when no one is watching (there’s more fun things to do)

Воздух тяжелеет от напряжения и неловкой тишины, что воцаряется между ними, когда Минхо паркуется во дворе у дома Чана. Близкий друг Минхо и Джисона, с которым они оба прекрасно ладили, устроил вечеринку сегодня вечером и, само собой, пригласил и их двоих, наобещав кучу выпивки и бесплатной еды. Если честно, посещение вечеринки лишь поначалу звучало привлекательно. Ведь быть Хан Джисоном означает быть человеком социально тревожным, и когда сама идея того, что нужно веселиться и танцевать среди толпы полнейших незнакомцев, ужасает до глубины души, вечеринки начинают казаться… ну, мягко говоря, пугающими. Так что, когда его парень Минхо с утра пораньше вытащил Хана из кровати с целью «подготовиться к вечеринке у Чана», было вполне естественно, что ему абсолютно не хотелось на нее идти. Минхо и Джисон были вместе последние несколько месяцев, впервые встретившись, как бы это ни было иронично, на похожей вечеринке. И Минхо, как внимательный и заботливый парень, быстро замечает, насколько сильно нервничает его возлюбленный, старающийся словно приклеиться к сидению авто. — Хэй, Джи, все хорошо? – мягко спрашивает Минхо, протягивая руку и поглаживая чужое бедро. Его голос гладкий, мягкий и липкий, как расплавленный мед – и этого достаточно, чтобы немного вывести Джисона из тревожного состояния. – Не очень хочется идти? — Прости… – хрипит Джисон. Его грустно-умоляющие глаза наполняются слезами тревоги. Если и есть что-то, что Джисон терпеть не может больше, чем чувство необоснованного беспокойства, так это когда его спрашивают «ты в порядке?», когда он явно не в порядке. Каким-то образом этот вопрос увеличивает его уровень тревожности раз в десять. Джисон борется с желанием провалиться сквозь землю, сжимает кулаки и выдыхает: — Все будет нормально… Я… – с придыханием, – ты так красиво оделся и... И я не хочу портить тебе вечер. Минхо, как и всегда, выглядит превосходно. Его красивые глаза подкрашены розовыми тенями, и карие океаны искрятся всякий раз, когда парень взмахивает невозможно длинными ресницами. Для вечеринки он решил сильнее выделить свои и так от природы острые скулы и не прогадал – эта деталь идеально контрастирует с мягким розовым румянцем на щеках и кончике носа. И когда взгляд Джисона скользит с его носика ниже, к губам, один только их вид заставляет его сухо сглотнуть. Черт. Они глянцевые от обилия блеска на них, окрашены в цвет благоухающей розовой сакуры и пахнут вишней. Минхо просто неземной. Он так красиво нарядился и накрасился для этой вечеринки, провел столько времени у зеркала. У Джисона сводит желудок от этого, и он чувствует себя еще хуже из-за своего состояния, совершенно не желая портить старшему планы. — Я хочу выглядеть хорошо только для тебя, Джи, – низко говорит Минхо. Пульс Джисона снова подскакивает, но теперь из-за интриги в воздухе, а не по причине внутреннего беспокойства. – Ты единственный парень, для которого я наряжаюсь. Единственный, для кого я хочу выглядеть красиво. — Но— — Не-а, никаких «но», – шипит Минхо, быстро приставляя палец к трясущимся губам Джисона. Ключи от машины звенят, когда Минхо полностью выдергивает их из замка зажигания, окончательно останавливая машину. – Думаешь, я бы стал хоть вполовину так же стараться, если бы мне было все равно на то, что я тот самый парень Хан Джисона с классной задницей? После выключения двигателя желтый свет фар больше не покоится на чертах лица Минхо, но Джисон до сих пор может немного разглядеть их в лучах уличных фонарей. Может, он и не очень отчётливо видит