко подпрыгнул на кровати, оказавшись в сидячем положении. Подушка полетела прямо в лицо оторопевшего ангела, который спокойно принял удар. Мужчины долго смотрели друг на друга, прежде чем Кастиэль поднял с пола пуховый снаряд и осторожно приблизился к кровати, возвращая предмет на его законное место. Дин внимательно проследил за движениями ангела и закатил глаза. — Спасибо. В воздухе опять повисла неловкая тишина. Кастиэль развернулся к проходу, и Дин уж было подумал, что его снова оставляют в гордом одиночестве, однако, к собственному удивлению он наблюдает как ангел берет расположенный у двери стул, и приставляет его к кровати. После чего вешает на спинку свой бежевый тренч и садится напротив старшего Винчестера. Брови мужчины удивлённо скользнули вверх, он скрестил руки на груди и облокотился на изголовье кровати в ожидании. Впервые за несколько дней ангел осмелился не только выдержать зрительный контакт, так ещё и задержаться в комнате дольше, чем на 3 секунды. Это был гребанный успех. Может быть, если так пойдет и дальше, то через месяц-другой Дин добьется ответа хотя бы на один из своих вопросов. Он терпеливо выдыхает, бросая взгляд из разряда «ну что?». Кастиэль сжимает собственные колени. Даже по прошествии нескольких дней, чувство вины, которое источал этот ангел не стало меньше. Его голова вновь склоняется на бок, как часто он делал раньше, если ситуация вызывала непонимание или крайнюю заинтересованность. Губы слегка раскрываются, но замирают, так не произнеся ни слова. Голубые глаза смотрят с таким глубоким сожалением, что Дин чувствует себя просто отвратительно. Не дожидаясь ответа, он откидывает собственную голову на изголовье кровати и прикрывает глаза. Его голос звучит спокойно, даже по-своему мягко: — Ладно, молчи. По крайней мере ты не сбежал сегодня. На лице Кастиэля проскальзывает едва заметная улыбка, он тихо вздыхает и также опускает веки, прислушиваясь к шуму дождя за окном.

***

      Сэм нервно перелистывал страницы книги в поисках нужной информации. Больше всего его раздражал факт того, что Кастиэль, кажется, прекрасно осведомлён о происходящем и явно не договаривает. Он осознаёт, что читает одну и ту же книгу лишь когда встречает подчёркнутое им же предложение ещё вчера вечером. Сэм тяжело вздыхает и захлопывает знакомое издание с такой силой, что слышится треск корешка. Мужчина поднимается из-за стола и проходит в коридор. Время близилось к обеду, Дину… Нет, не Дину. Это уже не его старший брат. Больше нет. Этому существу нужно было поесть. Стиснув зубы, Сэм приблизился к комнате и к собственному удивлению обнаружил Кастиэля сидящим у кровати Ди… У кровати незнакомца в облике брата. Его хмурый взгляд проскользил по мужчине расположившимся на кровати. В горле встал огромный комок, не позволяющий вымолвить и слова. Постояв в тишине ещё немного, он тряхнул головой и принял решение удалиться, но до боли знакомый голос заставил застыть в дверях. — Сэмми, ты тоже будешь меня игнорировать? Не удосужившись посмотреть в глаза младшему брату, старший Винчестер всё также продолжал смотреть в окно, разглядывая неспокойную листву. Его пальцы впивались в собственные плечи, поза выдавала напряжение. В ответ на вопрос прозвучала лишь тишина. Дин рвано выдохнул стиснув зубы. Обида. Ему было обидно и… Он чувствовал себя ужасно растерянно, даже напугано. Два самых близких и дорогих человека начинают тебя игнорировать, ты не понимаешь что вообще с тобой происходит, отвечать на вопросы никто не собирается. Он слышит тяжёлый вздох Сэма и его удаляющиеся шаги, он чувствует этот омерзительный взгляд полный сожаления, он чувствует и слышит треск собственного разбивающегося сердца. Щека становится влажной от пробежавшей по ней слезы. Дин ощущает себя беспомощным птенцом, вывалившимся из гнезда и не в силах сделать что-либо. Его раздражает подобное положение вещей. Он ненавидит себя таким, ненавидит быть слабым, ненавидит проявлять слабость. Он сильный и должен всех защитить, но как защищать других, когда ты не можешь помочь даже самому себе, такому придурку. Пытаясь сохранить твёрдость в голосе, Дин обращается к Кастиэлю: — Оставь меня. Мне нужно побыть одному. Ангел меняется в лице. Опять тревога. Опять грёбанная тревога, Дин начинает терять терпение. Кастиэль как-будто бы хочет что-то ответить, но его губы вновь замирают, оставляя мужчину напротив в подавляющей тишине. Слышится шелест крыльев, бежевый тренч одиноко покачивается на стуле. Дин обессиленно падает в подушки, зарываясь в них лицом. Сейчас он может позволить слезам литься из глаз. Он знает, сегодня они больше не придут.

***

      На кухне разбивается посуда. Сэм кричит на Кастиэля и в порыве ярости захлопывает шкафчик с такой силой, что ручка покрывается трещинами у самого основания. Ангел хмуро вглядывается в разгневанное лицо младшего Винчестера, не желая отступать. Это уже второй раз с момента пробуждения Дина. — Так ответь мне, в чём дело, о Кастиэль?! — голос с дребезжанием прокатывается по комнате, — Почему ты просто не можешь объясниться?! Ангел моментально оказывается нос к носу с Сэмом. Его безэмоциональное лицо теперь переполняет гнев. Голубые глаза темнеют, предупреждая об опасности. — Ты глупец, Сэм Винчестер. Бог видит сколько раз держаться я пытался, чтобы сохранить самообладание своё. В тебе желания слушать нет и не было. На том разговор окончен. Глаза младшего брата загораются в ненависти, его пальцы оказываются на лацканах пиджака, крепко сжимая и встряхивая ангельский сосуд. В его голосе слышится отчаяние. — Кастиэль! Что с моим братом?! Где мой брат, чёрт тебя дери?! Ангел простым движением, будто бы это не стоило ему никаких усилий, отталкивает от себя Сэма, отряхивая потрёпанную одежду. Он смиряет младшего Винчестера строгим взглядом и монотонно проговаривает. — В делах небесных ты не смыслишь, а брат твой слишком далеко. Ты и сам видел в состоянии каком Дин оказался на пороге. Сэм процеживает сквозь зубы: — Если бы ты изначально не сказал Дину о своей абсолютно идиотской затее, он мог бы быть в порядке, — чужой палец обвиняюще врезается в ангельскую грудь, — Кастиил, ангел божий, я тебе клянусь, если мой брат не вернётся в ближайшее время — я прикончу тебя собственным клинком. Его шёпот звучит угрожающе, заставляя плечи серафима дрогнуть. Однако взгляд его всё так и остаётся тяжёлым. Он отворачивается от Сэма и скрывается в тёмном коридоре, оставляя после себя лишь шлейф из сложных чувств. Младший Винчестер нервно проводит ладонью по лицу, пытаясь избавиться от бушующего пламени глубоко внутри и призывая себя к спокойствию. Он чувствовал как отчаяние поглощает разум с каждым днём всё больше и больше. Сэм ужасно скучает по своему брату. Он верит в то, что сможет найти выход. Он верит в то, что спасёт брата.