Минхо, но зато прекрасно ощущает его присутствие, потому что старший словно самый настоящий хищник, который загоняет свою жертву в ловушку – хватает за подбородок мягко, но с силой. — Есть кое-что повеселее, чем мы можем заняться, – начинает Минхо, его мятное дыхание дразнит губы Джисона. Боже, он так близко. Кровь пульсирует в ушах, отдаваясь такими же ритмичными ударами в груди, стоит лишь Минхо подвинуться ближе. – В машине, ночью, – понижает голос, – когда никто не смотрит. — Минхо… – шепчет Джисон. Туман обволакивает разум еще сильнее, когда парень ощущает дыхание Минхо прямо у рта. – А как же Ча— Чан. Они приехали сюда ради вечеринки Чана. Как, черт возьми, они будут объяснять, почему в итоге не пришли? — Ш-ш-ш, – шипит Минхо. Его покрытые блеском губы так близко, что мажут по губам Джисона и липнут к ним при каждом слове. – Забудь о вечеринке, мы не идем. Я хочу тебя всего только в моем распоряжении. Джисон лишь хмыкает в ответ и льнет ближе, чтобы мягко поцеловать. Минхо горячо выдыхает в рот Джисона и отвечает на поцелуй, резко увеличивая напор и безгранично желая. Нет, нуждаясь. Когда он отодвигается, Джисон ахает, потому что выражение лица Минхо оказывается наполненным жгучей похотью. Его глаза слегка прикрыты, а сам он выглядит голодным. И Джисон точно знает, что он единственный, кто может утолить эту растущую жажду. — Я хочу тебя, – выдыхает Джисон, крадя быстрый поцелуй с губ напротив. – Черт, надеюсь, к этому все и идет. — Прекрати, Джи. Ты знаешь, что я никогда не дразнюсь, – ухмыляется Минхо, его пальцы моментально отрываются от Джисона, чтобы включить свет в салоне, прямо над их головами. – Я хочу тебя еще больше, – звучит мягким, медовым голосом. — Это вызов? – Джисон выгибает бровь и игриво проводит языком по нижней губе Минхо, покрытой блеском, а теперь и слюной вдобавок. Жар в замкнутом пространстве машины Минхо растет пропорционально накалу атмосферы между ними. — Полагаю, так и есть, – покрытые блестками веки Минхо еще больше затягивают в пучину греха, глянцевые губы изгибаются в озорной усмешке, подталкивая к краю. Без предупреждения Минхо еще раз сталкивает их губы – и сила этого столкновения заставляет Джисона врезаться в дверь автомобиля спиной. Джисон податливо отвечает, позволяя Минхо делать всю работу за него и поддерживать бешеную скорость их движений и поцелуя, против которой он совершенно не возражает. Как будто одного присутствия Минхо недостаточно, чтобы полностью расплавить внутренности Джисона, старший внаглую вторгается в его личное пространство настолько, насколько может, учитывая тесный салон машины. Все его тело буквально лежит на коленях Джисона, и он целует так, словно Хан – это кислород, без которого Минхо не выживет. Он с усилием вылизывает его рот, переплетает языки, кусает за нижнюю губу. Дышит только его запахом. — Минхо… А-ах, блять… М-м-м, – Джисон давится своими словами, не в силах формулировать связные предложения. Он гонится за ритмом покрасневших губ напротив, стараясь соответствовать, но старший отодвигается, чтобы на секунду восстановить дыхание. Неутолимая жажда вишневого вкуса заставляет Джисона вплести пальцы в волосы Минхо и притянуть его голову обратно, еще ближе, чем до этого. — Ханни… – шепчет Минхо в рот напротив, полностью забираясь на чужие колени и седлая их. Джисон даже не задается вопросом, как Минхо удалось слегка откинуть сидение назад, сохраняя при этом бешеный ритм их поцелуев. – Ханни, – повторяет он, на этот раз отодвигаясь подальше и привлекая все внимание Джисона. — М? — Сними футболку, хочу видеть тебя, – требует Минхо, сражаясь с пуговицами на собственной рубашке, чтобы убрать лишний слой одежды между их кожей. Джисон хмыкает. Немного сложновато снимать футболку через голову в столь ограниченном пространстве на пассажирском сидении, тем более с Минхо на коленях, однако Хан успешно справляется и остается голым по пояс. И его старания явно того стоили. Минхо пялится, не в силах оторвать взгляд от открывшегося зрелища, и скользит холодной ладонью по чужому торсу, а губами захватывает собственную нижнюю губу. — Блять, ты так охуительно горяч, Джи. — Ты такой— Минхо! – шипит Джисон, глядя вниз, туда, где Минхо положил ладонь прямо на его промежность поверх джинсов. Его бедра непроизвольно толкаются навстречу теплу ладони Минхо в желании окунуться в это восхитительное давление. Блять, Джисон так этого хочет – хочет Минхо так сильно. Джисон поднимает голову, смотря из-под ресниц. Его щеки загораются розовым, когда он понимает, что Минхо тоже смотрит на него таким пристальным взглядом, что может превратить плоть Джисона в кашицу, при этом бесстыдно щупая его пах. Желудок скручивается от чувствительности, мощная смесь эмоций бурлит в часто бьющемся сердце. Джисон сдерживает возбуждение настолько, насколько это вообще возможно для человека. Он закусывает губы, чтобы подавить каждый рвущийся наружу стон, издавая только редкие тихие вздохи, что эхом отдаются в салоне машины. — Не-а, я хочу слышать тебя, Джи, – говорит Минхо, зарываясь лицом в шею Джисона и увеличивая трение своей ладони о чужое возбуждение. – Хочу слышать твой милый голосок. — Кто— Ах! Кто-нибудь услышит, – мягко стонет Джисон, когда Минхо проникает рукой под джинсы. – Мы— Мы припарковались… М-м, бля-ять! Около дома Чана. — Забудь о них, Джи, – говорит Минхо низким голосом. – Мы здесь ради нас, ради тебя. Чтобы ты почувствовал себя хорошо. — Хе-ен, – глухой всхлип срывается с губ Джисона, когда он откидывает голову на спинку сиденья. Пока его глаза плотно зажмурены, рот, наоборот, раскрывается, чтобы выпустить целую череду тихих вздохов и мягких, грудных стонов. В тесноте автомобиля жарко – жарко, липко и невероятно потно, но Джисон совершенно не против. Он кайфует от удовольствия в такой грязной обстановке. В попытке сохранить баланс свободная рука Минхо (та, что с намеком скользила по чужому торсу) крепко нажимает на верхнюю часть груди Джисона, большим пальцем играясь с соском. Джисон мог бы легко расплакаться от того, насколько удовольствие от действий Минхо ошеломительно. И он действительно почти плачет в голос, но Минхо мягко шикает на него, крадя поцелуй с губ: — Не так громко, Ханни, – хихикает, облизывая чужую нижнюю губу. – Мы же не хотим, чтобы весь Сеул слышал тебя, так ведь? — Тогда как насчет прекратить— М-м-м! Прекратить, блять, трогать меня так, словно хочешь меня убить, – шипит Джисон, вырывая очередной невинный смешок из Минхо. – Я не собираюсь обкончать штаны как какой-то подросток из-за твоих шаловливых ручек. — Черт, тогда снимай их, – выдыхает Минхо. Он слезает с колен Джисона, чтобы дать ему место выскользнуть из джинсов и пропитанных предэякулятом боксеров. К счастью, Джисон справляется с этим быстро. Но Минхо не торопится возвращаться, во все глаза пялясь на крепко стоящий член. — Черт, я начал забывать, насколько ты большой, – мурлычет Минхо, пробегаясь рукой по чувствительному стволу. – Начал забывать, как, блять, сильно я обожаю твой член. — Бл— Блять, Минхо, – то ли стонет, то ли хнычет Джисон. Ему больше нет дела до того, что их могут услышать в процессе кое-чего в машине старшего. Минхо, кажется, смакует каждую секунду удовольствия Джисона, когда наклоняется вниз и, перегибаясь через панель в центре салона, погружает член в жар своего рта. Машина скрипит, когда он продолжает двигать головой вверх и вниз. Он методично скользит по стволу Джисона, пока не начинает задыхаться, вытягивая все возможные звуки удовольствия из своего чувствительного парня. Он отрывается от члена с громким чпок!, а затем потирается розовым языком об основание длины, не обращая никакого внимания на слюну, покрывшую весь подбородок. Густая слюна стекает по его подбородку самым вульгарным образом, и, пока Минхо ровным счетом все равно на это, одного его блаженного вида достаточно, чтобы Джисон почувствовал невыносимый жар в животе. Минхо действительно самый красивый человек в мире. Старший не говорит ничего, прежде чем еще раз охватывает головку члена своими мягкими, теплыми, розовыми губами. В этот раз Минхо подключает руки. Он быстро бросает взгляд вверх на Джисона, словно спрашивая, можно ли ему продолжить (и, Боже, конечно, Джисон не хочет, чтобы Минхо останавливался). — Продолжай, – говорит Джисон с прикрытыми наполовину глазами, что угрожают закатиться к затылку. – Пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся. Ты так хорошо справляешься, так охуительно меня принимаешь. Минхо стонет вокруг длины Джисона, по-видимому, удовлетворенный похвалой. Вибрация распространяется по всему подрагивающему, истекающему члену, и Джисону становится интересно, сколько еще он сможет продержаться. Минхо, наверное, чувствует его напряжение – он пробует его на вкус, когда член пульсирует в тесном жаре рта. Минхо, однако, ничего не говорит, только опускаясь на Джисоне еще ниже. Ниже, ниже, ниже, пока на стволе не остается места для пальцев. Минхо полностью вбирает Джисона в рот, кончиком носа прижимаясь к лобку. Тем не менее, руками он принимается поглаживать яички Джисона, медленно и с чувством. Затем он смотрит вверх на Джисона напряженными темно-каштановыми глазами, что встречаются с его собственными, прежде чем сглотнуть. И это заставляет Джисона излиться прямо в горло Минхо и распахнуть глаза от смеси удивления и истинного страха. Даже несмотря на то, что его зубы впиваются в нижнюю губу, Джисон не может подавить поток стонов, что сам собой вырывается из его глотки. Минхо испускает удивленный звук вокруг длины, немного закашливаясь от семени Джисона, что стекает по задней стенке горла. Он не отстраняется, чтобы что-нибудь сказать, а, наоборот, несколько раз глотает с его членом во рту – пока Джисон не оказывается по-настоящему выдоен, а у Минхо не заканчивается воздух. Он выпускает член, и от его опухших блестящих губ до самой головки тянется ниточка из слюны и спермы. — Вау, – скорее не говорит, а выдыхает Минхо, потому что он все еще не успел восстановить дыхание. — Извини, я… – пищит Джисон, его лицо горит темно-малиновым от смущения. – Я не хотел… Кончать так, эм… Быстро. — Все хорошо, – ухмыляется Минхо, поднимаясь и придвигаясь к Джисону, чтобы горячо прошептать на ухо: – Ты же не думал, что мы закончили? — Я… – Джисон давится собственным удивлением. Это не все? Минхо кивает, потому что, конечно, это еще не все. Сидение скрипит под ними, когда Минхо снова садится на колени Джисона и поднимается на нем повыше, чтобы быть как можно ближе. Дешевая ткань укороченных джеггинсов Минхо соприкасается с членом Джисона, раздражая чувствительную кожу, и младший трясется от сверхстимуляции. — Дай мне знать, если это слишком, хорошо? – говорит Минхо, оставляя быстрые поцелуи по всей челюсти Джисона и охватывая сильными руками его шею. – Я все-таки не хочу тебя убить. — Удивительно, – язвит Джисон, зарабатывая очередной сладкий смешок от Минхо. – Но, конечно, я скажу тебе. Двигаясь с осторожностью, Минхо слегка потирается бедрами о член Джисона, и это посылает ударную волну сверхстимуляции по всему его телу. Джисон судорожно вдыхает, и его руки моментально хватают талию Минхо, чтобы остановить и прекратить всякое движение. — Слишком? — Немного, да, – нехотя признается Джисон, потому что смущение пошатнуло его душевное равновесие. Отлично! То, что нужно, чтобы все испортить. – Прости— — Помолчи. Все в порядке, Джи, — смеется Минхо, у его глаз появляются маленькие морщинки. – Хочешь просто поцеловать меня? Звучит хорошо? — Да, конечно, хочу, – облегченно выдыхает Джисон и льнет к старшему, а тот льнет к нему в ответ. Хотя красивый глянец блеска Минхо уже давно и полностью испорчен, Джисон до сих пор может чувствовать легкий аромат вишни, исходящий от его губ. — Отлично, – мило отвечает Минхо, улыбаясь в поцелуй, который он оставляет на губах напротив. Поцелуй, в который они оказываются втянутыми, выходит нежным и будоражит бабочек в животе. Пусть он и не грубый и страстный, но все такой же наполненный чувствами, как и их предыдущие голодные поцелуи. Язык Минхо проникает в чужой податливый рот, аккуратно вылизывая его и проталкивая внутрь мягкие стоны. Их губы двигаются в унисон, медленно, и волны чистой страсти прокатывается по ним каждый раз, когда их губы встречаются. «Я люблю тебя», – безмолвно говорит Минхо, вкладывая в поцелуй всю свою душу. «Я тоже люблю тебя», – отвечает Джисон. Джисон медленно скользит руками от талии Минхо вниз и крепко впивается в мягкость его половинок, упиваясь медовым стоном, что вырывается из груди старшего от ощущения горячих ладоней на себе. Минхо быстро теряет ровный темп движений губ и красиво выгибается в спине, прижимаясь грудью к груди Джисона и при этом выпячивая задницу. Он не гонится за своим оргазмом, даже не двигается, вместо этого позволяя Джисону делать всю работу за него, а младший и рад стараться – он массирует и мнет упругие ягодицы своими большими ладонями, наслаждаясь и даря наслаждение. — Ханни… – сладким голосом тянет Минхо, вцепившись одной рукой в запястье Джисона, а другой упираясь в крышу машины. Минхо полностью опьянен возбуждением и похотью, и с его губ срывается смазанное: – Мне так— М-м… Так хорошо… Продолжай, не останавливайся, только не останавливайся. Каждый стон, что вырывается из Минхо, посылает горячую волну чистого возбуждения прямо к низу живота Джисона, проходя через все его тело. Бедра Минхо сжимаются и напрягаются синхронно со звуками удовольствия, зарождающимися в груди и срывающимися с трясущихся розовых губ. Минхо так невозможно красив в том состоянии, когда после отчаянного желания принести Джисону удовольствие он отпускает себя и полностью раскрывается – позволяет себе упасть в пучину собственного наслаждения. Проходит некоторое время, прежде чем сверхчувствительность Джисона сходит на нет и перестает быть такой мучительной, но Минхо находит в себе силы подождать. Он терпит до такой степени, что слезы брызгают из глаз от невыносимого желания. Тело Минхо все так же не двигается сверху на Джисоне, хотя старший жаждет хоть какого-то трения между ними. Уровень самоконтроля и выдержки Минхо каждый раз удивляет Джисона – он уверен, что если бы он был на его месте, то скорее всего просто умер. — Хен, – зовет Джисон, пробегаясь рукой по мягким локонам Минхо. Тот льнет к большой ладони и мягко мурчит от ласкового прикосновения. — Ханни, – хрипит в ответ, утыкаясь лицом в румянец на чужой шее, – да, Ханни? — Ты можешь начать двигаться, – низко говорит Джисон и позволяет рукам снова оказаться на тазовых костях Минхо. – Все в порядке, я не сломаюсь. Что-то внутри Минхо, должно быть, щелкнуло от слов Джисона, потому что он не мешкает и, гонясь за собственным пиком, начинает совершать волнообразные движения бедрами, сталкивая свой таз с тазом Джисона под ним сразу же, как младший перестает говорить. Минхо – отличный танцор, и он умеет доставлять им обоим удовольствие одними только движениями своих бедер, потираясь ими о чужие и используя врожденную способность хорошо контролировать тело (в частности, бедра) в свою пользу. Блять, непревзойденные навыки Минхо в оседлании вкупе с его отчаянным желанием поскорее кончить способны свести с ума и подарить самые невероятные ощущения даже от простого секса в одежде. — Блять, Минхо… Блять-блять-блять, ты такой охуенный, – стонет Джисон. С каждым движением его голый член погружается между одетых половинок Минхо, выбивая из него нетерпеливые вздохи. Они оба тяжело дышат друг другу в рот, а окна машины еще больше запотевают. — Трахни меня, – шепчет Минхо в губы Джисона, его голос страстный и пронизанный желанием. – Боже, я так сильно возбужден сейчас, это пиздец. — Сначала тебе нужно вылезти из этих шортиков, Мин, – хихикает Джисон, пытаясь расстегнуть непослушную пуговицу, что надежно застегивает шорты из эластичной ткани и не позволяет им легко расстегнуться. Для такой тонкой пары шорт пуговица на них действительно крепкая, потому что все никак не хочет вылезать из петлицы. Джисон заметно мешкает, воюя с непокорным пластиком. — Да блять! Разорви их нахуй, они легко порвутся, просто… Блять, поторопись, – хнычет Минхо, уткнувшись в губы напротив. Его блестящие глаза прищурены, а бедра продолжают потираться о джисоновы. – Я слишком хочу тебя внутри, ну же... Быстрее! — Но— — Джисон, – шипит Минхо, прерывая чужой протест. – Мне насрать на эти ебаные шорты, вот честно. Эластичные джеггинсы, издалека похожие на джинсу, легко разрываются под пальцами Джисона. Шорты трещат по швам даже от легкого усилия, и от них остается только небольшая полоска вокруг талии. И, черт, когда Джисон наконец-то срывает с чужого тела последнее «препятствие», он понимает – Минхо не надел боксеры. — Куда ты дел смазку? – наполовину спрашивает, наполовину задыхается Минхо, и на это Джисон мог бы возразить: «Куда ты дел свои трусы?», но ему не хочется тратить еще больше времени. Особенно когда стояк Минхо увеличивается с каждой секундой. — В бардачке, под панелью, – выдыхает Джисон, и глаза Минхо загораются. Блять, давненько он не видел Минхо таким возбужденным и пошлым. Машина неприятно скрипит, когда Минхо двигается, чтобы схватить бутылочку смазки, что они предусмотрительно оставили в бардачке после их последнего секса. — Черт… – матерится старший, смазывая свой анус ароматизированным лубрикантом и при этом выглядя невероятно под желтыми лучами лампочек над ними. Конечно, Минхо всегда красив, но есть что-то особенно привлекательное в том, как он выглядит таким растрепанным и абсолютно разрушенным, с полным беспорядком на голове и смазанным макияжем, что еще совсем недавно был безупречным. — Тебя разве не нужно… — Нет, просто двигайся помедленнее, – снова обрывает его Минхо, охватывая член младшего и выравнивая его около своего входа. – Двигайся медленно, хорошо? – горячо выдыхает Минхо в рот Джисона, словно еще раз напоминая и мягко выстанывая, когда истекающая смазкой головка давит на узкий сфинктер. — Ах… Ханни—! — О, Боже, блять, – глубоко стонет Джисон. Его член пульсирует, стоит головке протолкнуться в узкий жар Минхо. Стоны Минхо превращаются в болезненные всхлипы, когда он полностью насаживается на член и наполняет себя до краев. — Двигайся медленно… Медленно, – еще раз повторяет Минхо, и его стоны теперь звучат более сладко из-за ощущения любимой им наполненности. Его блестящие глаза крепко зажмурены, и он медленно выводит бедрами вялые круги, задыхаясь от каждого стона. Джисон стонет вместе с ним, выдыхая глубокие грудные стоны в рот Минхо и создавая невероятной красоты звуки совместного удовольствия. Его руки крепко держат бедра, мягкая кожа податливо растягивается и позволяет зарыться в себя пальцами до красных следов. Минхо ведет от ощущений. — Я буду медленным, малыш, – уверяет Джисон, точечно целуя челюсть Минхо, а затем оставляя поцелуи точно под ухом в любимом месте Минхо. – Я буду медленным. — Ах! – хнычет Минхо, покачивая бедрами. – Я так близко, Ханни. Я хотел кончить уже целую вечность назад. — Так почему не кончил? — Я хотел чувствовать тебя, – Минхо погружает передние зубки в свою нижнюю губу и закатывает глаза от волны удовольствия. – Ты заставляешь меня чувствовать себя так наполненно, Ханни. Так прекрасно заполняешь меня. Черт, Минхо очень горяч. И все его слова, что словно политы теплым медом, направляются прямо к бурлящей похоти внизу живота, разжигая пожар еще сильнее. Джисон медленно трахает Минхо, вытягивая сладкие звуки и еще более сладкие слова из своего парня. Поначалу Минхо почти не говорил, а теперь, когда между ними не осталось ничего, кроме медленных движений бедер Джисона и их наполненных блаженством стонов, разделенных на двоих, он не может остановить поток бессвязных просьб и похвал. С каждым толчком, сопровождающимся громкими выдохами, Джисон погружается глубже, чем Минхо думал, что это возможно, и мощные фрикции заставляют его практически рыдать в удовольствии и зарываться пальцами в спину Джисона, бормоча что-то вроде: «Еще. Ханни, пожалуйста, это так охуенно. Еще, милый». Джисон ловит приятный для них обоих темп, когда набирает скорость, втрахиваясь в Минхо в умеренном темпе и одновременно с этим снова сталкивая их губы. Они беспорядочно стонут, упиваясь грязными звуками, и ощупывают тело напротив, пробуя кожу кончиками пальцев. — Блять, да! Еще, Дж— Джисон, еще, вот здесь— О, блять… – голос Минхо сочится приторным медом, что грозится вызвать привыкание, пока он горячо выдыхает в чужой податливый рот. Минхо по-настоящему громкий, но к этому моменту Джисон уже и думать забыл, что они вообще-то припаркованы около дома, где проходит вечеринка и буквально каждый может их услышать. Джисон продолжает набирать скорость, трахая Минхо быстрее, трахая сильнее и оставляя вместо парня лишь стонущий беспорядок. Минхо крепко хватается за волосы Джисона и тянет, ругательства срываются с его губ, когда он всхлипывает, требуя большего. Требуя, чтобы Джисон зашел дальше, чтобы двигался сильнее, двигался глубже, и лепеча, как всего этого невозможно мало. Джисон впивается в талию Минхо, удерживая его на месте, чтобы сильно и яростно трахать. Минхо натурально кричит от этого бешеного темпа, о котором так умолял. Он не может не задохнуться, пока Джисон втрахивает член в его покрасневшую дырочку, полностью ошеломленный и хвалящий Минхо за то, какой он хороший и «такой чертовски красивый». — Ты сейчас заставишь меня кончить, Ханни, – всхлипывает Минхо. Скрип автомобиля увеличивается в громкости. – Ты хочешь заставить— Ах! Заставить меня кончить? — Слишком сильно, Мин, – мычит Джисон, и его голос выливается в серию удовлетворённых стонов. – Я пиздец как близко— Блять, куда ты хочешь, чтобы я кончил? — Внутрь! Внутрь, бля-ять— Хочу, чтобы ты заполнил меня, Ханни, – отчаянно плачет старший и впивается зубами в кожу около ключиц Джисона. Он абсолютно разрушен, его тушь для ресниц стекает по щекам, а слюни покрывают уголки губ. – Джисонни, я близко, я кончаю— Я— Джисон кончает с именем Минхо на губах, вгоняя член максимально глубоко и удерживая старшего на месте, пока извергается в него и втрахивает сперму внутрь. Минхо на мгновение застывает в шоке, закатывая глаза с глубоким долгим и страстным стоном, вслед за которым кончает и он. Они тяжело дышат и крепко держатся за друг друга, дыша одним воздухом на двоих. — Вау, – выдыхает Минхо, устало моргая и смотря сначала на Джисона, а потом лениво оглядывая всю машину. – Окна так сильно запотели, а все из-за нас. Джисон смеется и выводит на запотевшем стекле надпись: «Х <3 М», чем зарабатывает от Минхо усмешку притворного отвращения. — Думаешь, нас кто-нибудь слышал? – спрашивает он и оборачивает руки вокруг плеч Минхо. — О, определенно слышали. Буквально весь Сеул, – хихикает Минхо, его смех перестает в милое «ах» на конце. – Блять, как же сильно я хочу, чтобы ты остался внутри меня навсегда. У тебя самый лучший член во всем мире. — Не смей втягивать нас в еще один раунд своими сладкими словечками, демон, – усмехается Джисон, легко щелкнув Минхо по лбу. – Не уверен, что мы доберемся до дома, если ты не встанешь. — Ладно, – сдается Минхо и слегка матерится, когда поднимается с Джисона. – Черт, я уже скучаю по нему, – говорит он, смахивая вымышленную слезу и кривя лицо в выражении притворного отчаяния. — Ты невыносим. — Ты любишь меня, – парирует Минхо и игриво лижет губы Джисона плоским языком. – Лучше подай мне салфетки, пока твоя сперма не разлилась по всей моей машине. — Именно поэтому тебе надо было просто снова проглотить ее, – так же игриво препирается Джисон и тянется в бардачок, чтобы передать Минхо салфетки. – Если что-нибудь случится с твоей новенькой малышкой, это будет только на твоей совести. — Ну конечно, вот ты точно не можешь меня осуждать за желание кончить внутрь, – подкалывает Минхо, пересаживаясь обратно на водительское сидение. – Хорошенько подумай и вспомни, сколько простыней было испорчено по твоей вине. Джисон тянется за своим телефоном, что был забыт на последние сорок пять минут или около того. Разблокировав девайс, Джисон сталкивается с целым потоком звонков и сердитых сообщений от его друзей. Отстой. — Наш любимый Чанни-хен написал? – спрашивает Минхо с игривым отблеском в голосе. – О-о, он точно написал. Что он говорит?

[ Чат: Чан, Мой Минхо <3 ]

Чан ДОРОГИЕ ЛИ МИНХО И ХАН ДЖИСОН: в следующий раз, когда вам захочется вступить в половой акт, пожалуйста, НЕ ПАРКУЙТЕ свою черную SUV прямо около моего дома, чтобы мне и моим гостям не пришлось слушать, как вы всю ночь трахаетесь. пожалуйста, поймите, свет в вашей машине был включен на протяжении всего процесса, и мы могли видеть каждое движение ваших тел сквозь размытый туман. имейте хоть какую-то человеческую порядочность. вам просто повезло, что мы не вызвали полицию. Оба парня смеются в унисон, и голова Джисона оказывается на плече Минхо. Боже, он обожает этого парня.

[ Чат: Чан, Мой Минхо <3 ]

Вы

прости чувак, минхо просто показывал мне кое-что более веселое чем твоя вечеринка #тревожностьвперед

Вы

и нас немного занесло…

больше не повторится, люблю <3

И, эй, Минхо все же был прав: Действительно есть кое-что веселое, чем можно заняться в машине ночью, когда никто не смотрит.